Путешествие в Россию. Йозеф Рот. Перевод А. Зариповой, М. Сунцовой, Н. Печунова, И. Бурак, И. Алексеевой. Издательства «Ад Маргинем Пресс», «Libra», «Смена», 2024.

Из перечня свидетельств, впечатлений и воспоминаний о России 1920-х я уже писала о Беньямине, Лацис, Толлере, ищу Райха и Киша, а теперь, вот, и Рот. Они все были знакомы, кто-то дружил, кто-то с кем-то не соглашался, критиковал, возмущался, негодовал…

В 1926-м Рот впервые приехал в юные Советы. Огляделся, поразмыслил и заявил, что «всё, что рассказывали о России Толлер и Киш - ложь». Заявка, да?

Заметки Рот пишет прекрасно. Предвзято, конечно, с искажением вследствие лично пережитого и собственного представления о правильном, но прекрасно. Он изумительный, думающий хроникёр, с хорошим чувством языка и пониманием времени, пусть и утопист в ряде моментов. Пожалуй, стилистически он превзошёл всех, перечисленных ранее… А с содержанием можно соглашаться или не соглашаться, однако мы с вами не были в 1926-м году во всё ещё слегка тлеющей России. Цитатно.

* Иные [из русских эмигрантов], сломленные, молча сидели на скамейках Тюильри, Люксембургского сада, венского Пратера, берлинского Тиргартена, на берегах Дуная в Будапеште и в кофейнях Константинополя. Где бы ни находились, они поддерживали связь с реакционерами. Они сидели и оплакивали погибших сыновей и дочерей, пропавших жён, подаренные Александром III золотые часы…

* Люди судят обо мне по одежде: если надеваю сапоги и снимаю галстук, жизнь вдруг становится сказочно дешёвой. Фрукты стоят несколько копеек, а прокатиться на дрожках - полрубля. Меня принимают за политического эмигранта, живущего в России, и обращаются ко мне «товарищ». Официанты проявляют пролетарское сознание и не ждут чаевых, чистильщики обуви довольствуются десятью копейками, а торговцев устраивает их теперешнее положение. Крестьяне в почтовом отделении просят написать адрес на конверте моим «чётким почерком». Но какой дорогой становится жизнь, когда я повязываю галстук!

* Седьмого ноября 1926 года отмечалась девятая годовщина Октябрьской революции…в воскресенье… начался знаменитый, уже ставший историческим, парад Красной армии на Красной площади в Кремле… Издалека, после долгих часов ожидания, идут рабочие с флагами. Промозглый ноябрь, девятая годовщина Революции. Дождь, сырость, девять послереволюционных лет, тяжёлые годы восстановления, небольшой кризис, несильная ангина, не очень хорошая одежда, всё это изматывает, изнуряет, лишает боевого духа…

* … Что остаётся думать о духе революции, когда видишь в канцелярских магазинах, аптеках и гастрономах уродливые бюсты революционеров, Ленина на чернильнице, Маркса в виде ручки ножа для бумаги, Лассаля на банках с икрой, покрывалах, портретах из бисера, лица революционных вождей из цветов на клумбах в общественных местах и парках…

* Боженька инкогнито идёт по улица русских городов… «… Меня освободили от государства, власти, промышленности, политики. Мне более не доверяют здоровье вышестоящих, нравственность детей, коалицию генералитета и химию. Я больше не благословляю противогазы, и даже белогвардейцы поняли, что Я им уже не помогу. Я живу в «Савое», плачу двадцать рублей в день и позволяю утверждать, что меня нет…».

* * *

Отличная книжка
#conread1920

P. S.: статья «Боженька в России» - нечто.