Я работаю со сложным через нити мышления – сейчас это мой предел. Узнал о них больше десяти лет назад из лекций Переслегина, но развиваю в совершенно прагматичном залоге – будто жизнь заставила не следить дальше за мыслью философа, а работать.

Стежок нити – это перемена, эффект жизненного цикла. Плетение – эстафета: точки синхронизации или рифма-узор.

И дальше содержание диктует рисунок мыслепрактики.

Что-то плетётся единообразным стежком синхроний, вроде двухтактного семинара. Что-то жутко сложной тканью, как мой рабочий проект. Но получается характерная ткань, качество мысли.

Цельность – это возможность пробежать из конца в конец, понимая и шаги вдоль (в перемену), и шаги поперёк (в смещение), и изнанку. То есть одну ткань-смыслоткань можно перенатягивать под задачу, зрителя, вопрос. Как крутишь носок, натягивая дырку на пятке, которую нужно заштопать.

Всё прочее, о чём я думаю и говорю – детали реализации, костыли, инструменты, азбуки. Например, конкретные схемотехники или подходы: масштабные сетки, книга перемен, архитектура программ, методы в управлении. Но азбука без культуры речи – просто ребус.

Плести сложное – поэзия всего сразу, всего, что вплетается в мыслестих. Как игра в бисер или анафем, только в действительности.

Конечно, то, что применено, должно быть отброшено: работа сделана, для нового замысла нужна пустота. Так нужно забыть набросок картины, подбор слова, выбор инструмента, способ его освоения или конструирования.

И я постоянно забываю и удивляюсь, как это невероятно и фантастически – прагматика мышления, втягивание в него. Как холст требует мазка, как строка ждёт слова, взятый аккорд – разрешения и всё такое. Таинственно, как на самом деле это получается. Чудо.

В поле Котлов составил схему о Сложном. Получилось четыре фундаментально различных способа работы с разными результатами, препятствиями, наведёнными временами. На вторичных осях – эффекты спутывания разных сложностей, их неминуемой порой встречи.
Если картинка сия вызовет интерес, можно встретиться, например, в четверг, 15 июня, на беседу типа вебинара: осмыслить, дополнить.

https://www.youtube.com/watch?v=Qgw0vVoecbg

Запись внезапной беседы о сложном, случившейся сегодня.

Если есть желание ещё побеседовать, пишите тему в комментариях.

Друзья, намереваюсь завтра, в субботу, поговорить о сильной субъектности в мышлении.

Если есть желание поучаствовать, пишите, устрою трансляцию. Если нет, выложу запись монолога, может быть -- с картинками.

В ближайшие недели больше трансляций не будет: путешествую в Питер, Москву и, если сложится с визой, Париж.

Периодизация и пузырёк

В небольшом слое жидкости, при приближении к кипению, на дне (в области дефекта поверхности) образуется затравка пузырька. Потом она наполняется насыщенным паром, пока не оторвётся. Пузырёк, всплывая, продолжает увеличиваться, и, наконец, покидает жидкость. Пока подводится тепло, процесс повторяется.

Когда в верхней части жидкости – возле поверхности – нет никаких особенностей и разрывов, в глубине ситуация бывает разной: может быть микроскопическая затравка, а может – уже готовый, всплывающий разрыв фазы, свёрнутая в пузырёк поверхность, брешь.

Для простоты назовём собранную, цельную фазу – Ян 陽, а разрывную, рассеянную – Инь 陰.

Россия тоже кипит.

Давайте посмотрим последние периоды цельности и разрывности, классики и неклассики.

- От Японской войны до Октябрьской революции: внутри Инь, вовне Ян. Вроде Империя, великая держава, но вести войну невозможно.

- НЭП: внутри Инь, вовне Инь. Поиск пути, рассинхронизация, дезорганизация, реорганизация всего.

- Пятилетки: внутри Ян, вовне Инь. Страна мобилизована на развитие, но пока не до конца участвует в мировом процессе: готовится.

- Застой: внутри Ян, вовне Ян. Всё конкретно и ясно, развитой социализм.

- Перестройка: внутри Инь, вовне Ян. За фасадом сверхдержавы – поиск внутренней мобильности и подвижности.

- От ГКЧП до Мюнхенской речи: внутри Инь, вовне Инь. Безвременье, разборка без пересборки, спутанность, гетерохрония.

- От Мюнхенской речи до Мятежа: внутри Ян, вовне Инь. Вроде зреет другое самосознание страны, заявления какие-то, движения. Но что делаем-то, куда воюем, куда торгуем? Или не воюем?

- От Мятежа до Нового мирового порядка: внутри Ян, вовне Ян. Строим Империю, 俄国. Кромешники, вперёд. Компрадоры, долой. Всё отчётливо. Конечно, есть нюансы.

- От Нового порядка до крушения союзов: внутри Инь, вовне Ян. Военная сила, обеспечившая роль в Новом порядке, теряет форму и подвергается сомнению. После очередной угрозы, начинается поиск подвижности.

Получается, Мятеж – это воля Наблюдателя,
превращающая неопределённость, волну, мутное – в определённость, частицу, ясное.

Волевое действие.

Иньская и янская полуволны одинаковы по длине: в первой 34 шага, во второй 30.

Мышление – то, которое мы шьём иглой вопрошания – тоже в основном происходит с изнанки мыслеткани: внутри мыслящего существа или сообщества, в когерентном состоянии сознания. А потом выныривает на свет – схемой, наблюдением, прогнозом.

Если проявленный мир – это Ян, то Божественное провидение – это Инь.

Френсис Бэкон предложил познавать Творца через Творение – ставить эксперимент. Это был переход от неясного, поэтического, вербального внешнего и сущностного, намоленного внутреннего – к ясному способу получения знания в старой пока что среде.

Эстафета познания со временем перешла к энциклопедистам: набор отчётливых фактов о Творении заслонил собой потребность в духовном поиске Творца, соблазнил собрать полученные знания в единый свод.

Вплоть до появления квантовой механики, познание двигалось в сторону позитивизма, знание (событие ума) заменялось фактами, собранными в книги.

Неклассическая физика, зрея с изнаночной стороны, почти не влияла на фасад: накопленные факты, наконец, оторвались от Творения вообще и стали путаться друг с другом, соблазнившись кибернетикой, "наукой о данных", и, наконец, генеративными моделями, выдающими нечто, неотличимое от понимания, но внутренне пустое.

Следующей фазой должна стать новая схоластика, неясная вовне – непостижимая для ИИ, – и опирающаяся на личный опыт познания, на состояние мыслящего, на когерентность его сознания.

Так мышление кипит: и медленно, веками – и быстро, в одной нити. И от стежка к стежку, от идеи к идеи и от формата к формату – происходит самодвижение рассеивания и собирания, неизбежное, неумолимое, вообще не имеющее качеств, самопобуждённое и фрактально свойственное самому себе.

Несвоевременность позднего Сталина

Сталинский подход к управлению, совершенно актуальный в первые пятилетки, к концу правления стал онтологически дребезжать.

Ещё до оформления союзного договора СССР попал в положение мирового изгоя: западные страны могли как угодно относиться друг к другу, но все противопоставлялись Союзу. Это прямое противоречие с нечётким количеством сторон (около двух): пиктограмма Изгой.

Советский союз не имел дипломатического признания, выживал в ситуации торговых ограничений, был стороной идеологического противостояния и тому подобное.

Давление извне на слабую ещё страну – распространялось и внутрь, воспроизводило ту же схему: то, что называют сталинскими репрессиями, это противоречие "всех" (какими бы ни были их отношения, в том числе – непроявленными) выделенной относительно малой группе.

Сначала это могло быть по меньшей мере целесообразно, позволило мобилизоваться, модернизировать экономику, подготовиться и выиграть войну. Но после войны схема Изгой преобразилась.

Внутренние противоречия Запада были стёрты, произошла тотальная консолидация под руководством США. С другой стороны успехи Красной армии в Европе и Азии привели к оформлению Организации Варшавского договора. Таким образом, во внешнеполитической, общемировой ситуации схема стала превращаться во что-то более похожее на баланс, фигуру из трёх сторон: НАТО, ОВД, и прочие (Третий мир, Движение неприсоединения).

Схема Изгой выродилась и больше не соответствовала времени, но продолжала воспроизводиться во внутренней политике: а потому "дело врачей", лысенковщина и подобные процессы – воспринимаются как преступный анахронизм в мире атомной бомбы и электростанции: слишком линейно и просто, не то, что требуется для развития. Нужен цикл роста сложности. Перемена.

По-даосски, несоответствие времени – например, несвоевременное применение возможности – худший грех. Рузвельт ушёл в 1945, как и Черчилль. Сталин задержался, вместе со всеми современниками и схемами управления, до 1953.

Избыточное давление всегда приводит к чрезмерной реакции.

За противоестественной задержкой смены эпох последовали слишком радикальные переменам: истории с арестом Берии, сносу памятников Генералиссимусу, осуждению сталинизма и конструированию осуждаемого культа личности Сталина.

Так схема Изгой воспроизвелась в обращённом виде, где Изгоем и парией стал уже сам Сталин.

Риск несвоевременности позднего Путина

Можно рассматривать преображения России с 1985 года как поиск способа реализации своевременной схемы управления.

Поздний СССР, во времена Перестройки и далее, стремился выйти в схему баланса во внутренней политике и экономике. Баланс виделся примерно так: Народ, Элиты, Вашингтонский обком (или любой другой внешний координатор отношений Народа и Элит). Причина такого стремления – отдельный интересный вопрос.

Путин воплотил этот номенклатурный идеал: на нужных направлениях – уважаемые люди, архетипические фарцовщики уровня Сечина и Пригожина, а остальным – хлеб, зрелища, и закон. Нет политического веса, права голоса ни у физиков, ни у лириков: все пилят гранты с барского плеча, публикуются в Скопусе и опыляются в Жан-Жаке: в любом случае управляющая позиция, контур управления со всей его сложностью не требуется в стране и культуре.

Возврат базовой управляемости в страну ("властная вертикаль" после геополитической катастрофы) был достигнут с помощью переноса сложной управляемости вовне (встраивание в капиталистический мир на вторых-третьих ролях).

Внутри страны модель была оформлена вполне единообразно: множеством треугольных балансов с арбитром, препятствующим разбалансировке, как-то: Минэк - Минфин - ЦБ; Минобороны - Росгвардия - ЧВК; МВД - Следственный комитет - Прокуратура; и так далее. Поискать, всюду тройки, разделённые на тройки, и кто-то присматривает.

Успех такой модели является косвенным свидетельством кризиса и коллапса советской (пост-сталинской, разбалансированной) модели управления. Но и построенный баланс оказался неустойчивым: отпадение внешних контуров управления прошло явочным порядком, и разверзлась пустота схемы, работавшей так долго и надёжно. Уважаемый, проверенный, свой человек там и сям – не создаёт управленческой сложности, когда она стала нужна.

Воспроизводство практик путинского балансного уклада после 2013 года постоянно кажется внушительным, но пустым. Как последний ПМЭФ: элиты есть, народ (как зритель) есть, иностранцев привезли – но приехавшие иностранцы (вроде президента Алжира) не могут занять управляющей позиции; а собственная повестка отдаёт лубком. Отключённость от Западного смыслопровода не рождает ничего, кроме голода.

Это запрос на другой принцип не просто устроения элит, но самой осмысленности бытия, эсхатологии. Что там, впереди? Какое общество, какой принцип-Ли 理? Какой сорт Сложного?

История требует, чтобы это проживание, преображение прошло по всему организму государственности, сверху донизу. Иначе придётся удивляться: почему золотые памятники Генералиссимусу, победителю великой войны, убирают в ночи, неужто он сам стал Изгоем. Так и кооперативная балансная схема может развернуться и обрушиться на своего Арбитра-Пользователя, если вовремя не сориентироваться: ведь разрушенный баланс становится простым противоречием.

Сталин пропускал, проводил внешнее напряжение Изгоя внутрь страны до тех пор, пока Изгой не сменился Балансом (и продолжил после). Путин обналичивал напряжение Баланса внутрь страны, до тех пор, пока Баланс не сменился фрактальным Изгоем: весь Запад против России; весь Юг против Запада; всё живое против Шваба.

Общество и власть реструктурируется своевременно – или будет платить за опоздание.

Вот субботнее видео с милым цыплёнком, который так хочет к маме (которая робот), что мама приходит к цыплёнку.

Внимание, вопрос: кто здесь Квантовый Наблюдатель, проявивший Волю, меняющую реальность?

Робот, содержащий свою квантовую случайность – без которой его отклик был бы невозможен?

Цыплёнок, так сосредоточивший волю, что брошенные монетки упали так, как надо – и робот пришёл?

Исследователь, так подстроивший ситуацию, что цыплёнок был обречён испытывать тотальную привязанность к зелёной банке на колёсиках, а всё для того, чтобы подтвердить гипотезу?

Мой друг, решивший, что я обязательно должен увидеть цыплёнка, и приславший это видео, чтобы я впечатлился?

Я, впечатлившийся и запостивший это всё в канал, чтобы вы могли узнать о квантовом цыплёнке?

Вы, проявившие волю и внимание, так, что под вашим взором о-пределился и цыплёнок, и исследователь, и содержание поста?

Или вы перешлёте этот пост дальше, и несчастный цыплёнок будет запутываться с множащимся количеством Наблюдателей и их свободных воль?

Памятование и забвение (1/4)

Памятование опасно накопленными последствиями, собственно поэтому мы обладаем телом, работаем с ним, и наконец расстаёмся. Нужна способность забыть, выйти из памятования.

Ночь снимает актуальность дневной усталости. Смена поколений заставляет оторвать знание от личного опыта его обретения, осуществить передачу. Самый жёсткий и тоталитарный догмат меняет краску, когда его носителей заменяют молодые.

Дальше – смерть как совершенный способ забыть. Человек, ставший знáком, как Кир Великий, уже бывает рассказан соответственно требованию нового времени, или тоже забыт или вспомнен – по ситуации.

Надличностное памятование (2/4)

Самосущие, самопобуждающиеся процессы забвения не различают, что стóит забыть, а что стóит передать новому. Поэтому мы противопоставляем забвению бытовую, будничную культуру: дневник, календарь, планёрка, конспект, план, стихотворение, храм, книга, поговорка, название, праздник, проповедь – и так далее.

Все эти практики образовывают ткань передачи, воспитания, образования, которая может быть удивительно прочна и заскорузла. Передача эстафеты со сменой поколений может полностью выхолоститься, опорóжниться, но всё равно воспроизводиться, как олимпийские игры в эпоху постправды, как фиатный доллар, как смачивание щётки перед намазыванием пастой.

Государства стремятся к допущению свежей крови в определяющих, например, политическую культуру элитах, поскольку только так государства могут выжить. Но и государствам, обществам, эстафетам, языкам нужны возможности глубинного очищения через забвение.

В быстром времени, как планёрка, этому служат выборы, карьеры, проектные команды на разных уровнях и вся чехарда притирки надстройки к изменчивому базису и наоборот. На дальних горизонтах неизбежна потребность в аналоге смерти.

Но смерть институтов и социосистем – не различает, что стоит сохранить, а что забыть.

Надличностное забвение (3/4)

Сожжение библиотек случается на этапе перегрузки общества памятью. Цинь Шихуанди жёг библиотеки и закапывал живьём книжников на всех письменностях, кроме имперской. И так забывал различия, чтобы перейти к новому масштабу и сложности объединённого Китая. Примерно в то же время горела Александрия. Были разбиты и клинописные архивы. Говорят, философский бред в них превышал разумные пределы.

Но не только развитие случается после самопобуждённого забвения, смерти старых институтов. Могут случиться и Тёмные века, и Ужасные события.

Гибель Марсельской библиотеки под натиском нефранцузских варваров, разграбление Ниневии американскими варварами – это расчистка материи памятования для времени постправды и постпостправды, отведение рек от авгиевых конюшен, в которых важное и подлинное замешано с неважным и суррогатным в гомеопатических пропорциях.

Да, гомеопатия передаёт сигнал. Но от шума его отличат не только лишь все. Мало кто может это делать.

Вечное зерно (4/4)

Высокая, безразличная смерть культур сообщает нам весть о потребности в припоминании по-над эстафетой, государством, обществом, инфраструктурой и языком. Это зерно, которое взойдёт после пожара, пожравшего всё, что нам знакомо.

Таковы были священные книги, и Библия дала распаковать себя несколько раз – от инквизиции к науке и космосу и обратно в культуру отмены. Но мультиголемная, технически развитая структура постоянного многоязыкого полилога цивилизаций – не упаковывается ни в Библию, ни в Книгу перемен.

Лаборатория, НИИ, внедрение технологий, международная конференция, культурный обмен – области резонанса, масштабные моды, не укладывающиеся в индивидуальную практику общения с Богом или вхождения в потоки времени и так далее.

С другой стороны, искомое зерно, равно как и смерть, уже даны нам и их стоит только увидеть, и служить им.

Таково требование времени, в котором забывают.

Вхутемас и СВО

Когда буржуев разогнали и все старые учреждения были упразднены, на базе художественных училищ организовали ВХУТЕМАС – Высшие художественно-технические Мастерские. Отменили вступительные экзамены, устроили рабфак, и понеслась динамичная история организованностей 1920-х.

Представьте себе: мир меняется, всё подвижно, всё переосознаётся. Лишнее отбрасывается, новое возникает. И вот сидят два деклассированных хипстера в кофейне типа One Price (теперь – Единоценная?) и говорят:
– Слышал, Зинка теперь во Вхутемасе в мастерской Петрова-Водкина (sic!)
– А, она по блату! Мне путь через рабфак, завтра иду! А потом на дерметфак хочу поступить!

И вот у социальной реальности наших хипстеров есть имена, которые позволяют взаимно приспосабливаться: и людям к реорганизованностям, и наоборот.

Десять лет спустя, при переходе к соцреализму, мириады имён были отброшены, чтобы остались только самые простые, социально-реальные. Пошла эпоха Совнаркомов и Аэропланов.

Вхутемас, эсминец, совнарком, даже росниирос – демонстрируют разнообразные возможности языка выделять и именовать явления, не прибегая ни к заимствованиям, ни к эвфемизмам.

Но то, что происходит сейчас, почему-то лишено имён.

СВО и релокант – за полтора года всего пара понятий, и те не отличаются прямотой. Зато всё чаще встречается "производство нефти" (oil production, по-русски – добыча).

Не именуя явления, мы не управляем ими. Мы ждём.

Года полтора назад я задумал новый Мирари: не сайт-блог-кладбище, а живую демонстрацию моего способа мышления. И вот, он наконец в сети.

- Сайт оформляет множество нитей рассуждений, между которыми можно путешествовать. Много сборок, входов и выходов в одни и те же кусочки текста-мысли, много путей. Это форма обналиченного плетения: не только умозрительного, но и инструментированного.

- Мирари следует идеям Мрамора -- издательской системы газеты Правда, разработанной А.А. Берсом. Это и акцент на структуре, паттерне отдельно от формы (ср. Нефрит), и просвечивание результата (текстов на Мирари) из-за взвеси фактов и узелков.

- Мирари вплетён в техпроцесс/схему порождения текстов, которая начинается в Обсидиане (заметки, мысли, связи), как бы проецирует чёрный камень Обсидиан на свет. Процесс оформления публикации мотивирует разбивать мысли на отчётливые переходы -- и связывать, сплетать их вместе. Размышление и публикация помогают друг другу.

- Содержательно -- конечно, много работы впереди. Пока на сайте почти нет материалов, которые не публиковались здесь или на старом сайте или ещё где-нибудь. О том, как и почему они собраны, в отдельной заметке.

- Сейчас уведомления-обновления распространяются в социальных средах, поэтому сайт организован скорее как книга -- сущность медленного времени. Почти все страницы снабжены ссылками на анонсы в телеграме и вконтакте, где можно их обсудить.

- Мирари, дивное отражение, и есть другой способ писать книгу.

Процесс изготовления логотипа :)