Из всего удивительного, непостижимого, чем богата жизнь, самое удивительное и непостижимое — это человеческая мысль. В ней божественность, в ней залог бессмертия и могучая сила, не знающая преград. Люди поражаются восторгом и изумлением, когда глядят на снежные вершины горных громад; если бы они понимали самих себя, то больше, чем горами, больше, чем всеми чудесами и красотами мира, они были бы поражены своей способностью мыслить.
Леонид Андреев
Леонид Андреев
❤72👍15🔥6💯3
Неолиберализм — это фашизм в овечьей шкуре. Фашист говорит: я уничтожу твой народ, твою культуру, и заселю твою землю другим народом. А неолиберал говорит: все люди хорошие, все люди равны, все культуры прекрасны, все сексуальные отношения правомерны, человек имеет право быть счастливым как угодно, если не мешает другим.
И никого не выгонишь, шею не свернёшь, дикий обряд не запретишь. А народ твой размножаться бросает, лень ему детей кормить, он жировать хочет. Вместо литературы блядословие, вместо искусства шизофрения — а как же, все формы равны.
И через сто лет — 3-4 поколения — нет твоего народа, и нет твоей культуры, и нет твоей страны, а земля заселена другим народом, с другой историей, другой культурой, другой религией и другой ментальностью. И никакой войны.
Михаил Веллер. «Б. Вавилонская»
И никого не выгонишь, шею не свернёшь, дикий обряд не запретишь. А народ твой размножаться бросает, лень ему детей кормить, он жировать хочет. Вместо литературы блядословие, вместо искусства шизофрения — а как же, все формы равны.
И через сто лет — 3-4 поколения — нет твоего народа, и нет твоей культуры, и нет твоей страны, а земля заселена другим народом, с другой историей, другой культурой, другой религией и другой ментальностью. И никакой войны.
Михаил Веллер. «Б. Вавилонская»
❤72👍32👎32🤔16🤡12👏7🙏2💯1
Однажды я, Чжуан Чжоу, увидел себя во сне бабочкой — счастливой бабочкой, которая порхала среди цветков в своё удовольствие и вовсе не знала, что она — Чжуан Чжоу.
Внезапно я проснулся и увидел, что я — Чжуан Чжоу. И я не знал, то ли я Чжуан Чжоу, которому приснилось, что он — бабочка, то ли бабочка, которой приснилось, что она — Чжуан Чжоу.
Чжуан Чжоу
Внезапно я проснулся и увидел, что я — Чжуан Чжоу. И я не знал, то ли я Чжуан Чжоу, которому приснилось, что он — бабочка, то ли бабочка, которой приснилось, что она — Чжуан Чжоу.
Чжуан Чжоу
👍72😁25❤20🗿7🤔3👌3
Личность — очень странное явление. Человека нельзя всегда судить по его поступкам. Он может соблюдать закон и всё-таки быть негодяем. Он может преступать закон и всё же быть прекрасным. Он может быть дурным, никогда не делая ничего дурного. Он может согрешить перед обществом, и всё же этот самый грех может быть проявлением его превосходства.
Оскар Уайльд
Оскар Уайльд
🔥87👍22❤14⚡5🤔5💯5👎2🕊2
Forwarded from Письма к самому себе
Сегодня, в свой день рождения, я бы хотел поделиться с вами одним из самых больших и ценных озарений о природе творчества из тех, что у меня были.
Когда-то давно это понимание подарило мне непередаваемое ощущение ясности, света и радости. Его испытываешь, когда очередной кусочек жизненного пазла идеально помещается в некую ждущую его пустоту в нашей картине мира. Раздаётся небольшой щелчок, взор проясняется, ум поднимается на новую высоту — и с этой высоты тотчас вырисовывается общая картина. Кажется, что это место было специально уготовано для недостающего кусочка. Становится непонятно, как вообще можно было не осознавать этого раньше.
Озарение это состоит в следующем.
В истории человечества мы обнаруживаем два принципиально разных подхода к творческой деятельности, будь то искусство, наука, философия, составление букетов, преподавание или что угодно другое.
Первый подход к творчеству предполагает, что объектом нашей деятельности является, с одной стороны, создаваемое нами произведение, а с другой — мы сами. Мы создаём некий продукт и одновременно создаём себя, а всё прочее мало нас интересует. Художник до известной степени замыкается в своём крошечном мирке и ограничивает им свою работу. Он существует в отрыве от более широкой картины действительности.
Такое понимание объекта творчества нашло своё выражение в концепции «искусство ради искусства» (фр. l'art pour l'art), которая сложилась во Франции начала XIX века. Само это видение, однако, намного древнее. Оно существует столь же долго, сколько и само творчество.
Второй подход к созидательному процессу уже совсем иной. Он просторнее, шире, амбициознее. Он предполагает, что объектом нашей деятельности является аудитория наших произведений и весь тот широкий контекст жизни, частью которого являемся мы сами и наши творения.
Мы работаем не только с собой и произведением и даже не в первую очередь с ними. Мы включаем в творческий процесс весь мир – столько этого мира, сколько можем охватить. Наше произведение есть акт коммуникации с реальностью и участие в развитии этой реальности, а не самоцель.
При втором подходе в нашем творчестве творится не картина, музыкальная композиция, книга или здание, а именно жизнь вокруг – причём без каких бы то ни было сужающих её рамок.
Таким образом, фундаментальное различие между двумя подходами к творчеству состоит в том, что есть наш творческий объект и какой масштаб для своей деятельности мы выбираем. Это только картина или также её зрители, их умы и жизни? Это только книга и наши ощущения по её поводу, или же то, в какое движение приходит мир под воздействием содержащегося в ней знания?
Первый подход, «искусство ради искусства», всегда представлялся мне чрезвычайно узким, эгоцентрическим и противоестественным. В нём творческая энергия насильственно ограничивается, что противоречит её просторной и экспансивной природе.
Наша деятельность без какой-либо достаточной причины сужается до маленького мирка отдельного индивида и его ближайшего окружения. Мы ничего не хотим видеть и слышать об отдалённом воздействии своих дел, об ответственности художника, о соображениях вреда и пользы. Мы просто делаем то, что нравится, и смотрим на это через узкое жерло подзорной трубы.
Пока наша деятельность остаётся столь ограниченной, мы не понимаем её связи с широким контекстом реальности. Следовательно, мы не понимаем её саму и вообще происходящего, не можем наделить свои работы ни подлинной полезностью, ни глубиной.
Наконец, подобная фиксация на себе и своих произведениях крайне неамбициозна. Нужно быть до извращённости скромным, чтобы целенаправленно пригвоздить творческий процесс к углу собственного "Я" и его маленьких забот, забав и увлечений. В действительности, на таком узком отрезке жизни не получится даже по-настоящему позабавиться, не говоря уже о более важных вещах.
Когда-то давно это понимание подарило мне непередаваемое ощущение ясности, света и радости. Его испытываешь, когда очередной кусочек жизненного пазла идеально помещается в некую ждущую его пустоту в нашей картине мира. Раздаётся небольшой щелчок, взор проясняется, ум поднимается на новую высоту — и с этой высоты тотчас вырисовывается общая картина. Кажется, что это место было специально уготовано для недостающего кусочка. Становится непонятно, как вообще можно было не осознавать этого раньше.
Озарение это состоит в следующем.
В истории человечества мы обнаруживаем два принципиально разных подхода к творческой деятельности, будь то искусство, наука, философия, составление букетов, преподавание или что угодно другое.
Первый подход к творчеству предполагает, что объектом нашей деятельности является, с одной стороны, создаваемое нами произведение, а с другой — мы сами. Мы создаём некий продукт и одновременно создаём себя, а всё прочее мало нас интересует. Художник до известной степени замыкается в своём крошечном мирке и ограничивает им свою работу. Он существует в отрыве от более широкой картины действительности.
Такое понимание объекта творчества нашло своё выражение в концепции «искусство ради искусства» (фр. l'art pour l'art), которая сложилась во Франции начала XIX века. Само это видение, однако, намного древнее. Оно существует столь же долго, сколько и само творчество.
Второй подход к созидательному процессу уже совсем иной. Он просторнее, шире, амбициознее. Он предполагает, что объектом нашей деятельности является аудитория наших произведений и весь тот широкий контекст жизни, частью которого являемся мы сами и наши творения.
Мы работаем не только с собой и произведением и даже не в первую очередь с ними. Мы включаем в творческий процесс весь мир – столько этого мира, сколько можем охватить. Наше произведение есть акт коммуникации с реальностью и участие в развитии этой реальности, а не самоцель.
При втором подходе в нашем творчестве творится не картина, музыкальная композиция, книга или здание, а именно жизнь вокруг – причём без каких бы то ни было сужающих её рамок.
Таким образом, фундаментальное различие между двумя подходами к творчеству состоит в том, что есть наш творческий объект и какой масштаб для своей деятельности мы выбираем. Это только картина или также её зрители, их умы и жизни? Это только книга и наши ощущения по её поводу, или же то, в какое движение приходит мир под воздействием содержащегося в ней знания?
Первый подход, «искусство ради искусства», всегда представлялся мне чрезвычайно узким, эгоцентрическим и противоестественным. В нём творческая энергия насильственно ограничивается, что противоречит её просторной и экспансивной природе.
Наша деятельность без какой-либо достаточной причины сужается до маленького мирка отдельного индивида и его ближайшего окружения. Мы ничего не хотим видеть и слышать об отдалённом воздействии своих дел, об ответственности художника, о соображениях вреда и пользы. Мы просто делаем то, что нравится, и смотрим на это через узкое жерло подзорной трубы.
Пока наша деятельность остаётся столь ограниченной, мы не понимаем её связи с широким контекстом реальности. Следовательно, мы не понимаем её саму и вообще происходящего, не можем наделить свои работы ни подлинной полезностью, ни глубиной.
Наконец, подобная фиксация на себе и своих произведениях крайне неамбициозна. Нужно быть до извращённости скромным, чтобы целенаправленно пригвоздить творческий процесс к углу собственного "Я" и его маленьких забот, забав и увлечений. В действительности, на таком узком отрезке жизни не получится даже по-настоящему позабавиться, не говоря уже о более важных вещах.
❤35👍6🤔5🕊4
Forwarded from Письма к самому себе
Духовная традиция буддизма, с которой я очень тесно связан, всегда была подчёркнутым сторонником именно второго и панорамного подхода к творчеству. В ней творчество есть искусство создания и распространения существенного знания, которое освобождает, очищает и совершенствует человека и вообще весь живой мир.
Это акт коммуникации с миром и творения мира, а не лишь себя и своего произведения. Он выходит за пределы индивидуальной жизни и потенциально простирается на всё мироздание. Мы ничем не ограничиваем свою деятельность.
К чему я пишу это?
Пожалуй, основной посыл здесь таков: моё произведение есть вы, мои читатели и слушатели, и то, что вы делаете. Не только моё, разумеется, но также и ваше собственное, и бесчисленного множества иных влияний и обстоятельств.
Точно так же и я есть произведение всех тех людей до меня, чьи работы и поступки определили мой путь, а также ваше произведение. Мы все находимся в единой сети сотворчества. Мы творим друг друга, и только если мы отдаём себе в том ясный отчёт, наша деятельность может стать поистине осознанной и полезной. Лишь тогда она несёт ясность, а не смятение, исцеляет, а не инфицирует.
В свете сказанного, я хотел бы попросить вас об обратной связи — той самой обратной коммуникации от жизни, в которой нуждается всякий труд. Если мои книги (а вторая как раз готовится к выходу в августе), мои статьи и подкасты оказали на ваши ценности, взгляды, решения и обстоятельства своё воздействие, я буду благодарен, если вы расскажете мне о нём по крайней мере в паре слов.
Это можно сделать в Телеграм (t.me/unbknnt), в сообщениях паблика Письма к самому себе (https://vk.com/gim152496414), а также мне в личных сообщениях ВК.
Наконец, я хочу особо поблагодарить всех тех, кто поддерживает мою работу через VK Donut, Boosty, Patreon, как и в любой иной форме. Ваша помощь очень ценна для того, чтобы всё это жило, звучало и развивалось.
Live long and prosper!
Это акт коммуникации с миром и творения мира, а не лишь себя и своего произведения. Он выходит за пределы индивидуальной жизни и потенциально простирается на всё мироздание. Мы ничем не ограничиваем свою деятельность.
К чему я пишу это?
Пожалуй, основной посыл здесь таков: моё произведение есть вы, мои читатели и слушатели, и то, что вы делаете. Не только моё, разумеется, но также и ваше собственное, и бесчисленного множества иных влияний и обстоятельств.
Точно так же и я есть произведение всех тех людей до меня, чьи работы и поступки определили мой путь, а также ваше произведение. Мы все находимся в единой сети сотворчества. Мы творим друг друга, и только если мы отдаём себе в том ясный отчёт, наша деятельность может стать поистине осознанной и полезной. Лишь тогда она несёт ясность, а не смятение, исцеляет, а не инфицирует.
В свете сказанного, я хотел бы попросить вас об обратной связи — той самой обратной коммуникации от жизни, в которой нуждается всякий труд. Если мои книги (а вторая как раз готовится к выходу в августе), мои статьи и подкасты оказали на ваши ценности, взгляды, решения и обстоятельства своё воздействие, я буду благодарен, если вы расскажете мне о нём по крайней мере в паре слов.
Это можно сделать в Телеграм (t.me/unbknnt), в сообщениях паблика Письма к самому себе (https://vk.com/gim152496414), а также мне в личных сообщениях ВК.
Наконец, я хочу особо поблагодарить всех тех, кто поддерживает мою работу через VK Donut, Boosty, Patreon, как и в любой иной форме. Ваша помощь очень ценна для того, чтобы всё это жило, звучало и развивалось.
Live long and prosper!
❤18🔥11🕊4🤔3
Слабый имеет хаотическую структуру характера, сильный — синтетическую.
Первый — это "множественный человек, некий интересный хаос", второй — человек, "в котором различные силы решительным образом впряжены в работу по достижению какой-то одной цели".
Слабый — это человек односторонности или уравновешенности, средней линии и посредственности; сильный — это тот, кто "сильнее всего представляет собой противоречивый характер вот-бытия".
У слабого нет сил сопротивляться раздражителям, сильный усваивает и преобразует их.
Карл Ясперс
Первый — это "множественный человек, некий интересный хаос", второй — человек, "в котором различные силы решительным образом впряжены в работу по достижению какой-то одной цели".
Слабый — это человек односторонности или уравновешенности, средней линии и посредственности; сильный — это тот, кто "сильнее всего представляет собой противоречивый характер вот-бытия".
У слабого нет сил сопротивляться раздражителям, сильный усваивает и преобразует их.
Карл Ясперс
❤49👍14🤔5🤯3🏆3👌1🕊1
Как показали исследования в области социальной психологии, ничто так не укрепляет человека в собственных убеждениях, как его попытка навязать эти убеждения другим людям. Это своего рода самовнушение. Вербовка новых членов способствует быстрому закреплению сектантской личности.
Тимоти Лири. «Технологии изменения сознания в деструктивных культах»
Тимоти Лири. «Технологии изменения сознания в деструктивных культах»
❤54👍16😁4🌚3🥴1
Хорошая вещь закон, но не лучше философии. Закон принуждает не совершать преступлений, философия учит этому. Насколько хуже делать что-нибудь по принуждению, чем добровольно, настолько закон хуже философии.
Поэтому занимайтесь философией, а не политикой. Лучше, когда люди учатся поступать по справедливости, чем принуждаются не совершать преступлений.
Кратет Фиванский
Поэтому занимайтесь философией, а не политикой. Лучше, когда люди учатся поступать по справедливости, чем принуждаются не совершать преступлений.
Кратет Фиванский
❤68👍26🔥2👏2❤🔥1🤔1
Я с удивлением заметил, что человек отличается от других явлений природы своею скользкой, студенистой оболочкой лжи, которая служит ему защитой. Вскоре я установил наличие этой оболочки у всех моих знакомых — результат того обстоятельства, что каждый испытывает потребность явить собою некую личность, некую чёткую фигуру, хотя никто не знает своей истинной сути. Со странным чувством обнаружил я это и в себе самом и навсегда отказался от своих попыток добраться до самого ядра души того или иного человека. Для большинства людей оболочка была гораздо важнее того, что она скрывала.
Герман Гессе. «Петер Каменцинд»
Герман Гессе. «Петер Каменцинд»
❤63👍11🆒5🔥4👎2🤔1🤨1
Если другие люди не понимают нашего поведения – так что? Их желание, чтобы мы делали только так, как они понимают, это попытка диктовать нам. Если это означает быть «асоциальным» или «нерациональным» в их глазах, пусть. Больше всего их обижает наша свобода и наша смелость быть самими собой. Мы не обязаны давать никому отчёта или объяснений, если только наши действия им не вредят или не посягают на их права.
Сколько жизней было разрушено этой необходимостью «объяснять», которая обычно подразумевает, чтобы вас «поняли», то есть оправдали. Пускай судят по вашим поступкам, и по ним – о ваших истинных намерениях, но знайте, что свободный человек должен объяснять что либо лишь самому себе – своему уму и сознанию – и тем немногим, у которых есть право требовать объяснения.
Эрих Фромм. «Искусство быть»
Сколько жизней было разрушено этой необходимостью «объяснять», которая обычно подразумевает, чтобы вас «поняли», то есть оправдали. Пускай судят по вашим поступкам, и по ним – о ваших истинных намерениях, но знайте, что свободный человек должен объяснять что либо лишь самому себе – своему уму и сознанию – и тем немногим, у которых есть право требовать объяснения.
Эрих Фромм. «Искусство быть»
👍86❤22🙏6⚡4🤔2🕊2💯2