13 апреля, суббота
16:00
книжный клуб в @knijniy_v_klube

«Вероятно, дьявол» — дебютный роман Софьи Асташовой — выпускницы курсов Creative writing school и Write like a girl.

История повествует об отношениях между студенткой и психопатичным преподавателем, погружающих героиню в эмоциональную зависимость, тревогу и саморазрушение.

На встрече мы поговорим с писательницей о восприятии ее романа читателями, современной литературе, балансе между реальностью и фантазией в писательстве и поисках собственного голоса.

Вход свободный
18+

Нонфикшен закончился, а книжные события — нет! Дэвид делает невероятный книжный клуб оффлайн! Это суббота, Покровка и интересная книга в анонсе)

Вчера на книжном клубе. Спасибо Дэвиду за приглашение и всем, кто пришел, за интерес к книге 🖤

В литературном журнале «Формаслов» вышла рецензия на книгу «Вероятно, дьявол». Дарья написала даже не просто рецензию, а целую статью с глубоким анализом:

«Композиция нелинейная, и предыстория рассказана не сразу — это создает эффект некоторого шока, ведь поначалу кажется, что отношения этих двоих не такие уж больные, странноватые да, нездоровые — не настолько. Повествование ведется от первого лица, героиня при этом достаточно безжалостна к себе. Не отстранена, словно все это случилось не с ней, но и не зациклена на своих обидах. Она просто рассказывает историю о том, через что пришлось пройти, чтобы понять — она не лягушка и не замухрышка. Не пустое место. Она «отдала гораздо больше, чем получила». Иногда фокус смещается, и первое лицо сменяется третьим — словно некоторые моменты героиня воспринимает со стороны, хочет отдалиться от них. Как правило, это сцены взаимодействия с Профессором — впервые третье лицо появляется в сцене, где он приходит к ней домой».

Читать полностью

Итак,

я хочу выразить искреннюю благодарность всем, кто остался на этом канале, даже если это произошло случайно) даже если он просто спустился куда-то в подвал и утонул под весом других каналов. Знайте, что вы даете кому-то надежду заговорить снова.

Вести канал сложнее, чем писать книгу. Говорю это со всей ответственностью автора одного романа и на полном серьезе. Писать книгу – это как складывать мозаику или нанизывать бусины на нитку – получается либо играючи, либо скучно, но всегда можно бросить или закончить. Ты знаешь, что будет начало и конец.

А вести канал – это как каждый день выбирать одежду на выход. Каким бы убогим не был твой гардероб, нельзя повторяться, нельзя надевать что-то два дня подряд. Нельзя носить мятое или не совсем чистое. Так еще одежда должна скрывать недостатки фигуры. Жизнь, полная условностей. Сплошная головная боль. И это никогда не закончится, если только не отказаться и не ходить никуда.

У меня всегда, сколько себя помню, были сложности с говорением. Мне казалось, что все настолько условно и очевидно, что не стоит и говорить. А облечь в слова что-то действительно важное подобно оскорблению. Писать после 16 февраля. О чем говорить, если ты не можешь говорить о самом важном?

Мы живем в преувеличениях и условностях. Так глубоко срослись с этим, что не задумываемся о том, как работает язык. Разговоры об очевидных вещах. Абстрактное мышление растворяет смысл.

«Что вы? Ну как же? Нет-нет. Ошибаетесь. Разве? Позвольте. Накладочка вышла».

У Рейчел Каск в последней части трилогии «Kudos»:

Когда она стала старше, наиболее серьезной проблемой оказалась ее необычайная чувствительность к тому, что она называла ложью, но на самом деле, с его точки зрения, это были обычные условности и особенности взрослой речи. Она утверждала, что люди почти всегда говорят фальшиво и неискренне, и когда он спрашивал, откуда она это знает, она отвечала, что определяет по звуку. Даже в детстве она не могла выносить звучания определенных слов, но, когда она стала старше и начала ходить в школу, это только усугубилось… когда твой ребенок выбегает из комнаты, зажав уши руками просто потому, что гостья сказала, что уже сыта и не сможет съесть десерт, или что бизнес процветает, несмотря на ухудшение экономической ситуации, — это несколько осложняет семейные и социальные отношения.

Очень похоже на то, что я чувствую, когда думаю, что надо написать в канал – бессилие, хочется завизжать и убежать. Но этот канал и задумывался, как пространство, где мы говорим не только про то, что удаётся. Мне его не хватало ❤️

Заметила, что чем больше работаешь над рукописью, тем больше кажется, что она не готова. Слишком большая ответственность, которую ты сама на себя возложила. И вот я отдала ее редактору, чтобы разделить эту ответственность. С замиранием сердца жду ответа, вздрагиваю каждый раз, когда на телефон приходит уведомление.

Не столько эта новость подтолкнула меня вернуться к каналу, сколько одна простая, но не очень очевидная мысль, озвученная моим терапевтом: «Если хотите что-то получить от мира, то нужно что-то ему отдать». И, написав вчера первый пост после большого перерыва, я получила от мира, от вас уже так много.

Отдавать можно творческое, личное, профессиональное. А когда пишешь автофикшен, творческое, личное и профессиональное плавно перетекают одно в другое. Помимо босса Алины и моего редактора Милы я показала рукопись еще одному авторитетному для меня читателю. Кто это — пока держу в секрете)

Они еще в процессе чтения, но окружающий контекст дает предположить: если на первую книгу я получала много отзывов от читательниц, которые говорили, что с ними происходило нечто очень похожее, как будто я описала их истории или истории, которые они наблюдали в действительности, то вторая книга, кажется, откликнется в личном опыте у еще большего количества людей. И я даже не знаю, какая из историй более жуткая

Двойные послания

В телеграме проводят опросы, где люди голосуют «переоценено» или «недооценено» какое-то явление нашей жизни. Очень увлекательно не только отвечать, но и смотреть результаты. Если бы я делала такой опрос, я бы спросила: «двойные послания — переоценены или недооценены»?

Двойное послание — это вид психологической манипуляции, в которой человек получает противоречащие друг другу указания или сигналы. Двойное послание — это не безобидный прием коммуникации, в долговременной перспективе оно может привести к развитию такого ментального расстройства, как шизофрения.

Я не хочу заходить на чужую территорию, но мне нужна эта предыстория, чтобы провести мостик и к такому знакомому мне расстройству пищевого поведения, и к книге «Любовь моя Ана».

Ученые пытались определить, в чем же причина шизофрении? Были версии, что она вызвана генетической предрасположенностью, но потом Грегори Бейтсон выяснил, что причина может крыться в противоречивой коммуникации внутри семейной системы.

Ситуация для примера: мальчика поместили в клинику для наблюдения (у него проявлялись симптомы шизофрении). Он лежит на кровати, и в палату заходит его мама. Мама смотрит на него – лицо у нее кислое, выражает недовольство и презрение. Мама открывает рот и говорит: «Что же ты меня не обнимешь? Ты совсем не рад меня видеть?» Всем своим видом она показывает, что не расположена к контакту, недовольна своим сыном, но голосом посылает совсем другое послание, а именно обвинение, что сын не идет на контакт. Наш лектор в институте, конечно, объяснял это лучше, но я постаралась передать суть.

Противоречащие сигналы на разных уровнях коммуникации (вербальном и невербальном) насколько опасны, что мы недооцениваем ущерб, который они могут принести. Эта идея тогда очень меня зацепила. Я стала думать, что анорексия — это тоже одно сплошное двойное послание: ты хочешь есть и не хочешь есть; ты счастлив и глубоко несчастлив одновременно; ты хочешь, чтобы это закончилось и не хочешь; анорексия убивает тебя, но и помогает справиться с трудностями; мы понимаем, что это путь в никуда, но держимся за него. Анорексия — это амбивалентность, одна сторона медали, на обороте которой — булимия и/или приступообразные переедания.

В двойном послании есть конфликт. На конфликте строится литературное произведение, и это ни для кого не секрет. Усложнять фабулу может не только сюжет, но и противоречие. Хочется думать, что моя вторая книга не только о расстройствах пищевого поведения, но и о роли двойных посланий (противоречий).

Встречались ли вы с двойными посланиями?

Как-то раз в аптеке я забирала онлайн заказ, и только придя домой обнаружила, что мне по ошибке положили то, что я не заказывала. Это был комплекс витаминов для женщин. Ну, понимаете, специальные женские витамины для женщин. Вумен комплекс. Я, конечно, обрадовалась, но было неудобно перед мужем, ведь он мог подумать, что я трачу деньги на какую-то ерунду. Я, конечно, объяснила ему, что это не я — это подарок судьбы, а подарками судьбы пренебрегать не стоит, и решила пропить этот комплекс

Забавная история, но это еще что — мы открыли розовую упаковку и там оказались ну просто огромные капсулы в розовой оболочке. Ну, чтобы сразу было понятно — розовые, значит, для женщин. Коллаген, который я пью для кожи, ногтей и волос, тоже розовый, хотя, как бы производитель ни пытался его маскировать под вкус клубники, он все равно тошнотно пахнет треской. Мы посмеялись, но это, конечно, не очень смешно. Прямо почувствовала, как придавило огромной машиной бьюти-индустрии

Все говорят, что невидимая рука рынка — это хорошо. Рынок решает всё. Может быть, конечно, и правда — рынок решает все, но он продолжает перемалывать кости калечить нас, и я не могу это ему простить. Чувствую себя, как в мясорубке, когда алгоритмы на каждом шагу подсовывают мне аппаратные массажи по борьбе с целлюлитом и инъекционную терапию для похудения, добавки для снижения аппетита, волшебную таблетку укол оземпика, звезд до и после пластики, бодискульптурирование и весь тот треш, который появляется каждый день. Все это, конечно, отвлечение и было бы актуально пару-тройку лет назад в каком-то параллельном мире, не в том, в котором мы оказались. Но должна быть какая-то отдушина.

Я нашла свою отдушину. В письме, здесь – на канале и в прозе, чтобы говорить о губительном воздействии конформизма – о чем бы не шла речь. Какие-то вещи так сложно объяснить. Я объясняю их для себя конформизмом

Человек должен понимать, как он может повлиять на происходящие процессы, преодолевая свой конформизм.

Другая отдушина — это «Гражданская оборона». Да, я уже говорила о ней, но не оставляю надежды написать какой-то более осмысленный текст о том, что есть творчество Летова для меня.

Это язык, шифр. Оружие, которое у нас еще не забрали.

Не обязательно буквально понимать, о чем он поет — мне, по крайней мере, было бы очень сложно выразить в словах, о чем его тексты. Его понимаешь на аффективном уровне — уровне чувств. Чувства сплетаются в один электрический клубок. Этих чувств так много, что мысли не поспевают за ними. Видишь только вспышки-молнии, и муражки пробегают по телу, как разряд тока.

Это эскапизм. Я сбегаю в Гражданскую оборону. Отрываешь ноги от земли. Ощущаешь себя частью чего-то большего. Атомом, который находит свое место в пространстве хаоса.

Это чистая интуиция. То, что мы понимаем, но не можем сформулировать, Летов формулирует очень точно. Так точно, что точнее нельзя. И этого так много, и его точность на вес золота.

Это проживание горя. Тогда, в феврале, я не знаю, как справилась бы, если бы не ГрОб. В хорошие времена ГрОб, наверное, принесет только боль, но в темные времена помогает эту боль/горе/потерю пережить. Пережить боль, не забывая о ней, храня ее в сердце, как идеалистическую идею справедливости.

Я чувствую себя степным сусликом, который нашел в открытом поле глубокую теплую нору для зимовки, когда слушаю ГрОб. Я чувствую себя борцом анархии, как Саша Шапиро, хотя на самом деле просто пинаю камешки на дороге.

Звереет сердце, каменеет кулак
В моей душе чёрным пламенем
Пылает чёрный флаг

1. Моя редактор Мила прислала правки ко второму роману. Один момент ставит нас в затруднение. Она отметила слово и сказала подумать над этичностью его употребления.

Слово сильное и употреблено, чтобы вы знали, в контексте сравнения.

Мне хочется его оставить, потому что это не просто художественное средство. Это автобиографический факт. Прямая точная цитата

2. Я тоже о него спотыкаюсь и не могу спокойно пойти дальше. Так как семантический и ассоциативный ряды к этому слову снова актуальны спустя почти сто лет. Но это только моя надстройка

3. Если мы его оставим, я прямо вижу, как эту фразу выносят в заголовки рецензий

4. На медицинских препаратах, которые я принимаю, стоит логотип немецкой фармацевтической компании Bayer. Пью их давно, но обратила внимание на логотип только сейчас. Меня парализовало от ужаса.

В 1904 году логотипом компании Bayer стал знаменитый крест. Крест печатался на таблетках, чтобы потребители могли связать название компании с препаратом. 

Bayer – это одна из крупнейших фармацевтических компаний мира. Основными регионами деятельности являются США, Германия, Китай, но и вы, если проверите свои аптечки, можете тоже найти что-то их производства, например «аспирин». Именно Bayer зарегистрировали товарный знак «аспирин» и начали продавать ацетилсалициловую кислоту под этим названием по всему миру

5. Bayer ведет свое существование с 1863 года. В 1925 году по инициативе президента Bayer был создан конгломерат IG Farben, объединивший все немецкие химические компании. И понеслось.

С приходом к власти нацистов компания использовала рабский труд заключённых трудовых лагерей. Во время войны Байер заказывала в концентрационных лагерях тысячи узников для проведения опытов, часто со смертельными исходами. А также в немыслимых количествах производила пестицид Циклон Б, который использовался в газовых камерах для массовых убийств

6. С окончанием Второй мировой войны руководство IG Farben было арестовано и предстало перед Нюрнбергским трибуналом, но получило небольшие тюремные сроки по 4—7 лет.

4—7 лет за геноцид, за миллионы смертей. А потом они вернулись на свои должности.

Как такое возможно? Голова идет кругом

7. Автофикциональная героиня в моем романе сравнивает истощенное анорексией тело с дошедшими до нас изображениями из концентрационных лагерей. Не ради скандального эффекта, но чтобы описать крайнюю степень ее состояния: «Дальше ничего нет, только смерть».

Для нее это нечто невозможное, что-то за пределами разумного, что невозможно понять с человеческой точки зрения. Она кричит о том, что не может поверить в происходящее. То, во что невозможно поверить, происходит.

О этичности чего-либо вообще очень сложно сейчас говорить. Допустимо ли оставить в тексте эту отсылку?

1. Бороться с внутренней мизогинией сложно

2. У поколения тех, кто на 9-10 лет моложе уже нет таких ярко выраженных аутомизогинных признаков, как у моего поколения. Нет паузы, между тем, когда кто-то говорит какую-то дичь (например, если женщина говорит «нет», это значит «да») и нужно ответить.

3. У меня эта пауза есть. Короткая, может быть на несколько секунд, но в эту паузу умещаются десятки лет размышлений и ленивой борьбы с собой, то есть — с выученными/дефолтными установками

4. В мизогинии очень уютно и удобно. Как лежать на старом продавленном диване и спорить с теликом, который не может ответить

5. Мурашки пробирают, когда слушаю песню исполнителя Nemo — I broke the code, и читаю трактат Поля Пресьядо. Действительно, сломать код — сложно, но — возможно

6. Вот так бредешь, как в лесу и думаешь: ну зачем все это нужно? а потом послушаешь подкаст про книги, где даже твое имя не могут правильно произнести, и понимаешь — да, точно, вот для этого. Чтобы снести дефолтные установки, чтобы протаптывать дорогу другим.

Чтобы не опускались руки, когда тебе говорят, что ты все выдумала — тебе показалось

/
Манифест мизогина, или моя рожа просит кирпича

Ты непригодна ни на что
А раз ты не пригодна, то лучше помолчи.

Женщины не пишут глубоких книг
Но ты настолько тупа, что даже помолчать не можешь

То, что ты описываешь в своих книжонках, могло бы быть интересным,
Если бы было правдой.

Могло бы быть талантливыми,
Если бы у тебя был талант как у меня —
белого цисгендерного мужчины

Но твоя правда — неумелая выдумка
Даже нейросеть справилась бы лучше,
Потому что я так сказал.

Твой наивный выдуманный мир
Никакого отношения к действительности не имеет
Потому что я так сказал.

Твоя правда настолько нелепа
Потому что я никогда не окажусь на твоем месте

И потому что я так сказал.

Воля авторки или 99,9%

Не в первый раз я слышу высказывая о книге «Вероятно дьявол» подобно: «Немыслимо, чтобы героиня в 21 год была такой глупой, наивной, инфантильной и восхищалась названиями грузинских блюд»

А во сколько лет это было бы мыслимо, поведение героини, ее внутренний мир и возраст не вызывали бы сомнений в достоверности, свойственной автофикшену?

Будь героине 18, это было бы более достоверно? Если да, то три года — не такая уж и большая разница, вполне допустимая погрешность в литературном произведении.
Или она тянет только на 15?

Чтобы не уходить в такие крайности, придется раскрыть карты. Во время событий, описанных в романе «Вероятно, дьявол», мне был не 21 год, как героине, но на пять лет больше. Ведь я предполагала, что для какой-то части читателей вся история не будет вписываться в их картину мира. Чтобы не сильно их шокировать я решила допустить такую погрешность, сделав автофикциональную героиню моложе.

Эта замена — конформизм? желание избежать осуждения? Возможно. Но самое смешное, что избежать осуждения так и не удалось. Ведь немыслимо, что взрослый, двадцатиоднолетний (двадцатишестилетний) человек способен мыслить и вести себя таким образом. Действительно — шок!

Наверное, действительно, следовало сделать героиню пятнадцатилетней 🤡

А знаете, что еще шок? Можно подставить любой возраст, когда речь идет о психологическом насилии. У героини может быть жизненный опыт, который делает ее уязвимой для манипуляций, независимо от возраста. Может быть так, что она и не знала доверительных отношений без манипуляций, и не видела подобного примера в жизни. Здесь я провожу мостик ко второй книге

Кринге 😝

Церемония продолжается, члены жюри комментируют свой выбор. Павел Басинкий хвалит «Голод» Светланы Павловой вопреки тому, что ему (цитата) надоела литература травмы. Алексей Варламов хвалит «Полунощницу» Нади Алексеевой за то, что это не автофикшн.

1. Со второй книгой все по-другому. Я не прошу редактора сфотографировать, как я подписываю договор. Не выкладываю референсы для обложки (хотя стоило бы)

2. Ведется дискуссия о том, должны ли авторы сами продвигать свои книги. Спойлер: должны. Я чувствую давление, но не со стороны издательства, а скорее от шума вокруг. Больше даже со стороны других авторов. Да я и сама раньше так говорила: автор должен сам продвигать свои книги. Соответственно, хорошие авторы — это те, которые продвигают свои книги. А плохие — ждут, что это за них сделает издательство

Хочется быть хорошим автором.
Если ты не участвуешь в гонке —
Рискуешь навсегда остаться маргиналом
Будто оказался здесь случайно
Будто все это тебе дали на время погонять
А потом заберут
И потребуют плату
А отдавать нечем

3. Я старалась продвигать первую книгу, хотя, может быть, это было не очень заметно. И все же — чувствую себя на тех же маргинальных позициях.

4. «Продвигать» звучит будто совершить какую-то хитрость. В этом слове уже содержится подтекст «как бы всучить кому-то что-то, что может быть ему не очень нужно». Книги, всё-таки, это не горячие пирожки

5. Я хочу отнестись к этому по-пиратски. Не продвигать, а пронести на белый свет контрабандой. Pussy, King of the Pirates

6. Продвигать чтение и письмо. Чтение возбуждает желание что-то написать, а письмо реструктурирует сознание. Только во время письма я думаю по-настоящему, а не теряю мысль где-то на полпути между импульсами. Только во время письма мысль имеет развитие и приходит в какую-то конечную точку

7. Когда пишу, я чувствую себя пиратом. Не так уж плохо остаться маргиналом.

И под сердцем колосится рожь, и по горлу пробегает мышь, и ворочается в печени червивый клубок, и продолжается изнурительное бегство в никуда из ниоткуда.

Егору Летову сегодня 60 лет