Книги из дома-музея П. И. Чайковского в Клину, Московская область.
В библиотеке композитора было более 1200 книг. Чайковский любил Тургенева, тонко чувствовал лирику Фета, восхищался объективистом Аксаковым, но совершенно особое место отводил Л. Н. Толстому, которого называл «величайшим из всех художественных гениев», каких когда-либо знало человечество.
Более сложным было его отношение к Достоевскому: «жестокий талант» автора «Братьев Карамазовых» его подавлял и даже отпугивал. А из писателей более молодого поколения Чайковский испытывал особую симпатию к Чехову.
В библиотеке композитора было более 1200 книг. Чайковский любил Тургенева, тонко чувствовал лирику Фета, восхищался объективистом Аксаковым, но совершенно особое место отводил Л. Н. Толстому, которого называл «величайшим из всех художественных гениев», каких когда-либо знало человечество.
Более сложным было его отношение к Достоевскому: «жестокий талант» автора «Братьев Карамазовых» его подавлял и даже отпугивал. А из писателей более молодого поколения Чайковский испытывал особую симпатию к Чехову.
Эскадрон «Гильотина». Гильермо Арриага. Перевод Н. Мечтаевой. Издательство Ивана Лимбаха, 2009.
Книжка на непродолжительный перелёт, на поездку в ночь. Но что-то в ней очень цепляет, её хочется непременно дочитать и как можно скорее вернуться, если чтение прервали. «Так это ж опять латиноамериканцы!», заметите вы иронично, мол, ты же их любишь. Да. Особенно после Фуэнтеса. А вы не любите?
Арриага - мексиканец, и как все латиноамериканцы он стилистически прост, однако его подход нельзя назвать примитивным. Он игнорирует сложности передачи, оставляя сложность событийную.
Герои повести всего лишь куда-то ходят с армией, пьют-едят, празднуют, стреляют и рубят головы, когда вокруг - великая мексиканская Революция начала ХХ-го. И это наша читательская задача - не обмануться простотой и уловить, разобраться во всех скрытых причинах, течениях и пока не угадываемых последствиях описываемой истории.
Хотя вполне возможно, что автор ничего сложного и не подразумевал. И всё там просто. И все там очень простые… Цитатно.
* Операторы «Mutual Film Go» пришли к Вилье. В самых вежливых выражениях (как и подобает благовоспитанным гринго) они просили его ускорить проведение [казни], поскольку в семь часов уже будет недостаточно света для съёмок. Вилья пошёл им навстречу и объявил, что церемония начнётся ровно в четыре [а вот и перекличка с Фуэнтесом! а теперь читайте следующую цитату]
* Со времени взятия Торреона Северную дивизию сопровождал странный старый американец - высокий, худой, с изрезанным глубокими морщинами лицом и пронзительно-голубыми глазами. Он всё время что-то писал в блокноте и фотографировал… Ему не нравилось, когда его называли «гринго», и он не раз говорил, что очень жалеет, что не родился мексиканцем. Солдаты терпели его, потому что считали безобидным старым сумасшедшим…
* В ту ночь праздновали… приход революционных сил к власти, желанное обретение свободы. Обманчивой свободы. Все вокруг знали - в истории немало тому примеров, - что свобода продлится недолго, что скоро всё вернётся в прежнее русло и что народу снова придётся ждать века, чтобы пережить ещё один подобный момент. Так что нужно было пользоваться выпавшей возможностью и праздновать, насколько хватит сил.
* - У вас есть приговорённые к казни?
- По правде сказать, таких сейчас не имеется, но попробую кого-нибудь найти…
Через четыре минуты они вернулись с толстым краснолицым испанцем…
- Этот подойдёт? - спросил Сапата.
- Подойдёт, - ответил Вилья…
- Генерал Вилья, прежде чем казнить этого сеньора, следует судить его и вынести приговор. Нельзя убить его просто так.
- А ведь ты прав. Генерал Сапата, в чём обвиняется этот человек?
Сапата задумался.
- В том, что он испанец.
* Чувство, которое испытывает человек, когда что-то теряет, - одно из самых сильных человеческих чувств; возможно, потому, что потеря сродни смерти… Но нет большей потери и больше трагедии, чем утрата цели, к которой… мы должны были идти.
* * *
Хорошая книжка. Цельная.
Книжка на непродолжительный перелёт, на поездку в ночь. Но что-то в ней очень цепляет, её хочется непременно дочитать и как можно скорее вернуться, если чтение прервали. «Так это ж опять латиноамериканцы!», заметите вы иронично, мол, ты же их любишь. Да. Особенно после Фуэнтеса. А вы не любите?
Арриага - мексиканец, и как все латиноамериканцы он стилистически прост, однако его подход нельзя назвать примитивным. Он игнорирует сложности передачи, оставляя сложность событийную.
Герои повести всего лишь куда-то ходят с армией, пьют-едят, празднуют, стреляют и рубят головы, когда вокруг - великая мексиканская Революция начала ХХ-го. И это наша читательская задача - не обмануться простотой и уловить, разобраться во всех скрытых причинах, течениях и пока не угадываемых последствиях описываемой истории.
Хотя вполне возможно, что автор ничего сложного и не подразумевал. И всё там просто. И все там очень простые… Цитатно.
* Операторы «Mutual Film Go» пришли к Вилье. В самых вежливых выражениях (как и подобает благовоспитанным гринго) они просили его ускорить проведение [казни], поскольку в семь часов уже будет недостаточно света для съёмок. Вилья пошёл им навстречу и объявил, что церемония начнётся ровно в четыре [а вот и перекличка с Фуэнтесом! а теперь читайте следующую цитату]
* Со времени взятия Торреона Северную дивизию сопровождал странный старый американец - высокий, худой, с изрезанным глубокими морщинами лицом и пронзительно-голубыми глазами. Он всё время что-то писал в блокноте и фотографировал… Ему не нравилось, когда его называли «гринго», и он не раз говорил, что очень жалеет, что не родился мексиканцем. Солдаты терпели его, потому что считали безобидным старым сумасшедшим…
* В ту ночь праздновали… приход революционных сил к власти, желанное обретение свободы. Обманчивой свободы. Все вокруг знали - в истории немало тому примеров, - что свобода продлится недолго, что скоро всё вернётся в прежнее русло и что народу снова придётся ждать века, чтобы пережить ещё один подобный момент. Так что нужно было пользоваться выпавшей возможностью и праздновать, насколько хватит сил.
* - У вас есть приговорённые к казни?
- По правде сказать, таких сейчас не имеется, но попробую кого-нибудь найти…
Через четыре минуты они вернулись с толстым краснолицым испанцем…
- Этот подойдёт? - спросил Сапата.
- Подойдёт, - ответил Вилья…
- Генерал Вилья, прежде чем казнить этого сеньора, следует судить его и вынести приговор. Нельзя убить его просто так.
- А ведь ты прав. Генерал Сапата, в чём обвиняется этот человек?
Сапата задумался.
- В том, что он испанец.
* Чувство, которое испытывает человек, когда что-то теряет, - одно из самых сильных человеческих чувств; возможно, потому, что потеря сродни смерти… Но нет большей потери и больше трагедии, чем утрата цели, к которой… мы должны были идти.
* * *
Хорошая книжка. Цельная.