Книжки из Музея Масловки, где сейчас продолжается выставка «(Не)видимый Город М.», которую настоятельно рекомендую посетить, даже если вы совсем не любите советское искусство.
Кстати, если у вас где-то завалялся каталог работ или книжка «Иконотека» с работами Гелия Коржева, и вы готовы с ним / с ними расстаться - сообщите, пожалуйста. Благ не пожалею )
Кстати, если у вас где-то завалялся каталог работ или книжка «Иконотека» с работами Гелия Коржева, и вы готовы с ним / с ними расстаться - сообщите, пожалуйста. Благ не пожалею )
Сейчас, в это самое время завершается книжный фестиваль в Доме культуры «ГЭС-2».
Сегодня было так. Мимо мелькнул Ханипаев, немного послушала Данилова… Хорошее начало.
Сегодня было так. Мимо мелькнул Ханипаев, немного послушала Данилова… Хорошее начало.
Forwarded from Издательство Ивана Лимбаха
Очередная книжка, в представлении-описании которой призываю: не читайте отзывы, особенно негативные. И призываю не потому, что пишущие эти отзывы ничего не поняли, мало чего знают или, просстигосспади, плохо облекают мысли в слова. Нет, причина их негатива в сторону романа в другом: в их собственной жизни пока всё хорошо, и они пока не совпали. Лобу Антунеш и сам не сразу совпал. Он долго созревал до написания своего первого романа (а это он и есть), а, созрев, внезапно осознал себя сорокалетним психиатром, мучимым собственными мыслями, у которого в анамнезе - служба в Анголе, война, недавний развод и неистовая, невыносимая любовь к жене и детям, с которыми сложно быть рядом из-за тех самых мучающих мыслей. Обо всём перечисленном Лобу Антунеш и написал книжку. Можно ли назвать её лёгкой и понятной? Нет. Да и послевкусие от неё как от Паланика, Воннегута, Оруэлла, Пруста, чёрной стороны Гюго и Камю, Чехова, Куприна, Шаламова и Достоевского, вместе взятых, смешать. Однако это очень хорошая книжка. Для тех, кто готов читать не только лёгкую литературу
Наталья Попова, пользователь Ozon.ru, о романе Антонио Лобу Антунеша «Слоновья память».
Книга на сайте издательства.
Московский Монмартр. Жизнь вокруг городка художников на Верхней Масловке. Творческие будни создателей пролетарского искусства. Татьяна Хвостенко. Издательство АСТ, 2025.
Книжка призвана завершить некий этап знакомства с Масловкой, с которой, как оказалось, я знакома уже давно, «со стороны» разных событий, периодов истории, личностей… Помните что-нибудь о вспышке чёрной оспы в 1959-м году в Москве? Это Масловка. А про Каракалпакский музей искусств в Нукусе, часть коллекции которого сейчас выставляется в Новом Иерусалиме, слышали? Там, по счастливой случайности оказались работы художников Масловки. Про первую учительницу Шостаковича знаете? О Корине, помощнике Нестерова по росписи Марфо-Мариинской обители? А помните, хотели построить Дворец Советов? Ко всему перечисленному Масловка имеет отношение. Удивительное место.
Татьяна Александровна пишет своеобразно. С одной стороны, эта книжка - об искусстве, художниках, скульпторах, чувстве прекрасного, особой душевной организации. С другой - здесь же бытовая неустроенность, нищета, пьянство, сплетни, склоки, зависть, много зависти. И все самые прекрасные быстро умирают, иногда трагично… Вы скажете, это - сама жизнь, и автор не преувеличивает и не приукрашивает? Допускаю. Но прочитайте. И попробуйте не заметить «оскомину».
Впрочем, узнала несколько новых имён, тем, взаимных опылений. И продолжаю искать «Иконотеку» Коржева. Пока же цитатно.
* Мы очень любили наших дворников, Степана и дядю Васю. У Степана было четверо детей и большое хозяйство: во дворе стоял одноэтажный дом с большим сараем, где помещались корова, коза и множество кур. Там же хранились огромные маски репрессированного скульптора Николая Шалимова…
* «Радимовка»… знаменитая пивная… Как-то, придя в «Радимовку», [художник Аркадий] Лобанов с возмущением рассказывал о своём посещении соцбытотдела в МОСХе, где на похороны художников давали 100 рублей. Он просил, чтобы ему дали их сейчас… «А потом они мне не будут нужны», - с горечью говорил он…
* В московской квартире Александра Васильевича [Куприна] стоял громоздкий орган, он занимал всю левую стену мастерской. Александр Васильевич перелагал для органа песни крымских татар. Пересказав фабулу песни, он начинал играть, покачиваясь из стороны в сторону, закрыв глаза…
* Напротив Третьяковской галереи построили новое здание школы, и мы переехали в него. Помню, когда Третьяковка возвратилась из эвакуации, мы ходили смотреть, как развешивают картины. Однажды наш ученик Ганди Юмагузин пришёл в интернат, пряча что-то под телогрейкой. Оказалось, он стащил из галереи «Сирень» Врубеля. Мы хором стали укорять Ганди, а он виновато объяснял: картина ему так понравилась, что он не мог удержаться. Мы потребовали, чтобы он немедленно вернул «Сирень» в Третьяковку на то место, откуда её взял. Пересилив страх, мальчишка вернулся в галерею и положил картину на место…
* Нина Ильинична Нисс-Гольдман… в 1909 году, в возрасте 16 лет, она уехала в Париж. Она всегда искренне восхищалась французами, их остроумием, жизненной энергией, непосредственностью. Вспоминала не раз, как в гостинице, где она одно время жила, гарсон, убирая комнаты, нашёл на её столе рисунки обнажённых фигур и оставил записку: «Мадам, Ваши рисунки неприличны, но я ими восхищаюсь!».
* * *
Хорошая книжка. Не без особенностей, но вполне хорошая.
Книжка призвана завершить некий этап знакомства с Масловкой, с которой, как оказалось, я знакома уже давно, «со стороны» разных событий, периодов истории, личностей… Помните что-нибудь о вспышке чёрной оспы в 1959-м году в Москве? Это Масловка. А про Каракалпакский музей искусств в Нукусе, часть коллекции которого сейчас выставляется в Новом Иерусалиме, слышали? Там, по счастливой случайности оказались работы художников Масловки. Про первую учительницу Шостаковича знаете? О Корине, помощнике Нестерова по росписи Марфо-Мариинской обители? А помните, хотели построить Дворец Советов? Ко всему перечисленному Масловка имеет отношение. Удивительное место.
Татьяна Александровна пишет своеобразно. С одной стороны, эта книжка - об искусстве, художниках, скульпторах, чувстве прекрасного, особой душевной организации. С другой - здесь же бытовая неустроенность, нищета, пьянство, сплетни, склоки, зависть, много зависти. И все самые прекрасные быстро умирают, иногда трагично… Вы скажете, это - сама жизнь, и автор не преувеличивает и не приукрашивает? Допускаю. Но прочитайте. И попробуйте не заметить «оскомину».
Впрочем, узнала несколько новых имён, тем, взаимных опылений. И продолжаю искать «Иконотеку» Коржева. Пока же цитатно.
* Мы очень любили наших дворников, Степана и дядю Васю. У Степана было четверо детей и большое хозяйство: во дворе стоял одноэтажный дом с большим сараем, где помещались корова, коза и множество кур. Там же хранились огромные маски репрессированного скульптора Николая Шалимова…
* «Радимовка»… знаменитая пивная… Как-то, придя в «Радимовку», [художник Аркадий] Лобанов с возмущением рассказывал о своём посещении соцбытотдела в МОСХе, где на похороны художников давали 100 рублей. Он просил, чтобы ему дали их сейчас… «А потом они мне не будут нужны», - с горечью говорил он…
* В московской квартире Александра Васильевича [Куприна] стоял громоздкий орган, он занимал всю левую стену мастерской. Александр Васильевич перелагал для органа песни крымских татар. Пересказав фабулу песни, он начинал играть, покачиваясь из стороны в сторону, закрыв глаза…
* Напротив Третьяковской галереи построили новое здание школы, и мы переехали в него. Помню, когда Третьяковка возвратилась из эвакуации, мы ходили смотреть, как развешивают картины. Однажды наш ученик Ганди Юмагузин пришёл в интернат, пряча что-то под телогрейкой. Оказалось, он стащил из галереи «Сирень» Врубеля. Мы хором стали укорять Ганди, а он виновато объяснял: картина ему так понравилась, что он не мог удержаться. Мы потребовали, чтобы он немедленно вернул «Сирень» в Третьяковку на то место, откуда её взял. Пересилив страх, мальчишка вернулся в галерею и положил картину на место…
* Нина Ильинична Нисс-Гольдман… в 1909 году, в возрасте 16 лет, она уехала в Париж. Она всегда искренне восхищалась французами, их остроумием, жизненной энергией, непосредственностью. Вспоминала не раз, как в гостинице, где она одно время жила, гарсон, убирая комнаты, нашёл на её столе рисунки обнажённых фигур и оставил записку: «Мадам, Ваши рисунки неприличны, но я ими восхищаюсь!».
* * *
Хорошая книжка. Не без особенностей, но вполне хорошая.
Эта война! Dieser Krieg!Томас Манн. Перевод Эбаноидзе И. Издательство «Cheapcherrylibrary», 2022.
Книжка, а точнее статья (эссе?) впервые была переведена на русский в 2022 году... Про совпадения, параллели и прочее каждый размышляет про себя, а моё дело - читать. И немножко думать.
Статья непростая. Манн написал её «в ноябре-декабре 1939» года для публикации в газете New York Herald Tribune, однако сначала статью в сокращённом виде разместили в The Nation, а через год, весной 1940-го напечатали отдельной брошюрой с подачи стокгольмского издательства, но силами голландской типографии. Тираж был полностью уничтожен сразу после высадки немецких войск и капитуляции Нидерландов…
О чём статья? Наверное, о неизбежности. В чём-то даже обречённости. Ощущении безвозвратной потери, когда точно не будет как раньше, потому что уже всё по-другому. И внутреннем глубинном сопротивлении злу, даже когда всё вокруг - зло, и сам ты часть зла, и в руках у тебя - зло против других. Но что-то должно остаться не-злое. Иначе а как же? А писатели, философы и по-настоящему хорошие поэты будут всё перечисленное осмысливать. И воспевать. И верить.
Цитатно.
* … Внутренняя и внешняя политика, внутренняя жизнь народа и его поведение в отношении к содружеству наций стоят в прямой, закономерной и несомненной связи. Не бывает так, чтобы вовнутрь шло насилие, а наружу исходил мир…
* … Смутное чувство подсказывало немецкому народу, что в случившемся, в том, что от его имени проделали правители, не было никакой чести, никакого смысла и никакого будущего, что это ничего не меняло, ничего не улучшало и не имело касальства ни к его собственному счастью, ни к счастью человечества…
* … о возможностях, которые Германия даже не рассматривает… она [твёрдо верит, что] не будет «остро нуждаться»… вообще ни в ком. Она победит под руководством своего вдохновенного фюрера и осчастливит мир своим светозарным миротворчеством, новым порядком, основанном на глубокой, возвышенной и близкой всякому сердцу идее силы. Она попросту не может не победить, потому что она ведь - это молодой революционный и творящий историю народ, которому поручена грандиозная миссия по преобразованию мира, меж тем как его противники борются лишь за то, чтобы всё осталось по-старому - обречённое и противное истории стремление, проистекающее из их старости, декадентской утончённости, витальной опустошённости и близости смерти.
* … «Мы должны употребить всё наше влияние, - говорил лорд Галифакс в своём радиообращении в начале ноябре 1939 г., - когда придёт время, для строительства нового мира, в котором народы не позволят безумному вооружённому соперничеству лишить их надежд на более полную жизнь и уверенность в будущем, и над ними не будет вечно довлеть мрачное предчувствие катастрофы… Нам предстоит заново осмыслить многие вещи, лежащие в основе международных контактов… и найти способы примирить необходимость перемен в постоянно меняющемся мире с политикой безопасности, которая предотвращала бы насильственное нарушение всеобщего мира…».
* … есть два вида «отрицания» счастья, и огромное нравственное различие существует между пессимизмом, который проистекает из боли самой жизни, из страдающего участия в тёмном человеческом жребии, и таким, который сам является злобствованием против всякого благополучия и человеконенавистнической строптивостью. Есть разница - и это больше, чем разница - между пессимизмом, которы говорит: лучше никогда не станет, и таким, который говорит: нельзя чтобы стало лучше.
* * *
Хорошая книжка. Понимаю, почему в своё время Манна лишили гражданства... И привет Мигелю де Унамуно и его трагическому чувству жизни.
Книжка, а точнее статья (эссе?) впервые была переведена на русский в 2022 году... Про совпадения, параллели и прочее каждый размышляет про себя, а моё дело - читать. И немножко думать.
Статья непростая. Манн написал её «в ноябре-декабре 1939» года для публикации в газете New York Herald Tribune, однако сначала статью в сокращённом виде разместили в The Nation, а через год, весной 1940-го напечатали отдельной брошюрой с подачи стокгольмского издательства, но силами голландской типографии. Тираж был полностью уничтожен сразу после высадки немецких войск и капитуляции Нидерландов…
О чём статья? Наверное, о неизбежности. В чём-то даже обречённости. Ощущении безвозвратной потери, когда точно не будет как раньше, потому что уже всё по-другому. И внутреннем глубинном сопротивлении злу, даже когда всё вокруг - зло, и сам ты часть зла, и в руках у тебя - зло против других. Но что-то должно остаться не-злое. Иначе а как же? А писатели, философы и по-настоящему хорошие поэты будут всё перечисленное осмысливать. И воспевать. И верить.
Цитатно.
* … Внутренняя и внешняя политика, внутренняя жизнь народа и его поведение в отношении к содружеству наций стоят в прямой, закономерной и несомненной связи. Не бывает так, чтобы вовнутрь шло насилие, а наружу исходил мир…
* … Смутное чувство подсказывало немецкому народу, что в случившемся, в том, что от его имени проделали правители, не было никакой чести, никакого смысла и никакого будущего, что это ничего не меняло, ничего не улучшало и не имело касальства ни к его собственному счастью, ни к счастью человечества…
* … о возможностях, которые Германия даже не рассматривает… она [твёрдо верит, что] не будет «остро нуждаться»… вообще ни в ком. Она победит под руководством своего вдохновенного фюрера и осчастливит мир своим светозарным миротворчеством, новым порядком, основанном на глубокой, возвышенной и близкой всякому сердцу идее силы. Она попросту не может не победить, потому что она ведь - это молодой революционный и творящий историю народ, которому поручена грандиозная миссия по преобразованию мира, меж тем как его противники борются лишь за то, чтобы всё осталось по-старому - обречённое и противное истории стремление, проистекающее из их старости, декадентской утончённости, витальной опустошённости и близости смерти.
* … «Мы должны употребить всё наше влияние, - говорил лорд Галифакс в своём радиообращении в начале ноябре 1939 г., - когда придёт время, для строительства нового мира, в котором народы не позволят безумному вооружённому соперничеству лишить их надежд на более полную жизнь и уверенность в будущем, и над ними не будет вечно довлеть мрачное предчувствие катастрофы… Нам предстоит заново осмыслить многие вещи, лежащие в основе международных контактов… и найти способы примирить необходимость перемен в постоянно меняющемся мире с политикой безопасности, которая предотвращала бы насильственное нарушение всеобщего мира…».
* … есть два вида «отрицания» счастья, и огромное нравственное различие существует между пессимизмом, который проистекает из боли самой жизни, из страдающего участия в тёмном человеческом жребии, и таким, который сам является злобствованием против всякого благополучия и человеконенавистнической строптивостью. Есть разница - и это больше, чем разница - между пессимизмом, которы говорит: лучше никогда не станет, и таким, который говорит: нельзя чтобы стало лучше.
* * *
Хорошая книжка. Понимаю, почему в своё время Манна лишили гражданства... И привет Мигелю де Унамуно и его трагическому чувству жизни.
Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости. Das Kunstwerk Im Zeitalter Seiner Technischen Reproduzierbarkeit. Вальтер Беньямин. Перевод С. Ромашко. Издательство «Ад Маргинем Пресс», 2025.
Обновим давний дискуссионный вопрос. Допустим, картина, работа какого-нибудь известного и талантливого мастера. Произведение искусства? Безусловно. А если с неё сняли копию, эта копия - искусство? А если сфотографировали или сняли на видео? Сделали цифровую копию? А копию «оживили» с помощью нейросети? Всё это перечисленное - искусство?
Вальтер Беньямин задавался подобными вопросами в 30-е годы прошлого века. Результатами размышлений стала эта статья (публиковалась в разных редакциях с 1936 по 1955 годы), и, цитирую, «в определённом смысле она была итогом его многолетних поисков в области истории культуры и эстетики».
По концентрации мыслей, идей и выводов, пожалуй, это одна из самых интересных публикаций Беньямина. Тема с широким охватом и серьёзным потенциалом для дальнейшего развития, только… только кажется, не об искусстве пытался рассказать нам автор. Точнее, не только об искусстве. Цитатно.
* Всё, что связано с подлинностью, недоступно технической - и, разумеется, не только технической - репродукции… Репродукционная техника… выводит репродуцируемый предмет из сферы традиции. Тиражируя репродукцию, она заменяет его уникальное проявление массовым. А позволяя репродукции приближаться к воспринимающему её человеку, где бы он ни находился, она актуализирует репродуцируемый предмет.
* … Александр Арну прямо завершает свою фантазию о немом кино вопросом: «Не сводятся ли все смелые описания, которыми мы воспользовались, к дефиниции молитвы?».
* В течение многих веков положение в литературе было таково, что небольшому числу авторов противостояло превосходящее его в тысячи раз число читателей. К концу прошлого века это соотношение начало меняться. Поступательное развитие прессы, предлагающей читающей публике всё новые политические, религиозные, научные, профессиональные, местные печатные издания, привело к тому, что всё больше читателей… стали переходить в разряд авторов.
* … Одновременное созерцание картин массовой публикой, появляющееся в XIX веке, - ранний симптом кризиса живописи, вызванный отнюдь не только одной фотографией, а относительно независимой от неё претензией произведения искусства на массовое признание… живопись в силу особых условий и в определённом смысле вопреки своей природе принуждается к прямому взаимодействию с массами…
* Все усилия по эстетизации политики достигают высшей степени в одной точке. И этой точкой является война.
* * *
Хорошая книжка.
Обновим давний дискуссионный вопрос. Допустим, картина, работа какого-нибудь известного и талантливого мастера. Произведение искусства? Безусловно. А если с неё сняли копию, эта копия - искусство? А если сфотографировали или сняли на видео? Сделали цифровую копию? А копию «оживили» с помощью нейросети? Всё это перечисленное - искусство?
Вальтер Беньямин задавался подобными вопросами в 30-е годы прошлого века. Результатами размышлений стала эта статья (публиковалась в разных редакциях с 1936 по 1955 годы), и, цитирую, «в определённом смысле она была итогом его многолетних поисков в области истории культуры и эстетики».
По концентрации мыслей, идей и выводов, пожалуй, это одна из самых интересных публикаций Беньямина. Тема с широким охватом и серьёзным потенциалом для дальнейшего развития, только… только кажется, не об искусстве пытался рассказать нам автор. Точнее, не только об искусстве. Цитатно.
* Всё, что связано с подлинностью, недоступно технической - и, разумеется, не только технической - репродукции… Репродукционная техника… выводит репродуцируемый предмет из сферы традиции. Тиражируя репродукцию, она заменяет его уникальное проявление массовым. А позволяя репродукции приближаться к воспринимающему её человеку, где бы он ни находился, она актуализирует репродуцируемый предмет.
* … Александр Арну прямо завершает свою фантазию о немом кино вопросом: «Не сводятся ли все смелые описания, которыми мы воспользовались, к дефиниции молитвы?».
* В течение многих веков положение в литературе было таково, что небольшому числу авторов противостояло превосходящее его в тысячи раз число читателей. К концу прошлого века это соотношение начало меняться. Поступательное развитие прессы, предлагающей читающей публике всё новые политические, религиозные, научные, профессиональные, местные печатные издания, привело к тому, что всё больше читателей… стали переходить в разряд авторов.
* … Одновременное созерцание картин массовой публикой, появляющееся в XIX веке, - ранний симптом кризиса живописи, вызванный отнюдь не только одной фотографией, а относительно независимой от неё претензией произведения искусства на массовое признание… живопись в силу особых условий и в определённом смысле вопреки своей природе принуждается к прямому взаимодействию с массами…
* Все усилия по эстетизации политики достигают высшей степени в одной точке. И этой точкой является война.
* * *
Хорошая книжка.