Хана Орлова: возвращение. L'horizon a pour elle dénoué sa ceinture. Ребекка Бенаму. Перевод Н. Хотинской. Издательство «Книжники», 2021.

Знаешь Модильяни - знаешь Сутина. Знаешь Сутина - знаешь Кикоина, Кременя и Орлову. Можете не соглашаться, но у меня так. И потому формулировка «я вдруг узнала об Орловой» звучит удивительно. Как же так? А что же было до? Ничего?.. Не заносимся, но пару галочек поставим. И идём далее.

Ребекка Бенаму всю свою писательскую карьеру творила для журналов с громкими названиями и нехилыми тиражами, что должно свидетельствовать «писать умеет». Один из этих журналов даже заявил, что журналистка входит в пятерку молодых писателей, за развитием которых точно стоит следить - мол, потенциал велик. Однако… 

Если вам нравится современная околофеминистская литература (и её эмоциональное окружение), которая борется - и далее по тексту, то книжка вам понравится. В ней есть всё про свободу женщин в начале ХХ-го века в целом, Орловой в частности, а ещё немного - об угнетении еврейского народа. При этом последнее описывается популистски и поверхностно, со всеми штампами темы. Не про трагедию - лишь про её образы. Понимаю, так автор(ка?) пыталась погрузить нас в атмосферу, но получилось… Впрочем, писатель молод, ждём развития. Ждём.

По содержанию. Кратко, с художественными домысливаниями знакомимся с парижским периодом жизни Ханы Орловой - замечательного самобытного мастера скульптуры. И там же упомянутые выше Модильяни, Сутин, Эбютерн, Пикассо, Маревна, Васильева, Аполлинер… Весь великий Монпарнас и не только. Цитатно.

* В начале десятых годов в «Ротонде» полно художников, их легко узнать по продуманному и зачастую эксцентричному облику. На Ханиных снимках - Пабло Пикассо с трубкой во рту, Моисей Кислинг с его стрижкой под горшок, Леонар Фужита, Макс Жакоб, Хаим Сутин, Осип Цадкин, Жак Липшиц… В Париже «дети хедера» далеки от дома, их больше не тычут носом в молитвенные ритуалы, они уже не должны вчитываться в стихи Торы и вникать в богословские споры её толкователей. И пусть они едва сводят концы с концами - в «Ротонде» они счастливы. Сидя впритирку на красных кожаных скамейках, в табачном дыму, они терпеливо дожидаются славы… Монпарнас стал их землёй обетованной. Это не просто квартал - это способ существования. Это мечты, утопия…

* Всё, что осталось от романа Ари и Ханы, умещается в небольшой картонной коробке. Несколько блокнотов, исписанных по-немецки мелким почерком, почти неразборчиво, как будто он не хотел, чтобы это прочли, - размышления о жизни, о войне, о Боге. Портрет Ари работы Диего Риверы. Совсем мало фотографий, где они с Ханой вдвоём. Вот они в лодке на озере в Булонском лесу…

* … Хана работает до изнеможения. Уже несколько дней она формует саранчу из бронзы. Эта тема дорога её сердцу. Саранча - одна из десяти казней египетских, посланных Богом за отказ фараона отпустить рабов-евреев на волю. Для неё это символ нацистского мора, охватившего Европу.

* В феврале 1946-го в Galerie de France открывается большая выставка её скульптур и рисунков. Единодушное признание прессы, восторженный приём публики… Все рады её возвращению и, как сказал кто-то, незлопамятности…

* … Человек, которого она лепит, сидит на бесформенной поверхности, локти упираются в колени, лицо - в ладони. Он не молится, просто задумался. Он запретил себе вопрошать небо… этот гимн ночи, гимн жизни она назовёт «Возвращение»… публике она его покажет не скоро. Лишь через семнадцать лет, в 1962-м, эта работа будет выставлена впервые в парижской галерее Кати Гранофф.

* * *

Книжка средняя, а описываемые жизнь и личность великие. И простите мне мою язвительность.