Мышление – то, которое мы шьём иглой вопрошания – тоже в основном происходит с изнанки мыслеткани: внутри мыслящего существа или сообщества, в когерентном состоянии сознания. А потом выныривает на свет – схемой, наблюдением, прогнозом.

Если проявленный мир – это Ян, то Божественное провидение – это Инь.

Френсис Бэкон предложил познавать Творца через Творение – ставить эксперимент. Это был переход от неясного, поэтического, вербального внешнего и сущностного, намоленного внутреннего – к ясному способу получения знания в старой пока что среде.

Эстафета познания со временем перешла к энциклопедистам: набор отчётливых фактов о Творении заслонил собой потребность в духовном поиске Творца, соблазнил собрать полученные знания в единый свод.

Вплоть до появления квантовой механики, познание двигалось в сторону позитивизма, знание (событие ума) заменялось фактами, собранными в книги.

Неклассическая физика, зрея с изнаночной стороны, почти не влияла на фасад: накопленные факты, наконец, оторвались от Творения вообще и стали путаться друг с другом, соблазнившись кибернетикой, "наукой о данных", и, наконец, генеративными моделями, выдающими нечто, неотличимое от понимания, но внутренне пустое.

Следующей фазой должна стать новая схоластика, неясная вовне – непостижимая для ИИ, – и опирающаяся на личный опыт познания, на состояние мыслящего, на когерентность его сознания.

Так мышление кипит: и медленно, веками – и быстро, в одной нити. И от стежка к стежку, от идеи к идеи и от формата к формату – происходит самодвижение рассеивания и собирания, неизбежное, неумолимое, вообще не имеющее качеств, самопобуждённое и фрактально свойственное самому себе.

Несвоевременность позднего Сталина

Сталинский подход к управлению, совершенно актуальный в первые пятилетки, к концу правления стал онтологически дребезжать.

Ещё до оформления союзного договора СССР попал в положение мирового изгоя: западные страны могли как угодно относиться друг к другу, но все противопоставлялись Союзу. Это прямое противоречие с нечётким количеством сторон (около двух): пиктограмма Изгой.

Советский союз не имел дипломатического признания, выживал в ситуации торговых ограничений, был стороной идеологического противостояния и тому подобное.

Давление извне на слабую ещё страну – распространялось и внутрь, воспроизводило ту же схему: то, что называют сталинскими репрессиями, это противоречие "всех" (какими бы ни были их отношения, в том числе – непроявленными) выделенной относительно малой группе.

Сначала это могло быть по меньшей мере целесообразно, позволило мобилизоваться, модернизировать экономику, подготовиться и выиграть войну. Но после войны схема Изгой преобразилась.

Внутренние противоречия Запада были стёрты, произошла тотальная консолидация под руководством США. С другой стороны успехи Красной армии в Европе и Азии привели к оформлению Организации Варшавского договора. Таким образом, во внешнеполитической, общемировой ситуации схема стала превращаться во что-то более похожее на баланс, фигуру из трёх сторон: НАТО, ОВД, и прочие (Третий мир, Движение неприсоединения).

Схема Изгой выродилась и больше не соответствовала времени, но продолжала воспроизводиться во внутренней политике: а потому "дело врачей", лысенковщина и подобные процессы – воспринимаются как преступный анахронизм в мире атомной бомбы и электростанции: слишком линейно и просто, не то, что требуется для развития. Нужен цикл роста сложности. Перемена.

По-даосски, несоответствие времени – например, несвоевременное применение возможности – худший грех. Рузвельт ушёл в 1945, как и Черчилль. Сталин задержался, вместе со всеми современниками и схемами управления, до 1953.

Избыточное давление всегда приводит к чрезмерной реакции.

За противоестественной задержкой смены эпох последовали слишком радикальные переменам: истории с арестом Берии, сносу памятников Генералиссимусу, осуждению сталинизма и конструированию осуждаемого культа личности Сталина.

Так схема Изгой воспроизвелась в обращённом виде, где Изгоем и парией стал уже сам Сталин.

Риск несвоевременности позднего Путина

Можно рассматривать преображения России с 1985 года как поиск способа реализации своевременной схемы управления.

Поздний СССР, во времена Перестройки и далее, стремился выйти в схему баланса во внутренней политике и экономике. Баланс виделся примерно так: Народ, Элиты, Вашингтонский обком (или любой другой внешний координатор отношений Народа и Элит). Причина такого стремления – отдельный интересный вопрос.

Путин воплотил этот номенклатурный идеал: на нужных направлениях – уважаемые люди, архетипические фарцовщики уровня Сечина и Пригожина, а остальным – хлеб, зрелища, и закон. Нет политического веса, права голоса ни у физиков, ни у лириков: все пилят гранты с барского плеча, публикуются в Скопусе и опыляются в Жан-Жаке: в любом случае управляющая позиция, контур управления со всей его сложностью не требуется в стране и культуре.

Возврат базовой управляемости в страну ("властная вертикаль" после геополитической катастрофы) был достигнут с помощью переноса сложной управляемости вовне (встраивание в капиталистический мир на вторых-третьих ролях).

Внутри страны модель была оформлена вполне единообразно: множеством треугольных балансов с арбитром, препятствующим разбалансировке, как-то: Минэк - Минфин - ЦБ; Минобороны - Росгвардия - ЧВК; МВД - Следственный комитет - Прокуратура; и так далее. Поискать, всюду тройки, разделённые на тройки, и кто-то присматривает.

Успех такой модели является косвенным свидетельством кризиса и коллапса советской (пост-сталинской, разбалансированной) модели управления. Но и построенный баланс оказался неустойчивым: отпадение внешних контуров управления прошло явочным порядком, и разверзлась пустота схемы, работавшей так долго и надёжно. Уважаемый, проверенный, свой человек там и сям – не создаёт управленческой сложности, когда она стала нужна.

Воспроизводство практик путинского балансного уклада после 2013 года постоянно кажется внушительным, но пустым. Как последний ПМЭФ: элиты есть, народ (как зритель) есть, иностранцев привезли – но приехавшие иностранцы (вроде президента Алжира) не могут занять управляющей позиции; а собственная повестка отдаёт лубком. Отключённость от Западного смыслопровода не рождает ничего, кроме голода.

Это запрос на другой принцип не просто устроения элит, но самой осмысленности бытия, эсхатологии. Что там, впереди? Какое общество, какой принцип-Ли 理? Какой сорт Сложного?

История требует, чтобы это проживание, преображение прошло по всему организму государственности, сверху донизу. Иначе придётся удивляться: почему золотые памятники Генералиссимусу, победителю великой войны, убирают в ночи, неужто он сам стал Изгоем. Так и кооперативная балансная схема может развернуться и обрушиться на своего Арбитра-Пользователя, если вовремя не сориентироваться: ведь разрушенный баланс становится простым противоречием.

Сталин пропускал, проводил внешнее напряжение Изгоя внутрь страны до тех пор, пока Изгой не сменился Балансом (и продолжил после). Путин обналичивал напряжение Баланса внутрь страны, до тех пор, пока Баланс не сменился фрактальным Изгоем: весь Запад против России; весь Юг против Запада; всё живое против Шваба.

Общество и власть реструктурируется своевременно – или будет платить за опоздание.

Вот субботнее видео с милым цыплёнком, который так хочет к маме (которая робот), что мама приходит к цыплёнку.

Внимание, вопрос: кто здесь Квантовый Наблюдатель, проявивший Волю, меняющую реальность?

Робот, содержащий свою квантовую случайность – без которой его отклик был бы невозможен?

Цыплёнок, так сосредоточивший волю, что брошенные монетки упали так, как надо – и робот пришёл?

Исследователь, так подстроивший ситуацию, что цыплёнок был обречён испытывать тотальную привязанность к зелёной банке на колёсиках, а всё для того, чтобы подтвердить гипотезу?

Мой друг, решивший, что я обязательно должен увидеть цыплёнка, и приславший это видео, чтобы я впечатлился?

Я, впечатлившийся и запостивший это всё в канал, чтобы вы могли узнать о квантовом цыплёнке?

Вы, проявившие волю и внимание, так, что под вашим взором о-пределился и цыплёнок, и исследователь, и содержание поста?

Или вы перешлёте этот пост дальше, и несчастный цыплёнок будет запутываться с множащимся количеством Наблюдателей и их свободных воль?

Памятование и забвение (1/4)

Памятование опасно накопленными последствиями, собственно поэтому мы обладаем телом, работаем с ним, и наконец расстаёмся. Нужна способность забыть, выйти из памятования.

Ночь снимает актуальность дневной усталости. Смена поколений заставляет оторвать знание от личного опыта его обретения, осуществить передачу. Самый жёсткий и тоталитарный догмат меняет краску, когда его носителей заменяют молодые.

Дальше – смерть как совершенный способ забыть. Человек, ставший знáком, как Кир Великий, уже бывает рассказан соответственно требованию нового времени, или тоже забыт или вспомнен – по ситуации.

Надличностное памятование (2/4)

Самосущие, самопобуждающиеся процессы забвения не различают, что стóит забыть, а что стóит передать новому. Поэтому мы противопоставляем забвению бытовую, будничную культуру: дневник, календарь, планёрка, конспект, план, стихотворение, храм, книга, поговорка, название, праздник, проповедь – и так далее.

Все эти практики образовывают ткань передачи, воспитания, образования, которая может быть удивительно прочна и заскорузла. Передача эстафеты со сменой поколений может полностью выхолоститься, опорóжниться, но всё равно воспроизводиться, как олимпийские игры в эпоху постправды, как фиатный доллар, как смачивание щётки перед намазыванием пастой.

Государства стремятся к допущению свежей крови в определяющих, например, политическую культуру элитах, поскольку только так государства могут выжить. Но и государствам, обществам, эстафетам, языкам нужны возможности глубинного очищения через забвение.

В быстром времени, как планёрка, этому служат выборы, карьеры, проектные команды на разных уровнях и вся чехарда притирки надстройки к изменчивому базису и наоборот. На дальних горизонтах неизбежна потребность в аналоге смерти.

Но смерть институтов и социосистем – не различает, что стоит сохранить, а что забыть.

Надличностное забвение (3/4)

Сожжение библиотек случается на этапе перегрузки общества памятью. Цинь Шихуанди жёг библиотеки и закапывал живьём книжников на всех письменностях, кроме имперской. И так забывал различия, чтобы перейти к новому масштабу и сложности объединённого Китая. Примерно в то же время горела Александрия. Были разбиты и клинописные архивы. Говорят, философский бред в них превышал разумные пределы.

Но не только развитие случается после самопобуждённого забвения, смерти старых институтов. Могут случиться и Тёмные века, и Ужасные события.

Гибель Марсельской библиотеки под натиском нефранцузских варваров, разграбление Ниневии американскими варварами – это расчистка материи памятования для времени постправды и постпостправды, отведение рек от авгиевых конюшен, в которых важное и подлинное замешано с неважным и суррогатным в гомеопатических пропорциях.

Да, гомеопатия передаёт сигнал. Но от шума его отличат не только лишь все. Мало кто может это делать.

Вечное зерно (4/4)

Высокая, безразличная смерть культур сообщает нам весть о потребности в припоминании по-над эстафетой, государством, обществом, инфраструктурой и языком. Это зерно, которое взойдёт после пожара, пожравшего всё, что нам знакомо.

Таковы были священные книги, и Библия дала распаковать себя несколько раз – от инквизиции к науке и космосу и обратно в культуру отмены. Но мультиголемная, технически развитая структура постоянного многоязыкого полилога цивилизаций – не упаковывается ни в Библию, ни в Книгу перемен.

Лаборатория, НИИ, внедрение технологий, международная конференция, культурный обмен – области резонанса, масштабные моды, не укладывающиеся в индивидуальную практику общения с Богом или вхождения в потоки времени и так далее.

С другой стороны, искомое зерно, равно как и смерть, уже даны нам и их стоит только увидеть, и служить им.

Таково требование времени, в котором забывают.

Вхутемас и СВО

Когда буржуев разогнали и все старые учреждения были упразднены, на базе художественных училищ организовали ВХУТЕМАС – Высшие художественно-технические Мастерские. Отменили вступительные экзамены, устроили рабфак, и понеслась динамичная история организованностей 1920-х.

Представьте себе: мир меняется, всё подвижно, всё переосознаётся. Лишнее отбрасывается, новое возникает. И вот сидят два деклассированных хипстера в кофейне типа One Price (теперь – Единоценная?) и говорят:
– Слышал, Зинка теперь во Вхутемасе в мастерской Петрова-Водкина (sic!)
– А, она по блату! Мне путь через рабфак, завтра иду! А потом на дерметфак хочу поступить!

И вот у социальной реальности наших хипстеров есть имена, которые позволяют взаимно приспосабливаться: и людям к реорганизованностям, и наоборот.

Десять лет спустя, при переходе к соцреализму, мириады имён были отброшены, чтобы остались только самые простые, социально-реальные. Пошла эпоха Совнаркомов и Аэропланов.

Вхутемас, эсминец, совнарком, даже росниирос – демонстрируют разнообразные возможности языка выделять и именовать явления, не прибегая ни к заимствованиям, ни к эвфемизмам.

Но то, что происходит сейчас, почему-то лишено имён.

СВО и релокант – за полтора года всего пара понятий, и те не отличаются прямотой. Зато всё чаще встречается "производство нефти" (oil production, по-русски – добыча).

Не именуя явления, мы не управляем ими. Мы ждём.

Года полтора назад я задумал новый Мирари: не сайт-блог-кладбище, а живую демонстрацию моего способа мышления. И вот, он наконец в сети.

- Сайт оформляет множество нитей рассуждений, между которыми можно путешествовать. Много сборок, входов и выходов в одни и те же кусочки текста-мысли, много путей. Это форма обналиченного плетения: не только умозрительного, но и инструментированного.

- Мирари следует идеям Мрамора -- издательской системы газеты Правда, разработанной А.А. Берсом. Это и акцент на структуре, паттерне отдельно от формы (ср. Нефрит), и просвечивание результата (текстов на Мирари) из-за взвеси фактов и узелков.

- Мирари вплетён в техпроцесс/схему порождения текстов, которая начинается в Обсидиане (заметки, мысли, связи), как бы проецирует чёрный камень Обсидиан на свет. Процесс оформления публикации мотивирует разбивать мысли на отчётливые переходы -- и связывать, сплетать их вместе. Размышление и публикация помогают друг другу.

- Содержательно -- конечно, много работы впереди. Пока на сайте почти нет материалов, которые не публиковались здесь или на старом сайте или ещё где-нибудь. О том, как и почему они собраны, в отдельной заметке.

- Сейчас уведомления-обновления распространяются в социальных средах, поэтому сайт организован скорее как книга -- сущность медленного времени. Почти все страницы снабжены ссылками на анонсы в телеграме и вконтакте, где можно их обсудить.

- Мирари, дивное отражение, и есть другой способ писать книгу.

Процесс изготовления логотипа :)

Термин: Тело

Тело – область контакта Наблюдателя с миром, способная памятовать и, в известных пределах, выражать волю.

Так, у человека есть множество тел, "вложенных" друг в друга – тел в разных мирах, где может осуществляться контакт, памятование, воля.

Какое-то тело может умереть, а другое – продолжать жить; какое-то может никогда не родиться.

По ссылке – различение 6 тел человека. Оно соответствует как схеме МетаШлиффен, так и шести линиям знака Книги Перемен.

Немного эзотерически-философского толкового словаря 🙂
Хотя эзотерики здесь никакой нет, но ассоциация с астральными телами и этим всем – возникает неизбежно.

Друзья, вопрос.

Представьте, что уже сентябрь, жара прошла, отпуска тоже. Начался новый сезон дел, преобразований, целеполаганий, свершений и всё такое.

Мы встретились с вами в кафе для долгой беседы. Вы знаете, что у меня есть кое-какой практический, организационный опыт, опыт мышления, терапии, методологии, техдиректорства, и так далее.

Какой вопрос вы хотели бы со мной обсудить? Какую вашу проблему, задачу, ситуацию? Чему хотели бы научиться, над чем вместе поработать, о чём поговорить, что помыслить?

И пусть обстановка в нашем кафе такая, что я готов всем сердцем-сознанием и опытом подключиться именно к вашему запросу и помочь вам как-то вашу ситуацию переосознать: дать инструмент, сфокусировать понимание; поделиться знаниями-умениями-навыками, которые имеют практический смысл.

Такой вопрос сезона.

Можно слегка демистифицировать и материю, и схемы-узоры, и даже квантового наблюдателя, гармонично прийдя к подходу Схема-Масштаб-Наблюдатель или любому его смещению,
но остаётся вопрос.

Материя проявляется как самоподобие. Атомы подобны, галактики подобны, подобны и человеческие тела, и сущности социальной материи, и все они ограничены в причинно-следственном мире: если что-то произошло, не обязательно есть возможность что-то с этим поделать.

С другой стороны, дух и ум -- безграничны и не подобны материи. Дух безграничен, беспределен. Можно любить весь мир, каждое существо и явление, можно проживать каждое событие, о котором приходит весть, и даже то, что происходит без вести.

Обращение с духом как с материей, наведение на дух, ум, волю искусственных пределов, приводит к страданию. Обращение с материей как с духом, будто всё возможно и допустимо, приводит к фрустрации.

Чем меньше духа, тем больше вычислимости: что подобно и ограниченно, то может быть смоделировано. Если дух отбросить, то мышление человека полностью цифровизируется: вот сверхвызов ИИ, сама эта идея.

Поэтому есть разные стремления отбросить, нивелировать дух, пренебречь свободой воли. Появляется всё больше способов устроения управляемости, уподобляемости людей и обществ. Они идут и с Запада, и с Востока. Они показывают успехи, дребезжат, адаптируются, показывают успехи опять. Будь то повесточка, ковид, цифровые валюты, юстас, война.

Но дух всегда ускользает. Связано ли это с несовершенством средств управления -- или с особенными свойствами духа, воли, выбора?

Что это за особенные свойства? Можно ли дать им имя, или это пустое действие: названное свойство перестаёт быть тем самым? Как проявляются эти свойства духа, ума, беспредельности в прилегании духовных существ ко всё более могущественным материальным силам?

Свойство без имени проглядывает между материй, за подобием, под управлением, вне масшабов и схем, но наполняет их все чем-то, чем единственно невозможно пренебречь.

После начала СВО на страну обрушился, помимо прочего, финансовый и санкционный шок. Ожидалось, что экономика будет порвана в клочья, Россия перестанет функционировать и всё такое.

Впрягся "экономический блок": Набиуллина ночевала на работе, правительство разруливало логистику на уровне отдельных фур и всё такое. Страна выстояла, рубль стал укрепляться – мотивируя восстановить критический импорт и наладить поставки в обход санкций.

В те дни многие пели осанну нашему ЦБ. Рубль стал токеном, обеспеченным газом и нефтью, но не до конца: в ситуации вторичных санкций обмен токена на токен, конвертируемость рубля, не так просты.

И вот сложилась ситуация, когда нефтетокены меняются на индийские токены (на которые ничего не купишь, хотя формально у них есть какой-то курс), с рынка труда вымывает людей СВО, с одновременным повышением им оплаты труда – в разы. Оплата в нефтетокенах, а люди хотят китайские автомобиле-токены. Но "профицит торгового баланса", исчисленный в референсных токенах ценообразования (долларах), складывается не в те токены, что требуются...

Нужен новый процесс под названием клиринг, и для которого нет институциональных оснований – кроме зачаточного банка БРИКС, а оный пока тоже боится вторичных санкций. Балансировать невозможность балансирования токенов между собой приходится по принципу самого слабого звена: российская валюта должна стоить настолько дёшево, чтобы самый дефицитный импорт был сбалансирован по токенопотокам.

Рубль снижается и будет снижаться. Год назад курс был инструментом преодоления санкций – теперь это преодоление технологического отставания (стимул перевозить производство в страну или развивать производство в стране – в ситуации, когда вводить пошлины против Китая нельзя) и балансировка децентрализованной внешней торговли – в отсутствие абсолютной меры клиринга.

Почему же год назад Набиуллина была чудесной женщиной, экономический блок – спасителем России, а теперь Набиуллина предатель России, а происходящее – скрытый прозападный переворот?

Мне эти утверждения кажутся необоснованными. Требуется время. Деньги балансируют дефицит времени, заставляют его течь. Это неприятно (а почему в экономике во время СВО и Ужасных событий и смены миропорядка должно быть приятно?!), но неизбежно.

Если Россия выстоит, эти шаги приведут и к технологическому развитию, и – что может быть столь же важно – к углублению ёмкости внутреннего рынка.

Тайная лаборатория целостности.
Внимание.
Планы на сезон 2023-24.



Всё исчислимое и отчётливое суть узор и бахрома – с точностью до оптики: масштаба, смещения, системы отсчёта Наблюдателя.
Но есть ещё тайное, смутное, неисчислимое, и в нём весь секрет.

В новом сезоне мы будем исследовать узоры целостности – припоминая о тайном и скрытом.



Ключевым вопросом оказывается: И ЧЁ?
Ну узор, ну изнанка, и чё?



Сперва мы попробуем найти целостный язык описания узора и бахромы. Кажется, что китайская натурфилософия сплетает становление сущего – и первичность смутного. Но если всмотреться в отчётливые западные теории, например – исчисление процессов (π-calculus), то можно обнаружить более привычный формализм плетения.

Это тема осени.

Затем, если не передумаем, мы займёмся смещёнными формами узора: городом, камнем, словом, бизнесом. Верно ли утверждение, что всё суть бахрома? Какие языки, какие явления спутывает это понимание? Поговорим о качестве масштаба, масштабной целостности, схеме как аттракторе целостности. Может быть, о временении и пространствлении бахромы.

Это тема зимы.

На ключевой вопрос невозможно ответить без практических применений. Один из способов применения бахромы – метод целевых состояний, полурешётка качественных изменений: инженерный подход. Укладывается ли он в масштабы и нити? Какие решения можно принимать на основании подхода? Можно ли торговать плетение на бирже? Строить на нём бизнес? Писать книгу? По-другому, творчески относиться к судьбе? Какой подход целостней и полней? Каков его предельный масштаб?

Это тема весны.

Лето же – время смерти, в летнем "теперь" ничего не происходит в мышлении, кроме перекладывания и утряски смыслов, поэтому сезон кончается артефактами – статьями, докладами – и пустотой.

Сперва пустота лета кажется облегчением, радостным выпростанием ума. А потом назойливая сансара берёт своё и начинается новый круг, вот как сейчас.

И мы украдкой смешим Бога, строим планы.
Может, всё пойдёт не так.



Итак.

Собрания Тайной лаборатории будут проходить в обстановке необходимой скрытности.

Некоторые результаты – на Мирари.
Намёки на события – в Смыслопраксисе.
Текущие обсуждения – в Смыслочате.

Тайная лаборатория целостности – начинается.

Город – это сочетание принятых способов жить и действовать, выраженное в материи.

Вот китайский бизнесмен приглашает на знакомство и переговоры в одну из башен даунтауна в Сингапуре. Предлагает посмотреть вид из окна. Ведёт в кафе в переходе между башнями – там много кафе, можно выбрать. Соревнуется потом в том, кто будет оплачивать счёт.

Такой быт, способ быть и действовать, требует материальной базы: развития аэропорта и системы такси, лобби в башнях, башен с видами, моллов и переходов, кафе в них. Смещение быта этого китайца (типичного вполне) порождает другую, но вполне подобную архитектуру, которая наполняется подобной деятельностью.

Так к ситуации "нужно проводить переговоры, налаживать связи" прилегает много небольших шаблонов действий, резонансных пространству и времени. Бесчисленность ситуаций, конечное количество подходящих паттернов, их единственное физическое выражение. Так получается город.

Вот три этапа порождения города:
- Возникновение значимой деятельности, для которой нет удобной формы,
- Чеканка оформления деятельности в материи,
- Смещение формы и деятельности, материальное оформление штрих.

На острове Бали культовые практики, архитектура, экономика и климат составляют самостоятельную целостность. Если с улицы нужен вход, то есть множество шаблонов роскошных ворот, покрытых резьбой, фигурками, высоких и изящных. Через ворота – входят и распознают, различают кварталы. Пустой трон на четырёхугольном постаменте, фигуры божеств, его обороняющих, одежда для фигур обезьян и драпировка трона, лобби гостиниц без внешних стен (на улице всегда тепло), виллы и рисовые поля: если нужно освоить ещё одну клетку земли, вполне понятно, из каких шаблонов и каких деятельностей составить это освоение.

Можно отнестись к городу в проектном залоге: город как то, что можно изменить. Тогда есть искушение начать сразу со второго этапа: привнести, сместить из некоторого далёка форму, и пусть соответствующая деятельность самозародится.

Живой город отмечает важное в себе и соответственно меняется, присваивая форму и её практику. Искусственный город – это масштабный проект переделки.

В российских городах, значительная часть которых – молода (100-200-300 лет) и не насыщена исторически накопленными, собственными шаблонами – дефицит форм и деятельностей приводит к дребезгу, неточному прилеганию города и живой жизни. Там, где нет малых разных форм, заполняющих пустоту гармонично – появляются всеобъятные заполняющие мегапроекты.

Вот в Краснодаре появился стадион и парк: масштабная материальная форма. Какую деятельность она поддерживает, какие паттерны? Есть ли порождающее смещение у этих паттернов – или такая форма может только доминировать над городом, слишком дорогая и уникальная для повторения? Пока она породила практику стояния в пробках, покупки жилья поближе к стадиону.

А вот городок Маджента возле Милана. На двадцать тысяч человек – маленькая главная площадь, на ней раз в неделю или две – ярмарка сообществ: всякие группы по интересам, кому что важно, собираются вместе, ставят стенд, знакомятся друг с другом, общаются, и так наполненно живут.

Смещение такой формы в российские условия вместо соответствующей практики порождают какую-нибудь Европею – городок в пригороде Краснодара, опрятный, красивый, скучный. Прежде практики и прежде формы лежит смысл.

Наполнение России местными, хорошо прилегающими к месту смыслами – вот задача, решения которой преобразят и малые, и большие города.

Если города в России не вполне рождены, и те, что имеют городские свойства – разрастаются вплоть до потери человеческого облика,

и в то же время на планете есть уже совершенные города, в которых тонкие практики имеют завершённую форму,

и можно просто поехать в Сингапур, Берлин, Венецию, Нью-Йорк...

То какой смысл жить в России?

Ведь можно прямо сейчас получить другую жизнь, полную других практик. С небольшими издержками притирки к местной культуре, повестке. А дети уже будут совершенные парижане, пражане, пхукетцы. Если будут вообще.

Это вопрос из 90-х, когда холст миропонимания был опустошён. Что происходит, зачем – никаких ориентиров, только выживание. Вероятно, вопрос стоял и раньше: студенты, отправленные Годуновым в Европу за казённый счёт, не вернулись домой.

Сейчас, после десятилетий пребывания в вестернизированном мире фасеточной идентичности, поиск ответа стал особенно труден. Кто я в этой конкретной России, в этом городе, в этом дворе, в этой семье, в этом теле – с памятями, мечтами, надеждами?

Есть ли они – тело, семья, двор, город, Родина?

Я коммунист? Православный христианин? Предприниматель? Сын или дочь своих родителей, родившийся здесь? Нормальный человек? Как я хотел бы умереть и зачем?

Или я хочу не умирать и бегу от одного костра к другому, лишь бы погреться, как голодный ребёнок, глубинный сирота?

Вопрос личного смысла – это продолжение жизни в других, и проживание смерти в себе. Эсхатология и трансценденция.

В последние дни мои разговоры с теми, кто покинул Россию и не собирается возвращаться, показывают: они ответа для себя не нашли. Вместо смысла – русская эмиграционная тоска.

Но тем, кто остался, ещё важнее – посмотреть в лицо реальности и признаться, какова в ней их участь.

Вы задаёте такие вопросы? Находите ответы? Что бы вы сказали тем, кто уехал и тоскует, но не находит повода вернуться?