Как покупать книги. Опыт краткаго практическаго руководства. Николай Ульянов. Издательство «Наука», 1913 (репринт).
Не помню, откуда у меня эта книжка (вроде, нашла в книжном в Ленинке), купилась на название. В обложке всё такое заманчивое, что удержаться было невозможно (хотя, конечно же, скан давно в инете, в открытом доступе - см. ссылку в комментариях).
Но дело не в книжке, а в авторе. Первый поиск выдает справочное-скучное, дословно: Ульянов Николай Алексеевич (1884 – 1977), историк, член организационного бюро партии социалистов-революционеров, владелец Нижегородского издательства «Сеятель», входил в Союз издателей социалистов-революционеров в эмиграции. В 1917 г. состоял в Лозаннской группе социалистов-оборонцев, в 1919-1920 гг. - член «Общества помощи нуждающимся русским эмигрантам - деятелям литературы, науки и искусства» в Швейцарии; доктор, профессор Лозаннского университета.
Большинство далее не копает, но опытных искателей не проведёшь. И выясняется, что Николай Алексеевич - библиофил и библиограф, яркий левый эсер (убеждённый социалист-революционер), старший сын таких же убеждённых родителей-народников, когда-то (после 1906-го) эмигрировал в Швейцарию-Париж, потом непродолжительное время проживал в Москве, веруя, что революции 1917-го таки меняют человечество. Был членом кружка «чайковцев», «Земли и воли», активный участник эсеровского мятежа 1918-го года. После повторного скоропалительного бегства в Швейцарию увлёкся геологией, позже стал профессором Лозаннского университета, изучал историю формирования Монблана, давал консультации в связи с прокладкой тоннеля из Франции в Италию, был награжден французским орденом «Почетного легиона»…
Кроме того, Ульянов - дядя Виктора Некрасова, того самого, который военный прозаик, герой-фронтовик, автор «В окопах Сталинграда» (и участник Сталинградской битвы, освобождения Одессы, почти прошёл Польшу). Именно Ульянов «вызвал» племянника из советской России, где Некрасова внесли в список неблагонадёжных и начали по-брежневски настойчиво прессовать за слишком откровенное несогласие… Но это другая история.
Для заинтересовавшихся биографией автора есть доп.ссылки в комментариях, а книжка… Ну, смешная книжка. Цитатно.
* Покупка всякой вещи, даже предметовъ повседневнаго обихода, т.-е. хорошо известных каждому, требуетъ сноровки. И не всякiй умеет хорошо покупает все вещи. Книги же далеко ещё не принадлежатъ къ предметамъ первой необходимости. На нихъ многiе до сихъ пор смотрятъ, какъ на пустую трату денегъ… очень много есть людей, даже изъ числа грамотныхъ съ детства, которые днями, месяцами и годами не читаютъ ни одной строчки.
* … узнать подробнее о существующих книгах [можно, послав] простое открытое письмо въ издательство или книжный магазинъ… съ просьбой о присылке каталога… Беда только въ томъ, что въ России не любятъ писать писемъ…
* Покупатели книгъ, особенно покупатели непостоянные, заходящiе въ магазинъ случайно, всегда чувствуютъ себя въ нём несколько неловко…
* Книжка - торговля - дело коммерческое, но въ то же время надо признать, что тотъ хозяинъ книжнаго магазина, который смотритъ на книги только какъ на товаръ, совершенно не годится для избранной имъ работы.
* …прiобретенiе книгъ въ собственность имеет огромное значенiе для развитiя каждаго читателя. Выработка интереса къ книге, выработка литернатурнаго вкуса, возможны только при томъ условiи, что читатель прiобретает въ собственность хоть некоторыя, главнейшiя, наиболее нравящiяся ему сочиненiя…
* * *
Занятная, в общем-то, книжка. Мало что изменилось за сто лет…
Не помню, откуда у меня эта книжка (вроде, нашла в книжном в Ленинке), купилась на название. В обложке всё такое заманчивое, что удержаться было невозможно (хотя, конечно же, скан давно в инете, в открытом доступе - см. ссылку в комментариях).
Но дело не в книжке, а в авторе. Первый поиск выдает справочное-скучное, дословно: Ульянов Николай Алексеевич (1884 – 1977), историк, член организационного бюро партии социалистов-революционеров, владелец Нижегородского издательства «Сеятель», входил в Союз издателей социалистов-революционеров в эмиграции. В 1917 г. состоял в Лозаннской группе социалистов-оборонцев, в 1919-1920 гг. - член «Общества помощи нуждающимся русским эмигрантам - деятелям литературы, науки и искусства» в Швейцарии; доктор, профессор Лозаннского университета.
Большинство далее не копает, но опытных искателей не проведёшь. И выясняется, что Николай Алексеевич - библиофил и библиограф, яркий левый эсер (убеждённый социалист-революционер), старший сын таких же убеждённых родителей-народников, когда-то (после 1906-го) эмигрировал в Швейцарию-Париж, потом непродолжительное время проживал в Москве, веруя, что революции 1917-го таки меняют человечество. Был членом кружка «чайковцев», «Земли и воли», активный участник эсеровского мятежа 1918-го года. После повторного скоропалительного бегства в Швейцарию увлёкся геологией, позже стал профессором Лозаннского университета, изучал историю формирования Монблана, давал консультации в связи с прокладкой тоннеля из Франции в Италию, был награжден французским орденом «Почетного легиона»…
Кроме того, Ульянов - дядя Виктора Некрасова, того самого, который военный прозаик, герой-фронтовик, автор «В окопах Сталинграда» (и участник Сталинградской битвы, освобождения Одессы, почти прошёл Польшу). Именно Ульянов «вызвал» племянника из советской России, где Некрасова внесли в список неблагонадёжных и начали по-брежневски настойчиво прессовать за слишком откровенное несогласие… Но это другая история.
Для заинтересовавшихся биографией автора есть доп.ссылки в комментариях, а книжка… Ну, смешная книжка. Цитатно.
* Покупка всякой вещи, даже предметовъ повседневнаго обихода, т.-е. хорошо известных каждому, требуетъ сноровки. И не всякiй умеет хорошо покупает все вещи. Книги же далеко ещё не принадлежатъ къ предметамъ первой необходимости. На нихъ многiе до сихъ пор смотрятъ, какъ на пустую трату денегъ… очень много есть людей, даже изъ числа грамотныхъ съ детства, которые днями, месяцами и годами не читаютъ ни одной строчки.
* … узнать подробнее о существующих книгах [можно, послав] простое открытое письмо въ издательство или книжный магазинъ… съ просьбой о присылке каталога… Беда только въ томъ, что въ России не любятъ писать писемъ…
* Покупатели книгъ, особенно покупатели непостоянные, заходящiе въ магазинъ случайно, всегда чувствуютъ себя въ нём несколько неловко…
* Книжка - торговля - дело коммерческое, но въ то же время надо признать, что тотъ хозяинъ книжнаго магазина, который смотритъ на книги только какъ на товаръ, совершенно не годится для избранной имъ работы.
* …прiобретенiе книгъ въ собственность имеет огромное значенiе для развитiя каждаго читателя. Выработка интереса къ книге, выработка литернатурнаго вкуса, возможны только при томъ условiи, что читатель прiобретает въ собственность хоть некоторыя, главнейшiя, наиболее нравящiяся ему сочиненiя…
* * *
Занятная, в общем-то, книжка. Мало что изменилось за сто лет…
Запечатлённый ангел. Николай Лесков. Издательство «Омега-Л», 2023.
и
Полное собранiе сочиненiй Ф. М. Достоевскаго. Том девятый. Часть вторая. Безплатное приложенiе къ журналу «Нива» на 1895 г. Изданiе А. Ф. Маркса, 1895 (!).
Сегодня нестандартный пост, но посчитала нужным объединить эти две книжки и этих двух авторов. Оба не нуждаются в представлении (люблю этот заносчивый штамп), жили и творили в одно время, по-разному прекрасны. Почему решила объединить?
В заглавной статье своего сборника (изначально публиковалась в журнале «Гражданинъ») Ф. М. Достоевский верит и не верит повести Н. С. Лескова, заглавной в его книге. Фёдор Михайлович пишет, мол, прочёл въ «Русском Вестнике» «Запечатлённаго Ангела», характерно, занимательно, но повесть «оставила во мне впечатление болезненное и некоторое недоверие к правде описаннаго».
Достоевский сокрушается, что государственная власть решениями своих представителей готова загубить значимые для народа святыни, лишь бы подтвердить собственные силу и влияние. «… но я того убежденiя, что оскорбленiе народнаго чувства во всём, что для него есть святого - есть страшное насилiе и чрезвычайная безчеловечность». Ох, Фёдор Михайлович, знали б вы…
Завершает статью фраза: «Мы переживаемъ самую смутную, самую неудобную, самую переходную и самую роковую минуту, может быть, изъ всей исторiи русскаго народа». Шёл 1873-й год. Уже написаны «Бесы», складываются «Братья Карамазовы»… Но о Лескове. Стилистически «… ангел» - чудное произведение. Про достоверность сомневаюсь, либо Лесков нам не всё рассказал. Цитатно.
* Город стоит на правом, крутом берегу, а мы стали на левом, на луговом, на отложистом, и объявился пред нами весь чудный пеозаж: древние храмы, монастыри святые со многими святых мощами; сады густые и дерева таковые, как по старым книгам в заставках пишутся, то есть островерхие тополи. Глядишь на все это, а самого за сердце словно кто щипать станет, так прекрасно! Знаете, конечно, мы люди простые, но преизящество богозданной природы все же ощущаем.
* … [глава артели строителей-старообрядцев] Лука Кирилов положит благословящий начал, а мы все подхватим, да так и славим, что даже иной раз при тихой погоде далеко за слободою слышно. И никому наша вера не мешала, а даже как будто еще многим по обычаю приходила и нравилась не только одним простым людям,… но и иноверам. Много из церковных, которые благочестивого нрава, а в церковь за реку ездить некогда, станут у нас под окнами и слушают и молиться начнут… даже и иностранцы, которые старым русским обрядом интересовались, не раз приходили наше пение слушать...
* Англичанин не верит, а я выступил и разъясняю ему всю разницу: что ноне, мол, у светских художников не то искусство: у них краски маслявне, а там вапы на яйце растворенные и нежные, в живописи письмо мазаное, чтобы только на даль натурально показывало, а тут письмо плавкое и на самую близь явственно; да и светскому художнику, говооб, и в переводе самого рисунка не потрафить, потому что они изучены представлять то, что в теле земного, животолюбивого человека содержится, а в священной русской иконописи изображается тип лица небожительный, насчет коего материальный человек даже истового воображения иметь не может.
* Не охота бы говорить, а нельзя премолчать, не тот мы дух на Москве встретили, которого жаждали. Обрели мы, что старина тут стоит уже не на добротолюбии и благочестии, а на едином упрямстве…
* - А кто это такой человек, на которого ты так полагаешься?
- Ковач Марой, - отвечает Лука.
- Это старик?
- Да, он не молод.
- Но он, кажется, глуп?
- Нам, мол, его ум не надобен, но зато сей человек достойный дух имеет.
- Какой же, - говорит, — может быть дух у глупого человека?
- Дух, сударь, — ответствует Лука, - бывает не по разуму: дух иде же хощет дышит, и все равно что волос растет у одного долгий и роскошный, а у другого скудный.
* * *
Хорошая книжка. Отсюда же повесть «На краю света» нравится.
P. S.: а про книжку Достоевского ещё напишу. Букинистическая находка.
и
Полное собранiе сочиненiй Ф. М. Достоевскаго. Том девятый. Часть вторая. Безплатное приложенiе къ журналу «Нива» на 1895 г. Изданiе А. Ф. Маркса, 1895 (!).
Сегодня нестандартный пост, но посчитала нужным объединить эти две книжки и этих двух авторов. Оба не нуждаются в представлении (люблю этот заносчивый штамп), жили и творили в одно время, по-разному прекрасны. Почему решила объединить?
В заглавной статье своего сборника (изначально публиковалась в журнале «Гражданинъ») Ф. М. Достоевский верит и не верит повести Н. С. Лескова, заглавной в его книге. Фёдор Михайлович пишет, мол, прочёл въ «Русском Вестнике» «Запечатлённаго Ангела», характерно, занимательно, но повесть «оставила во мне впечатление болезненное и некоторое недоверие к правде описаннаго».
Достоевский сокрушается, что государственная власть решениями своих представителей готова загубить значимые для народа святыни, лишь бы подтвердить собственные силу и влияние. «… но я того убежденiя, что оскорбленiе народнаго чувства во всём, что для него есть святого - есть страшное насилiе и чрезвычайная безчеловечность». Ох, Фёдор Михайлович, знали б вы…
Завершает статью фраза: «Мы переживаемъ самую смутную, самую неудобную, самую переходную и самую роковую минуту, может быть, изъ всей исторiи русскаго народа». Шёл 1873-й год. Уже написаны «Бесы», складываются «Братья Карамазовы»… Но о Лескове. Стилистически «… ангел» - чудное произведение. Про достоверность сомневаюсь, либо Лесков нам не всё рассказал. Цитатно.
* Город стоит на правом, крутом берегу, а мы стали на левом, на луговом, на отложистом, и объявился пред нами весь чудный пеозаж: древние храмы, монастыри святые со многими святых мощами; сады густые и дерева таковые, как по старым книгам в заставках пишутся, то есть островерхие тополи. Глядишь на все это, а самого за сердце словно кто щипать станет, так прекрасно! Знаете, конечно, мы люди простые, но преизящество богозданной природы все же ощущаем.
* … [глава артели строителей-старообрядцев] Лука Кирилов положит благословящий начал, а мы все подхватим, да так и славим, что даже иной раз при тихой погоде далеко за слободою слышно. И никому наша вера не мешала, а даже как будто еще многим по обычаю приходила и нравилась не только одним простым людям,… но и иноверам. Много из церковных, которые благочестивого нрава, а в церковь за реку ездить некогда, станут у нас под окнами и слушают и молиться начнут… даже и иностранцы, которые старым русским обрядом интересовались, не раз приходили наше пение слушать...
* Англичанин не верит, а я выступил и разъясняю ему всю разницу: что ноне, мол, у светских художников не то искусство: у них краски маслявне, а там вапы на яйце растворенные и нежные, в живописи письмо мазаное, чтобы только на даль натурально показывало, а тут письмо плавкое и на самую близь явственно; да и светскому художнику, говооб, и в переводе самого рисунка не потрафить, потому что они изучены представлять то, что в теле земного, животолюбивого человека содержится, а в священной русской иконописи изображается тип лица небожительный, насчет коего материальный человек даже истового воображения иметь не может.
* Не охота бы говорить, а нельзя премолчать, не тот мы дух на Москве встретили, которого жаждали. Обрели мы, что старина тут стоит уже не на добротолюбии и благочестии, а на едином упрямстве…
* - А кто это такой человек, на которого ты так полагаешься?
- Ковач Марой, - отвечает Лука.
- Это старик?
- Да, он не молод.
- Но он, кажется, глуп?
- Нам, мол, его ум не надобен, но зато сей человек достойный дух имеет.
- Какой же, - говорит, — может быть дух у глупого человека?
- Дух, сударь, — ответствует Лука, - бывает не по разуму: дух иде же хощет дышит, и все равно что волос растет у одного долгий и роскошный, а у другого скудный.
* * *
Хорошая книжка. Отсюда же повесть «На краю света» нравится.
P. S.: а про книжку Достоевского ещё напишу. Букинистическая находка.
Книжки и периодика из экспозиции музея, кхм, психиатрической клинической больницы №1 им. Н. А. Алексеева, город Москва.
Сплошные шедевры… Ну, кто вам ещё такое покажет? )))
Сплошные шедевры… Ну, кто вам ещё такое покажет? )))
Россия. Реконструкция архитектуры в Советском Союзе. Эль Лисицкий. Перевод О. Мичковского. Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2019.
Человек, мыслящий многомерно. Эль (Эл?) Лисицкий, в миру Лазарь Маркович Лисицкий, один из столпов русского авангарда, современник Ле Корбюзье, Шагала, Малевича Крученых и Маяковского… не просто современник - соратник, разделяющий и развивающий идеалист, новатор с невероятно точным чутьём, ощущением пространства, геометрии, соразмерности и соотношения.
В 1929 году он пишет для венского издательства «Anton Schrol & Co» книжку, ставшую первой в серии книг, посвященных современной архитектуре разных стран. Лисицкий пишет о России, Рихард Нойтра - об Америке, а Роджер Гинзбургер - о Франции. Издательство выпускает их в 1930-м, в обложках, фотоколлажно оформленных Лисицким. И книги эти - удивительная, авантюрная попытка осмыслить, систематизировать и структурно описать бурно развивающуюся архитектурную действительность…
Книжку впервые перевели на русский (писал её Лисицкий на немецком) в 2016-м году - мы стабильно неторопливы. Иллюстрации (а их здесь ажно 104) кропотливо подобраны автором: это макеты, рисунки, чертежи и даже реализованные проекты. Цитатно (одну цитату позволю привести из вступительной статьи, остальные - слова Лисицкого)
* Несмотря на центральное положение Лисицкого в истории советской культуры, мы знаем о нём удивительно мало. Архивы, переданные Третьяковской галерее семьёй художника в 1958 году, всё ещё ждут своего исследователя. Большой альбом его произведений, статей и писем, изданный [супругой художника] Софи Кюпперс в 1967 году на немецком языке в Дрездене…, до сих пор остаётся основным источником информации о Лисицком, источником, всё ещё недоступным русскоязычному читателю.
* Под влиянием Западной Европы несколько веков назад царский двор подчинил себе русскую архитектуру, отдав её под присмотр Академии художеств. Там, в окружении других искусств, архитектура и прозябала, проводя в полусне мнимую жизнь, совершенно лишённую творчества. Строить в России разрешалось только людям с государственными дипломами, писать картины и сочинять стихи было «дозволено» каждому. Архитектура культивировала усердие, живопись - таланты.
* … Важно помнить, что клубы создаются не для развлечения масс, а для того, чтобы последние могли реализовать потенциал при помощи своих же собственных усилий. Клуб должен стать Университетом Культуры.
* … Дважды в день город переживает прилив и отлив. Уличное движение превратилось в главную проблему, в основе которой - вопрос времени, а не пространства…
* Чтобы догнать и перегнать остальной мир, мы сегодня должны избавиться от всякой романтики и воспринимать действительность объективно и практично… Для нас произведение художника не имеет ценности само по себе, оно не является самоцелью, и в нём нет независимой внутренней красоты… Художник, или творческий работник, ничего не изобретает; божественного вдохновения не существует. Поэтому под реконструкцией в данном случае мы понимаем преодоление всего неясного, таинственного и хаотичного. В архитектуре, как и во всей нашей жизни, мы стремимся создать общественный строй, т. е. превратить инстинктивное в сознательное.
* * *
Хорошая умная книжка.
#conread1920
P. S.: бонус дорогим моим дальневосточникам. Сын Лисицкого Борис (Йен) Лазаревич, приложивший немалые усилия для сохранения архива отца, около пяти лет, начиная с 1957 года, работал на дальневосточной студии кинохроники в Хабаровске, вначале в качестве ассистента кинооператора, затем оператором и начальником корр.пункта в Комсомольске-на-Амуре.
Человек, мыслящий многомерно. Эль (Эл?) Лисицкий, в миру Лазарь Маркович Лисицкий, один из столпов русского авангарда, современник Ле Корбюзье, Шагала, Малевича Крученых и Маяковского… не просто современник - соратник, разделяющий и развивающий идеалист, новатор с невероятно точным чутьём, ощущением пространства, геометрии, соразмерности и соотношения.
В 1929 году он пишет для венского издательства «Anton Schrol & Co» книжку, ставшую первой в серии книг, посвященных современной архитектуре разных стран. Лисицкий пишет о России, Рихард Нойтра - об Америке, а Роджер Гинзбургер - о Франции. Издательство выпускает их в 1930-м, в обложках, фотоколлажно оформленных Лисицким. И книги эти - удивительная, авантюрная попытка осмыслить, систематизировать и структурно описать бурно развивающуюся архитектурную действительность…
Книжку впервые перевели на русский (писал её Лисицкий на немецком) в 2016-м году - мы стабильно неторопливы. Иллюстрации (а их здесь ажно 104) кропотливо подобраны автором: это макеты, рисунки, чертежи и даже реализованные проекты. Цитатно (одну цитату позволю привести из вступительной статьи, остальные - слова Лисицкого)
* Несмотря на центральное положение Лисицкого в истории советской культуры, мы знаем о нём удивительно мало. Архивы, переданные Третьяковской галерее семьёй художника в 1958 году, всё ещё ждут своего исследователя. Большой альбом его произведений, статей и писем, изданный [супругой художника] Софи Кюпперс в 1967 году на немецком языке в Дрездене…, до сих пор остаётся основным источником информации о Лисицком, источником, всё ещё недоступным русскоязычному читателю.
* Под влиянием Западной Европы несколько веков назад царский двор подчинил себе русскую архитектуру, отдав её под присмотр Академии художеств. Там, в окружении других искусств, архитектура и прозябала, проводя в полусне мнимую жизнь, совершенно лишённую творчества. Строить в России разрешалось только людям с государственными дипломами, писать картины и сочинять стихи было «дозволено» каждому. Архитектура культивировала усердие, живопись - таланты.
* … Важно помнить, что клубы создаются не для развлечения масс, а для того, чтобы последние могли реализовать потенциал при помощи своих же собственных усилий. Клуб должен стать Университетом Культуры.
* … Дважды в день город переживает прилив и отлив. Уличное движение превратилось в главную проблему, в основе которой - вопрос времени, а не пространства…
* Чтобы догнать и перегнать остальной мир, мы сегодня должны избавиться от всякой романтики и воспринимать действительность объективно и практично… Для нас произведение художника не имеет ценности само по себе, оно не является самоцелью, и в нём нет независимой внутренней красоты… Художник, или творческий работник, ничего не изобретает; божественного вдохновения не существует. Поэтому под реконструкцией в данном случае мы понимаем преодоление всего неясного, таинственного и хаотичного. В архитектуре, как и во всей нашей жизни, мы стремимся создать общественный строй, т. е. превратить инстинктивное в сознательное.
* * *
Хорошая умная книжка.
#conread1920
P. S.: бонус дорогим моим дальневосточникам. Сын Лисицкого Борис (Йен) Лазаревич, приложивший немалые усилия для сохранения архива отца, около пяти лет, начиная с 1957 года, работал на дальневосточной студии кинохроники в Хабаровске, вначале в качестве ассистента кинооператора, затем оператором и начальником корр.пункта в Комсомольске-на-Амуре.
Английская испанка. Новеллы. La española inglesa. Мигель де Сервантес. Перевод Б. Краевского и М. Лозинского. Издательство «Художественная литература», 1974.
Новеллы этого сборника чаще называют назидательными или же поучительными. Чему учат? Ну, Сервантес же… думаю, понимаете, чего ждать. А учитывая, что окончательный свой вид новеллы приняли в период с 1605 по 1613 год, то есть аккурат между первой и второй частью «Дон Кихота», то направленность содержания тоже быть ещё более понятна.
Новеллы вышли в свет отдельной книгой в 1613 году в Мадриде, издатель - Хуан де ла Куэста. Пишут, что сборник имел ошеломительный успех и на протяжении XVII века выдержал 60 переизданий, в том числе на иностранных языках.
Сервантесом было написано двенадцать новелл, но в эту книжку включили только четыре. Тут и монахи с монашками, и переодетые в батраков владельцы майоратов, и благородные подкидыши, и сумасшедшие философы… Творят они разное и не всегда разумное. Цитатно.
* - А может быть, и вы, ваша милость, тоже из воров?
- Да, - ответил тот, - я вор и делом своим служу богу и добрым людям, но я ещё не очень опытный и отбываю пока что год послушничества.
- В первый раз слышу, что бывают на свете воры, которые служат богу и добрым людям!..
- Сеньор, углубляться в богословие - не моё дело, но я всё-таки знаю, что каждый из нас своим трудом может восхвалить господа…
- … вы, может быть, помимо прочего налагаете ещё на себя возмещения или пени?
- О возмещении, конечно, говорить не приходится… никто и не побуждает нас к такому усердию, потому что мы никогда не исповедуемся, а если нас отлучают от церкви, то мы никогда об этом не знаем, так как ходим в церковь не в те дни, когда читают отлучения…
* Ганансьоса разостлала вместо скатерти простыню и вынула из корзины сначала пучок редиски и около двух дюжин апельсинов и лимонов, затем большую кастрюлю, наполненную ломтиками жареной трески, вслед за ним показались полголовы фламандского сыра, горшок великолепных оливок, тарелка креветок, целая куча крабов с острой приправой из капорцев, переложенных стручками перца, и три каравая белоснежного гандульского хлеба… Там узнали они нежность требианского, достоинство монте фрасконе, крепость асперино, благородство двух «греков» - кандии и сомы, доблесть пятилозного, сладость и приятность сеньоры «гуарначи», грубоватость чентолы, причем среди всех этих сеньоров даже показаться не смело убогое романеско…
* Турецкие галеры подходили, чтобы выяснить, какие это корабли, - а суда шли не под английским, а под испанским флагом, для того чтобы вводить в заблуждение встречных и не походить на корсарские.
* - Вы знаете, сеньор лиценциат, одно важное лицо в столице желает вас видеть и приглашает вас к себе.
На это Видриера ответил:
- Простите меня, ваша честь, но для дворца я не гожусь: я человек робкий и льстить никому не умею.
* - Ремесло это мне очень по вкусу, не будь в нём, однако, одной заковырки.
Книготорговец попросил сказать, какой именно…
- А вот всех тех выкрутасов, которые вы проделываете, покупая у автора права на книгу, да ещё ваших издевательств над ним, в случае если он печатает книгу на свой счёт, так как вместо тысячи пятьсот экземпляров вы печатаете три тысячи, и когда писатель думает, что в продажу поступают его книги, на самом деле продаются [ваши].
* * *
Хорошая книжка.
P. S.: а Сервантес явно любил вкусно поесть и выпить )
Новеллы этого сборника чаще называют назидательными или же поучительными. Чему учат? Ну, Сервантес же… думаю, понимаете, чего ждать. А учитывая, что окончательный свой вид новеллы приняли в период с 1605 по 1613 год, то есть аккурат между первой и второй частью «Дон Кихота», то направленность содержания тоже быть ещё более понятна.
Новеллы вышли в свет отдельной книгой в 1613 году в Мадриде, издатель - Хуан де ла Куэста. Пишут, что сборник имел ошеломительный успех и на протяжении XVII века выдержал 60 переизданий, в том числе на иностранных языках.
Сервантесом было написано двенадцать новелл, но в эту книжку включили только четыре. Тут и монахи с монашками, и переодетые в батраков владельцы майоратов, и благородные подкидыши, и сумасшедшие философы… Творят они разное и не всегда разумное. Цитатно.
* - А может быть, и вы, ваша милость, тоже из воров?
- Да, - ответил тот, - я вор и делом своим служу богу и добрым людям, но я ещё не очень опытный и отбываю пока что год послушничества.
- В первый раз слышу, что бывают на свете воры, которые служат богу и добрым людям!..
- Сеньор, углубляться в богословие - не моё дело, но я всё-таки знаю, что каждый из нас своим трудом может восхвалить господа…
- … вы, может быть, помимо прочего налагаете ещё на себя возмещения или пени?
- О возмещении, конечно, говорить не приходится… никто и не побуждает нас к такому усердию, потому что мы никогда не исповедуемся, а если нас отлучают от церкви, то мы никогда об этом не знаем, так как ходим в церковь не в те дни, когда читают отлучения…
* Ганансьоса разостлала вместо скатерти простыню и вынула из корзины сначала пучок редиски и около двух дюжин апельсинов и лимонов, затем большую кастрюлю, наполненную ломтиками жареной трески, вслед за ним показались полголовы фламандского сыра, горшок великолепных оливок, тарелка креветок, целая куча крабов с острой приправой из капорцев, переложенных стручками перца, и три каравая белоснежного гандульского хлеба… Там узнали они нежность требианского, достоинство монте фрасконе, крепость асперино, благородство двух «греков» - кандии и сомы, доблесть пятилозного, сладость и приятность сеньоры «гуарначи», грубоватость чентолы, причем среди всех этих сеньоров даже показаться не смело убогое романеско…
* Турецкие галеры подходили, чтобы выяснить, какие это корабли, - а суда шли не под английским, а под испанским флагом, для того чтобы вводить в заблуждение встречных и не походить на корсарские.
* - Вы знаете, сеньор лиценциат, одно важное лицо в столице желает вас видеть и приглашает вас к себе.
На это Видриера ответил:
- Простите меня, ваша честь, но для дворца я не гожусь: я человек робкий и льстить никому не умею.
* - Ремесло это мне очень по вкусу, не будь в нём, однако, одной заковырки.
Книготорговец попросил сказать, какой именно…
- А вот всех тех выкрутасов, которые вы проделываете, покупая у автора права на книгу, да ещё ваших издевательств над ним, в случае если он печатает книгу на свой счёт, так как вместо тысячи пятьсот экземпляров вы печатаете три тысячи, и когда писатель думает, что в продажу поступают его книги, на самом деле продаются [ваши].
* * *
Хорошая книжка.
P. S.: а Сервантес явно любил вкусно поесть и выпить )
Книжки из экспозиции выставки «Павел I. Эпоха. Искусство. Книги», что проходит в Библиотеке иностранной литературы в Москве.
Среди экспонатов - справочник путешественника Бедекера (1897), мемуары барона Фуке (1788), собрание сочинений Гельвеция (1784), «Любовь Псиши и Купидона» Лафонтена (1769), сборник писем Монтескье (1767), «Основы философии Ньютона…» Вольтера (1738) и прочие. Часть из них - из библиотеки Павловского дворца.
Среди экспонатов - справочник путешественника Бедекера (1897), мемуары барона Фуке (1788), собрание сочинений Гельвеция (1784), «Любовь Псиши и Купидона» Лафонтена (1769), сборник писем Монтескье (1767), «Основы философии Ньютона…» Вольтера (1738) и прочие. Часть из них - из библиотеки Павловского дворца.