Из России в Китай. Путь длиною в сто лет. Елизавета Кишкина. ООО Международная издательская компания «Шанс», 2018.
О книжке слышала хорошее. Даже восторженное. Учитывая неравнодушие ко всему китайскому, не могла пройти мимо. Что же в итоге?
Елизавета Павловна 李莎 , конечно, не писатель, но в этом она признаётся в самом начале книги - укорить не получится. Потому и книжка - не художественное переложение суровых реалий, а… бытописание, что ли. С вкраплениями редко описываемых подковёрных интриг КПК-образования на теле Срединного государства, 上帝保佑中国 (надеюсь, этим высказыванием, я никого не оскорбила). Порой это бытописание поразительно мелкобуржуазно, обыденно и скучно, до сведения скул и снисходительных вздохов (вот этим я точно кого-то обижу). Не об этом мечталось китайским радетелям за коммунистическое будущее, не об этом.
Но как зарисовки времени книжка прекрасна. О развлечениях, привычках, взаимоотношениях видных политических деятелей почти-современного-нам Китая, их вихревых судьбах, потерянных и растоптанных жизнях, жертвенности, патриотизме и предательстве. О любви к шахматам или домино, о теряющих цвет желтых занавесках, о покидающих Харбин последних русских эмигрантах, о Москве, Хабаровске, Владивостоке. Об истории, которую легко забывают. И времени, которое субъективно и мнимо.
Цитатно.
* … выживали многие из «бывших». Тем, кто помоложе, пришлось пойти на службу в советские учреждения… Лена Радчевская, учившаяся в Институте благородных девиц, всю жизнь проработала машинисткой-надомницей, а сестра Липа, бывшая вице-губернаторша, окончившая Сорбонну, с тяжелый сумкой почтальона бегала по улицам Москвы, разносила почту и газеты…
* Хабаровск, куда нас послали работать в краевое издательство, в те времена [1931 год] был совсем небольшим городком с населением меньше двухсот тысяч человек. Заасфальтирована была всего лишь одна центральная улица, на которой стояли каменные здания, а дальше по склонам сопок лепились одноэтажные деревянные домишки. Тротуары были дощатые, щелястые… При всём при том город покорил меня своим живописным окружением. Я полюбила смотреть с утёса на ширь Амура с того места, где в царское время стоял памятник Муравьёву-Амурскому, а теперь остался один пьедестал…
* Во Владивостоке близ Китайской улицы имелся целый квартал, сплошь заселённый китайцами. Считали, что там живёт около сорока тысяч человек… Снедаемая любопытством, я с подружкой решила заглянуть туда. Узенькая извилистая немощёная клочка не отличалась чистотой, помои прямо из дверей выплёскивались наружу. Дома двухэтажные, с балкончиками, обнесёнными деревянной балюстрадой. По обеим сторонам улочки - цирюльни, лавчонки, харчевни… С домов над лавочками свисают продольные узкие полотнища с причудливо написанными иероглифами. Всё так колоритно и настолько непривычно, что нам с Клавой показалось, будто мы попали совсем в другую страну.
* [1946 год] Только наш поезд остановился [на станции Маньчжурия], как в коридоре вагона возникли жёлтые ватные униформы китайских солдат во главе с командиром - молодым худеньким пареньком. У каждого из них сбоку на ремне висела деревянная кобура, откуда торчал кумачовый лоскут, в который был обёрнут револьвер. Таков был своеобразный солдатский шик тех романтических времён.
* [1966 год, Пекин] Без конца ходили десмонстранты с красными знамёнами и лозунгами, у всех на правом рукаве были красные повязки с надписью «хунвейбин». Впереди колонны как святыню несли портрет Мао Цзэдуна, увитый красными лентами и украшенный искусственными цветами. Мне это напоминало крестный ход с иконой, который я видела в детстве в моей родной русской деревне - крестьяне шли в поле служить молебен о ниспослании дождя.
* * *
Интересная книжка. Но читать можно только здравомыслящим, иначе чревато.
О книжке слышала хорошее. Даже восторженное. Учитывая неравнодушие ко всему китайскому, не могла пройти мимо. Что же в итоге?
Елизавета Павловна 李莎 , конечно, не писатель, но в этом она признаётся в самом начале книги - укорить не получится. Потому и книжка - не художественное переложение суровых реалий, а… бытописание, что ли. С вкраплениями редко описываемых подковёрных интриг КПК-образования на теле Срединного государства, 上帝保佑中国 (надеюсь, этим высказыванием, я никого не оскорбила). Порой это бытописание поразительно мелкобуржуазно, обыденно и скучно, до сведения скул и снисходительных вздохов (вот этим я точно кого-то обижу). Не об этом мечталось китайским радетелям за коммунистическое будущее, не об этом.
Но как зарисовки времени книжка прекрасна. О развлечениях, привычках, взаимоотношениях видных политических деятелей почти-современного-нам Китая, их вихревых судьбах, потерянных и растоптанных жизнях, жертвенности, патриотизме и предательстве. О любви к шахматам или домино, о теряющих цвет желтых занавесках, о покидающих Харбин последних русских эмигрантах, о Москве, Хабаровске, Владивостоке. Об истории, которую легко забывают. И времени, которое субъективно и мнимо.
Цитатно.
* … выживали многие из «бывших». Тем, кто помоложе, пришлось пойти на службу в советские учреждения… Лена Радчевская, учившаяся в Институте благородных девиц, всю жизнь проработала машинисткой-надомницей, а сестра Липа, бывшая вице-губернаторша, окончившая Сорбонну, с тяжелый сумкой почтальона бегала по улицам Москвы, разносила почту и газеты…
* Хабаровск, куда нас послали работать в краевое издательство, в те времена [1931 год] был совсем небольшим городком с населением меньше двухсот тысяч человек. Заасфальтирована была всего лишь одна центральная улица, на которой стояли каменные здания, а дальше по склонам сопок лепились одноэтажные деревянные домишки. Тротуары были дощатые, щелястые… При всём при том город покорил меня своим живописным окружением. Я полюбила смотреть с утёса на ширь Амура с того места, где в царское время стоял памятник Муравьёву-Амурскому, а теперь остался один пьедестал…
* Во Владивостоке близ Китайской улицы имелся целый квартал, сплошь заселённый китайцами. Считали, что там живёт около сорока тысяч человек… Снедаемая любопытством, я с подружкой решила заглянуть туда. Узенькая извилистая немощёная клочка не отличалась чистотой, помои прямо из дверей выплёскивались наружу. Дома двухэтажные, с балкончиками, обнесёнными деревянной балюстрадой. По обеим сторонам улочки - цирюльни, лавчонки, харчевни… С домов над лавочками свисают продольные узкие полотнища с причудливо написанными иероглифами. Всё так колоритно и настолько непривычно, что нам с Клавой показалось, будто мы попали совсем в другую страну.
* [1946 год] Только наш поезд остановился [на станции Маньчжурия], как в коридоре вагона возникли жёлтые ватные униформы китайских солдат во главе с командиром - молодым худеньким пареньком. У каждого из них сбоку на ремне висела деревянная кобура, откуда торчал кумачовый лоскут, в который был обёрнут револьвер. Таков был своеобразный солдатский шик тех романтических времён.
* [1966 год, Пекин] Без конца ходили десмонстранты с красными знамёнами и лозунгами, у всех на правом рукаве были красные повязки с надписью «хунвейбин». Впереди колонны как святыню несли портрет Мао Цзэдуна, увитый красными лентами и украшенный искусственными цветами. Мне это напоминало крестный ход с иконой, который я видела в детстве в моей родной русской деревне - крестьяне шли в поле служить молебен о ниспослании дождя.
* * *
Интересная книжка. Но читать можно только здравомыслящим, иначе чревато.
Кратко - о ярмарке «Красная площадь». Не самый любимый мой формат, но кое-что интересное нашла - чуть позже поброжу по сайтам издательств.
Никак не соберусь написать о том, что читаю, но могу поделиться книжками из экспозиции Исторического музея Смоленска. Хороший музей
Ансамбль ВСХВ. Архитектура и строительство. А. Зиновьев. Издание без издательства (автор всё сделал сам), 2014.
ВСХВ - это Всесоюзная сельскохозяйственная выставка, именно так знакомая нам ВДНХ, она же ВВЦ, называлась до 1959 года. В книжке описывается история выставки - от задумки до упомянутого года, со всеми сменами планов, перестройками и достройками, художественной избыточностью, доносами, расстрелами, войной, побегами… Насыщенная история, ничего не скажешь.
Книжка не художественная, но и сухой-научной её не назовешь. Она… изыскательская, с элементами антропологии. Будто педант-учёный вдруг решил почитать газеты, официально одобреные, но пишущиеся не самыми плохими и костными журналистами. И получилось занятно. Даже если вы ни разу не были на ВДНХ - попробуйте, тем более, что первая часть книжки читается почти как роман.
Цитатно.
* … стоит обратить внимание на «фасадный» приём по отношению к архитектуре зданий и их расположению - данный метод был распространен и при застройке целых улиц советских городов. На главные проезды здания выходили с прекрасно отделанными фасадами, однако стены домов со стороны двора не имели таких же богатых архитектурных деталей. Архитекторы в 1930-х годах перестали использовать пространственную композицию глубины квартала, фасадов было вполне достаточно для проведения многотысячных митингов в величественных декорациях.
* Затем зав. сельхозотделом ЦК ВКП (б) перешёл к политическому анализу художественных произведений. Он отметил, что оформление интерьеров также имеет «вредительские» оттенки: «…павильон свекловичного полеводства оформлен убого, антихудожественно, а при оформлении допущены серьёзные политические ошибки…».
* [В начале 1950-х] При составлении генерального плана обсуждался вопрос строительства павильонов стран «новой демократии», то есть республик Восточной Европы. Эта проблема была поднята в ответ на решение правительства о создании Комитета взаимопомощи. Но не весь Главный комитет поддержал эту идею, тот же Кузьмин заявил: «Здесь проявлять активность выставочному комитету не нужно. Выставка является показом СССР, Китай пока не вошёл. Получается, что мы будем опережать международные события».
* Несмотря на то что подготовка к открытию выставки шла полным ходом, строительство новых павильонов часто заметно отставало от графиков. Член выставкома И. Т. Тажиев видел в этом вину силового ведомства: «неудовлетворительное состояние строительства является результатом несерьёзного отношения к этому важнейшему вопросу со стороны генподрядчика - МВД, который до сих пор не обеспечил стройки достаточным количеством рабочей силы…».
* … Главным являлось требование ярко отразить победу социализма в деревне доступными художественными средствами. «Посетителями предстоящей выставки, - писал Яковлев, - будут не эстеты и гурманы, смакующие тот или иной выверт в искусстве, а массы, простые советские люди - колхозники, рабочие, сельская и городская интеллигенция». В этом была правота Яковлева, как и всего соцреализма, по отношению к простым людям из колхозов. «Массам» не были понятны изыски авангарда и других современных стилей, так распространённых в первые годы СССР, а реалистические картины доступным языком передавали смысл главных идеологических тем.
* * *
Увлекательная книжка.
ВСХВ - это Всесоюзная сельскохозяйственная выставка, именно так знакомая нам ВДНХ, она же ВВЦ, называлась до 1959 года. В книжке описывается история выставки - от задумки до упомянутого года, со всеми сменами планов, перестройками и достройками, художественной избыточностью, доносами, расстрелами, войной, побегами… Насыщенная история, ничего не скажешь.
Книжка не художественная, но и сухой-научной её не назовешь. Она… изыскательская, с элементами антропологии. Будто педант-учёный вдруг решил почитать газеты, официально одобреные, но пишущиеся не самыми плохими и костными журналистами. И получилось занятно. Даже если вы ни разу не были на ВДНХ - попробуйте, тем более, что первая часть книжки читается почти как роман.
Цитатно.
* … стоит обратить внимание на «фасадный» приём по отношению к архитектуре зданий и их расположению - данный метод был распространен и при застройке целых улиц советских городов. На главные проезды здания выходили с прекрасно отделанными фасадами, однако стены домов со стороны двора не имели таких же богатых архитектурных деталей. Архитекторы в 1930-х годах перестали использовать пространственную композицию глубины квартала, фасадов было вполне достаточно для проведения многотысячных митингов в величественных декорациях.
* Затем зав. сельхозотделом ЦК ВКП (б) перешёл к политическому анализу художественных произведений. Он отметил, что оформление интерьеров также имеет «вредительские» оттенки: «…павильон свекловичного полеводства оформлен убого, антихудожественно, а при оформлении допущены серьёзные политические ошибки…».
* [В начале 1950-х] При составлении генерального плана обсуждался вопрос строительства павильонов стран «новой демократии», то есть республик Восточной Европы. Эта проблема была поднята в ответ на решение правительства о создании Комитета взаимопомощи. Но не весь Главный комитет поддержал эту идею, тот же Кузьмин заявил: «Здесь проявлять активность выставочному комитету не нужно. Выставка является показом СССР, Китай пока не вошёл. Получается, что мы будем опережать международные события».
* Несмотря на то что подготовка к открытию выставки шла полным ходом, строительство новых павильонов часто заметно отставало от графиков. Член выставкома И. Т. Тажиев видел в этом вину силового ведомства: «неудовлетворительное состояние строительства является результатом несерьёзного отношения к этому важнейшему вопросу со стороны генподрядчика - МВД, который до сих пор не обеспечил стройки достаточным количеством рабочей силы…».
* … Главным являлось требование ярко отразить победу социализма в деревне доступными художественными средствами. «Посетителями предстоящей выставки, - писал Яковлев, - будут не эстеты и гурманы, смакующие тот или иной выверт в искусстве, а массы, простые советские люди - колхозники, рабочие, сельская и городская интеллигенция». В этом была правота Яковлева, как и всего соцреализма, по отношению к простым людям из колхозов. «Массам» не были понятны изыски авангарда и других современных стилей, так распространённых в первые годы СССР, а реалистические картины доступным языком передавали смысл главных идеологических тем.
* * *
Увлекательная книжка.