​​Я принимаю близко к сердцу все заботы учителей, потому что всегда считал эту профессию самой главной на свете. Учительство — это искусство, труд не менее творческий, чем труд писателя и композитора, но более тяжёлый и ответственный. Учитель обращается к душе человеческой не через музыку, как композитор, не с помощью красок, как художник, а впрямую. Воспитывает личностью своей, своими знаниями и любовью, своим отношением к миру...

Учитель должен быть свободен, как поэт, художник, рассказывать о том, что знает и любит сам, а не выполнять указания, данные кем-то со стороны или свыше. Только в этом случае он станет полностью духовным наставником молодёжи, независимо от того, какой он предмет преподает — химию, физику, литературу или историю. Любовь к человеку, к природе, к труду воспитывается через любой предмет. И только она — эта любовь — может стать нравственной основой созидательной человеческой деятельности в экономике, политике, искусстве. Поэтому и говорим мы, что в руках учителя наше будущее, наш двадцать первый век.

Дмитрий Лихачёв. «Без культуры нет учителя»

Каждый хочет, чтобы правда была на его стороне, но не каждый хочет быть на стороне правды.

Ричард Уэйтли

Невежество тем-то и тяжко, что невежда, не будучи ни прекрасным, ни благим, ни разумным, кажется довольным самим собою, не считает себя нуждающимся и не стремится к тому, в чём он по его мнению не нуждается.

Платон. «Пир»

Не следует противоречить женщине. Достаточно подождать, пока она переменит мнение.

Жан Ануй

# 151. Слушать на iTunes, Яндекс.Музыка и YouTube👇

# 151. Почему Будда называл терпение высочайшей практикой и чем твёрдость отличается от агрессии?

1. Читать ВКонтакте

2. Читать на Яндекс-Дзен

3. Аудиоверсия YouTube (файл отдельно сброшен выше)

4. Дополнительные материалы и поддержать проект

5. Что такое «Письма»: инструкция по применению

​​Счастье, — рассуждал Остап, — всегда приходит в последнюю минуту. Если вам у Смоленского рынка нужно сесть в трамвай номер 4, а там, кроме четвёртого, проходят ещё пятый, семнадцатый, пятнадцатый, тридцатый, тридцать первый, Б, Г и две автобусных линии, то уж будьте уверены, что сначала пройдёт Г, потом два пятнадцатых подряд, что вообще противоестественно, затем семнадцатый, тридцатый, много Б, снова Г, тридцать первый, пятый, снова семнадцатый и снова Б.

И вот, когда вам начнёт казаться, что четвёртого номера уже не существует в природе, он медленно придёт со стороны Брянского вокзала, увешанный людьми. Но пробраться в вагон для умелого трамвайного пассажира совсем не трудно. Нужно только, чтоб трамвай пришёл. Если же вам нужно сесть в пятнадцатый номер, то не сомневайтесь: сначала пройдёт множество вагонов всех прочих номеров, проклятый четвёртый пройдёт восемь раз подряд, а пятнадцатый, который ещё так недавно ходил через каждые пять минут, станет появляться не чаще одного раза в сутки. Нужно лишь терпение, и вы дождётесь.

Илья Ильф и Евгений Петров. «Двенадцать стульев»

Чтобы оправдаться в собственных глазах, мы нередко убеждаем себя, что не в силах достичь цели: на самом же деле мы не бессильны, а безвольны.

Франсуа де Ларошфуко. «Максимы»

Моя жизнь была полна страшных несчастий, бо́льшая часть которых никогда на самом деле не происходила.

Мишель де Монтень

Быть самим собой в мире, который постоянно старается сделать тебя чем-то другим, – это величайшее достижение.

Ральф Эмерсон

​​Человека приучают любоваться статуями, вспоминать достославные истории и торжественно возносить портреты. Он преисполняется гордостью и удовлетворенностью, потому что ощущает, что каким-то волшебным образом заимствует достижения прошлого. Он начинает верить, что причастен к ним и будто бы наследует драгоценные частички чужого героизма и славы в силу кровного родства или географии своего рождения.

Однако и наука, и простое наблюдение жизни показывают, что ни героизм, ни жизненные достижения не передаются по наследству. Они создаются лишь нашими собственными делами.

Все эти люди из историй, с фотографий и статуй могут быть замечательны, а свершения их сиять подобно солнцу. Но в силу каких законов эта характеристика может быть распространена и на нас? Так ли замечательно греться в лучах чужой славы и проводить ложное отождествление себя с ее носителями?

Это просто мошеннический трюк и попытка завладеть тем, что нам не принадлежит и принадлежать не может. Человек внутренне соединяется со своими кумирами и объектами восхищения, они становятся для него не просто своими, но частью его собственного существа. Его гордость за других есть его любование другими внутри себя, а вернее, его любование самим собой за чужой счет.

Привычка к гордости за чужие поступки и к гордости за обстоятельства своего рождения, за свою национальную или иную принадлежность всегда играет с человеком злую шутку. Довольство собой на основе иллюзии, на основе ложной идентификации с тем, что не есть мы, подрывает нашу собственную решимость делать нечто стоящее.

Мы сосредотачиваемся на поклонении и начинаем воспроизводить старое, вместо того чтобы создавать что-то свежее и уникальное здесь и сейчас. Нездоровая привязанность к объектам поклонения сковывает движения и мешает нам быть собой, совершать то, что могло бы породить подлинную гордость за самих себя, а не заимствованную гордость за других. Мы превращаемся в бесплодных служителей того, что было раньше, либо в блеклые копии этого прошлого.

Тщетны попытки шаблонно повторить нюансы чужого жизненного пути в иных и более не годящихся для того условиях. Реальность вокруг нас меняется в большом и в малом. Становясь заложниками святых образцов, подселяя их внутрь, мы идем наперекор динамичной сущности жизни. Она требует не только заимствования, но и свежего действия и свежего отклика в новых исторических обстоятельствах.

Если мы отказываем своим делам и идеям в энергии новизны, нам остается лишь упорно пытаться уложить мир в узкое ложе из старых шаблонов. Разумеется, он не может туда уместиться. И тогда мы, раздосадованные, прибегаем к насилию.

Мы пытаемся разрушить и поменять те его части, что более не влезают в дорогой сердцу шаблон, и это порождает бессмысленные конфликты. Столь же много пустых противоречий возникает и внутри нашей головы, и все эти бои не приводят ни к чему, кроме нового витка невежества, ненависти и жажды.

Власть имущим, однако, всегда выгодно слияние массового сознания с определенными идеями и воззрениями, с героизированными образами и фигурами прошлого. Тогда они осуществляют ловкую подмену. Объявляется, что верность этим святыням означает верность им как их защитникам. Они выступают от имени прошлого и его героев, от имени не терпящих пересмотра идей и ценностей и начинают требовать повиновения.

Это очень удобно, потому что мертвые не могут им возразить. Ослушаться их становится равноценным предательству того, что человеку так дорого и что он сделал частью своей личности.

Олег Цендровский. «Действие вместо реакции»

Каждый человек может, если он того захочет, стать скульптором своего мозга.

Сантьяго Рамон-и-Кахаль

Суди о прожитом дне не по урожаю, который ты собрал, а по семенам, которые посеял.

Роберт Стивенсон

Люди в большинстве своём непрерывно суетятся, чтобы под конец обрести покой, но есть среди них и такие лентяи, которые сразу начинают с конца.

Антуан Ривароль

В важных вопросах жизни мы всегда одни, и наша настоящая история почти никогда не может быть понята другими.

Анри-Фредерик Амьель

Если профессия военного вообще что-то значит, она должна опираться на непоколебимый кодекс чести. Иначе те, кто следует за барабанами, будут всего лишь кучкой наёмных убийц.

Карл фон Клаузевиц

Неправда, что страдания облагораживают характер, иногда это удаётся счастью, но страдания в большинстве случаев делают человека мелочным и мстительным.

Уильям Сомерсет Моэм. «Луна и грош»

Всё человек теряет с летами: юность, красоту, здоровье, порывы честолюбия — и только одна глупость никогда не покидает людей.

Лудовико Ариосто

Наиболее ценные в человеке качества, собственно и делающие его человеком, нередко пробуждаются в суровой атмосфере, на грани нужды и несправедливости, в обстановке, которая бросает человеку вызов, подвергает его духовному испытанию. Однако эти качества почти неизбежно угасают, когда человеческому животному обеспечены максимально удобная, безопасная жизнь и равная доля благоденствия и счастья, пристойного стадному животному.

Юлиус Эвола. «Люди и руины»

«Возлюби ближнего своего» — это значит прежде всего: «Оставь ближнего своего в покое!» — И как раз эта деталь добродетели связана с наибольшими трудностями.

Фридрих Ницше. «Злая мудрость»

Покой — неотъемлемый элемент творчества. Он собирает, он очищает, он упорядочивает внутренние силы, он вновь объединяет всё рассеянное диким движением. Если бутыль с жидкостью потрясти, а затем снова поставить, то примесь осядет на дно; так и у человека, вдруг оказавшегося вне беспокойной, суматошливой жизни, тишина и размышления отчётливее кристаллизуют характер.

Стефан Цвейг. «Мария Антуанетта»