Любовь ли это на самом деле? Я видел их всех, этих людей, одержимых страстью, они брели, шатаясь, словно гонимые бурей, уносясь в неизвестность, видел мужчин, которых сегодня мучило вожделение, а завтра — пресыщенность, которые любили темно и мрачно и грубо порывали с любимой, не уверенных ни в одной из своих привязанностей, никогда не радуясь любви; видел женщин — увлечённых, переносящих оскорбления, побои, в конце концов отвергнутых и всё же привязанных к нему, униженных ревностью и растоптанной любовью, по-собачьи верных. Любовь ли это?

Герман Гессе

Человеку, стоящему высоко в умственном отношении, одиночество доставляет двоякую выгоду: во-первых, быть с самим собою и, во-вторых, не быть с другими. Эту последнюю выгоду оценишь высоко, когда сообразишь, сколько принуждения, тягости и даже опасности влечёт за собою каждое знакомство.

Артур Шопенгауэр. «Афоризмы житейской мудрости»

– Находясь в жопе, ты можешь сделать две вещи.

Во-первых – постараться понять, почему ты в ней находишься.
Во-вторых – вылезти оттуда.

Ошибка отдельных людей и целых народов в том, что они думают, будто эти два действия как-то связаны между собой. А это не так. И вылезти из жопы гораздо проще, чем понять, почему ты в ней находишься.

– Почему?

– Вылезти из жопы надо всего один раз, и после этого про неё можно забыть. А чтобы понять, почему ты в ней находишься, нужна вся жизнь. Которую ты в ней и проведёшь.

Виктор Пелевин. «Священная книга оборотня»

Теряешь самомнение, когда видишь вокруг себя заслуженных людей; одиночество вселяет высокомерие. Молодые люди высокомерны, потому что они окружены себе подобными, которые все не представляют из себя ничего, но хотели бы иметь большое значение.

Фридрих Ницше. «Человеческое, слишком человеческое»

Слушал политические рассуждения, споры, осуждение и вышел в другую комнату, где с гитарой пели и смеялись. И я ясно почувствовал святость веселья. Веселье, радость — это одно из исполнений воли Бога.

Лев Толстой. «Дневники. 20 января 1905 г. Ясная Поляна»

Нет более лицемерной шлюхи, чем интеллект, когда он заменяет сердце.

Карл Густав Юнг

Мой опыт научил меня следующему: если человек смело шагает к своей мечте и пытается жить так, как она ему подсказывает, его ожидает успех, какого не дано будничному существованию.

Генри Торо. «Уолден, или Жизнь в лесу»

Народ мечтает о великой державе, не о счастливой стране, не о справедливой стране, а о великой державе. И люди никак не хотят понять или не умеют понять, что эти два понятия несовместимы. Либо, либо. Либо — великая держава, тогда ни счастья нет, ни справедливости. Либо — хочешь справедливости и счастья, тогда не должно быть великой державы.

Борис Стругацкий. Интервью «Радио Свобода», 2008 г.

В каждой перемене, даже самой желанной, есть своя грусть, ибо то, с чем мы расстаёмся, – часть нас самих; нужно умереть для одной жизни, чтобы войти в другую.

Анатоль Франс. «Преступление Сильвестра Бонара»

Первой заповедью житейской мудрости я считаю мимоходом высказанное Аристотелем положение, которое в переводе можно сформулировать следующим образом: «Мудрец должен искать не наслаждений, а отсутствия страданий».

Артур Шопенгауэр. «Афоризмы житейской мудрости»

В наши дни никому нельзя упорствовать в том, что он «умеет». Сила — в импровизации. Все решающие удары наносят левой рукой.

Вальтер Беньямин. «Улица с односторонним движением»

​​Истинным читателем Достоевского не может быть ни скучающий буржуа, которому призрачный мир «Преступления и наказания» приятно щекочет нервы, ни тем более учёный умник, восхищающийся психологией его романов и сочиняющий интересные брошюры о его мировоззрении.

Достоевского надо читать, когда мы глубоко несчастны, когда мы исстрадались до предела наших возможностей и воспринимаем жизнь, как одну-единственную пылающую огнём рану, когда мы переполнены чувством безысходного отчаяния.

И только когда мы в смиренном уединении смотрим на жизнь из нашей юдоли, когда мы не в состоянии ни понять, ни принять её дикой, величавой жестокости, нам становится доступна музыка этого страшного и прекрасного писателя.

Тогда мы больше не зрители, не сибариты и не критики, а бедные братья среди всех этих бедолаг, населяющих его книги, тогда мы страдаем вместе с ними, затаив дыхание, зачарованно смотрим их глазами в водоворот жизни, на вечно работающую мельницу смерти.

И только тогда мы воспринимаем музыку Достоевского, его утешение, его любовь, только тогда нам открывается чудесный смысл его страшного, часто дьявольски сложного поэтического мира.

Герман Гессе. «О Достоевском»

В тех редких случаях, когда нынешний студент не сидит в переполненном зале, он всё равно почти не знает долгих прогулок в одиночестве или вдвоём, столь важных для прежнего поколения. Он всегда в толпе; стадность и суета заменили дружбу. Всё это существует повсюду, мало того — это очень ценится.

Множество людей только и занято тем, чтобы нарушить чьё-нибудь одиночество. Называется это «расшевелить», «вывести из апатии», «вовлечь в общее дело» и т.п. Если бы Августин, Треэрн, Воэн или Вордсворт родились в нашем мире, вожаки молодёжных коллективов быстро бы их «вылечили». Если бы поистине добрый дом — скажем такой, как у Ростовых, — существовал в наши дни, его бы обозвали мещанским, взялись бы за него и не отстали бы, пока не разрушили.

Если бы всё это не удалось и кто-то ещё жил по-своему, его бы допекло радио. Словом, мы изголодались по тишине и уединению, по одиноким раздумьям и настоящей дружбе.

Клайв Льюис. «Коллектив и мистическое тело»

Человек наиболее живёт в то время, когда он чего-нибудь ищет.

Фёдор Достоевский

Ничто не бесит людей так, как нескрываемая демонстрация того, что обращаешься с собой со строгостью, до которой они сами в отношении себя не доросли.

Фридрих Ницше. Письмо Францу Овербеку, 14 апреля 1887 г.

Встаёт вопрос: способен ли человек быть счастливым, и был ли он когда-либо способен на это? Человек — несомненно, как каждое живое существо; но человечество — никогда. Всё несчастье человека в том, что ему предопределено было стать человечеством; или в том, что он стал человечеством слишком поздно, когда он уже непоправимо дифференцировался на нации, расы, веры, сословия и классы, на богатых и бедных, на культурных и некультурных, на поработителей и порабощенных.

Сгоните в одно стадо лошадей, волков, овец и кошек, лисиц, медведей и коз; заприте их в одном загоне, заставьте их жить в этом неестественном соединении, которое вы назовёте Обществом, и исполнять общие для всех правила жизни; это будет несчастное, недовольное, разобщённое стадо, в котором ни одна божья тварь не будет себя чувствовать на месте. Вот вам вполне точный образ огромного и безнадёжно разнородного стада, называемого человечеством.

Карел Чапек. «Война с саламандрами»

Знание есть любовь. Не имея любви к предмету, можно иметь о нём сведения, но нельзя иметь знания. Только любящий взор проникает в сущность, в сердце вещей. Кто мало любит, мало знает. Нелюбовь — незнание, невежество, и учёное невежество — злейшее. Иметь о предмете сведения, осязать, ощупывать и видеть его извне — значит ничего ещё не знать о нём как следует. Знать о предмете можно только увидев его изнутри.

Таким внутренним видением, ясновидением обладает сочувственный опыт, опыт любви. Сердце сердцу весть подаёт: сердце познаваемого сердцу познающего. Истинное знание есть дело не одного ума, но и воли, чувства, всех духовных сил человека. Совершенное знание — совершенная любовь.

Дмитрий Мережковский. «Александр I»

# 142. Слушать на iTunes, Яндекс.Музыка и YouTube👇

# 142. Как страдание толкает нас к освобождению от страдания и почему то, что происходит после смерти, не важно для жизни?

1. Читать ВКонтакте

2. Читать на Яндекс-Дзен

3. Аудиоверсия YouTube (файл отдельно сброшен выше)

4. Дополнительные материалы и поддержать проект

5. Что такое «Письма»: инструкция по применению

​​Чем яснее и светлее в человеке сознание, тем неотступнее преследует его загадочность бытия, тем сильнее будет он чувствовать потребность подвести итоги, сделать какой-либо конечный вывод о жизни и бытии вообще и тем менее он будет доволен просто тем, что он живёт и постоянно лишь предотвращает нужду, ежедневно сказывающуюся в этой жизни, до тех пор пока за многими обманутыми надеждами и перенесёнными страданиями не пройдёт сама жизнь, не дав ему даже досуга когда-либо серьёзно подумать над нею.

Но именно так и бывает с теми людьми, сознание которых более слабо, смутно и ближе стоит к животной тупости. Подобно тому как животное живёт себе, не видя ничего далее своих потребностей, и не удивляется тому, что мир существует, и существует именно так, как он существует, — так и неодарённые люди не удивляются заметным образом миру. Они всё находят совершенно естественным; разве лишь поразит их иногда какое-нибудь необычайное явление и пробудит в них желание узнать его причину; но загадочности, сокрытой в основе всех явлений, и загадочности их собственного существования они не чувствуют. Поэтому они склонны высмеивать тех, кто удивляется миру, размышляет над ним и предаётся подобного рода исследованиям. Они думают, что у них есть гораздо более серьёзные занятия — заботы о себе и своих близких и разве лишь более близкое знакомство со связью явлений между собою, в целях их использования. Но эту жизненную мудрость свою они разделяют с животными, которые тоже живут себе, пекутся о себе и о своём потомстве, не заботясь о сущности мира и его значении.

Ясность сознания, на которой основываются потребность в философии и дарование к ней, сказывается поэтому прежде всего в изумлении, вызываемом в человеке миром и нашим собственным существованием, — в изумлении, которое тревожит дух и делает для него невозможною жизнь без размышления над нею.

Артур Шопенгауэр. «Введение в философию»

Я одну вещь понял, – сказал я. – Свобода бывает только одна – когда ты свободен от всего, что строит ум. Эта свобода называется «не знаю».

– Вы совершенно правы. Знаете, есть такое выражение – «мысль изречённая есть ложь». Чапаев, я вам скажу, что мысль неизречённая – тоже ложь, потому что в любой мысли уже присутствует изречённость.

Виктор Пелевин. «Чапаев и Пустота»