Сегодня у людей мало или даже совсем нет души, кажется, они целиком состоят из организованного желания, из разума, намерения, плана. Они потеряли свою душу в мире денег, машин, недоверия. Им надо снова обрести её, и они заболеют и будут мучиться, если не выполнят эту задачу. Но то, что они обретут, уже не будет утраченной детской душой, а чем-то значительно более тонким, значительно более личным, значительно более свободным и способным к ответственности. Не к детству, не к первобытному состоянию должны мы стремиться, а дальше, вперёд, к личности, к ответственности, к свободе.

Герман Гессе. «О душе»

Любить? Всех любить и всегда любить нельзя — не осилишь. Разумеется, это хорошо бы. Но это невозможно, как невозможно не спать. И тот, кто точно любил, знает, и чем сильнее он любил, знает, что этого нельзя. Не достанет внимания. Чтоб полюбить, надо вникнуть в чужую душу. А это труд, для которого нужны силы. А когда их нет, не надо притворяться.

Не надо, не вникнув в душу чужую, уверять себя, что я люблю его. Это ложь. Не надо тоже и слегка принять участие в нём, возненавидеть его врагов (это бывает самая обычная форма поверхностной любви). Чтобы любить, нужно внимание, усилие, которое ограничено, и мы не можем всегда владеть им. Когда есть это внимание, слава Богу, и потому надо не тратить эту силу на пустяки, а беречь её. Но когда нет этой силы, то надо не обманывать себя, что любишь, а напрягать все силы на то, чтобы только не не любить, чтобы не допускать себе в душу враждебных чувств.

Лев Толстой. Дневники и записные книжки, 3 апреля 1892 г.

# 205. Слушать на iTunes, Яндекс.Музыка и YouTube

# 205. Какова природа наших эмоций, почему они так непостоянны и можно ли их контролировать?

1. Читать ВКонтакте

2. Читать на Яндекс-Дзен

3. Аудиоверсия YouTube (файл отдельно сброшен выше)

4. Дополнительные материалы и поддержать проект

5. Что такое «Письма»: инструкция по применению

Что же означает свобода для современного человека? Он стал свободен от внешних оков, мешающих поступать в соответствии с собственными мыслями и желаниями. Он мог бы свободно действовать по своей воле, если бы знал, чего он хочет, что думает и чувствует. Но он этого не знает. Он приспосабливается к анонимной власти и усваивает такое «Я», которое не составляет его сущности. И чем больше он это делает, тем беспомощнее себя чувствует, тем больше ему приходится приспосабливаться.

Эрих Фромм. «Бегство от свободы»

Богатство, требуемое природой, ограничено и легко добывается, а богатство, требуемое пустыми мнениями, простирается до бесконечности.

Эпикур. «Главные мысли»

Смотрю на море жадными очами,
К земле прикованный, на берегу...
Стою над пропастью – над небесами, –
И улететь к лазури не могу.

Не ведаю, восстать иль покориться,
Нет смелости ни умереть, ни жить...
Мне близок Бог – но не могу молиться,
Хочу любви – и не могу любить.

Я к солнцу, к солнцу руки простираю
И вижу полог бледных облаков...
Мне кажется, что истину я знаю –
И только для неё не знаю слов.

Зинаида Гиппиус. «Бессилье»

Те, кто погряз в мирской суете, опутаны мыслями о славе и выгоде, но в один голос клянут этот мир, называя его «грязным светом» и «океаном страданий». Им не ведомы ни белизна облаков, ни синева гор, ни проворство ручья, ни твёрдость камня. Они не знают, что цветы улыбаются птичьему щебету, а долины подхватывают песни дровосеков. Они не знают, что мир не грязен и что в океане жизни нет страданий, и лишь их собственное сердце покрыто грязью и отягощено заботами.

Хун Цзычен. «Вкус корней»

​​Что агрессия не нужна ни для защиты, ни для нападения, я отчетливо понял благодаря занятиям боевыми единоборствами. Хотя там встречались агрессивные люди и время от времени случались неприятные эпизоды, по большей части отношения между противниками в поединках были совершенно лишены враждебности. Как бы забавно это ни звучало, люди изо всех сил лупили друг друга с искренним уважением и добросердечием. Когда же один из них терпел поражение, другой склонялся над поверженным и проявлял к нему искреннее участие и заботу.

В сердце боевых искусств лежит не ненависть к противнику, а уважение и даже особая форма любви к нему — признание противника как достойного партнера в поединке или сострадание к его слабости и невежеству. Тот, кто в бою или при планировании боя поддается гневу и теряет самообладание, систематически проигрывает: злость нарушает внимательность, тело начинает двигаться судорожно и неточно, человек идет на неоправданный риск и совершает глупейшие ошибки. Разъяренный боец — это легкая добыча для спокойного противника. Неслучайно все великие мастера боевых искусств и полководцы от Сунь-цзы до Миямото Мусаси учили одному и тому же: воин должен сохранять невозмутимость и ясность ума; только тогда его шансы на победу будут максимальными.

Побеждает не самый агрессивный и не тот, кто больше злится и ненавидит, а тот, кто лучше обучен, яснее видит и точнее действует. Твердость превосходит агрессию именно потому, что она сохраняет прочную связь не только с созиданием (с волей утвердить новую победу и новое благополучие, а не просто навредить другому), но и с ясностью сознания и внутренним балансом.

Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 203)

Любовь существует не для того, чтобы делать нас счастливыми. Я думаю, она создана, чтобы показать нам, насколько мы сильны в страдании и терпении.

Герман Гессе. «Петер Каменцинд»

Люди способны к радости до тех пор, пока они воспринимают что-нибудь, кроме себя, и удивляются, и благодарят. Пока это от них не ушло, они не утратят тот дар, который есть у всех нас в детстве, а взрослым даёт спокойствие и силу. Но стоит им решить, будто они сами выше всего, что может предложить им жизнь, всеразъедающая скука овладеет ими, разочарование их поглотит, и все танталовы муки ждут их.

Гилберт Честертон. «Если бы мне дали прочитать одну проповедь»

​​Я убеждён, что нужно что-то сделать, чтобы довести до сознания человечества чудовищную опасность пути, по которому оно идёт. В некоторых отношениях люди уже осознают, что ситуация крайне опасна, и это доказывает всеобщий страх войны. Само собой очевидно, что крайне желательно очеловечить человечество, но когда видишь, как ведут борьбу великие силы, чтобы достичь соглашения по самым разумным мерам для улучшения жизни мира в целом, и как им это не удаётся, поскольку одна или другая сторона отказывается вступать в диалог или не может уступить, это становится совершенно невозможно, когда затрагиваются некоторые моральные вопросы. Конечно, можно достичь общего согласия, что людям не следует убивать друг друга, но это тут же обойдут отправкой их в трудовые лагеря в Сибири, например, где людей не совсем убивают, их содержат и кормят так, чтобы они могли работать, и там они умирают от разных болезней, тогда как государство отказывается признать, что само убило их.

<>
К сожалению, проповедовать людям нельзя, ведь если бы это работало, мир давно обратился бы в христианство, и тогда больше не было бы преступлений. Но в том трудность и состоит, что вы ничего не добьётесь, обучая и объясняя людям. Каковы результаты столетий христианского обучения в Германии? Варварство не было затронуто им ни в малейшей степени, а ведь, Бог свидетель, каждое воскресенье со всех кафедр Европы было сказано достаточно. Из своей практики я знаю, сколько требуется сил, чтобы донести до людей даже самую простую и очевидную истину. В некоторых случаях это просто невозможно, и речь идёт не о сумасшедших, а о людях, которые в своей личной жизни считаются абсолютно cоmpоsmentis [вменяемые – лат.] Конечно, правительства могут что-то сделать, но ныне, если вы хотите что-то от государства, вам укажут на мировое положение, которое и так доставляет правительствам достаточно головной боли, чтобы ещё думать о том, как отменить смертный приговор или сделать человеческую жизнь священной. В сущности, никто не убеждён полностью в абсолютной ценности и святости человека, чтобы гарантировать ему жизнь при любых обстоятельствах.

И, к сожалению, чем больше он ценит свою жизнь, тем меньше ценит жизнь ближнего. После того, что случилось в Германии, я утратил последние остатки иллюзии о способности человека становиться лучше. Если невозможно произвести изменения в человеческом сознании, нам также не удастся реализовать идеал, признаваемый всеми разумными людьми, но снова и снова разбивающийся о дикую неразумность и бессознательность человечества в целом. Конечно, я бы надеялся и сделал всё, что в моих силах, чтобы поддержать ваши усилия, если бы только видел хоть малейшую возможность успеха. Но, к сожалению, я знаю, что никакой протест и никакая дискуссия ничего не изменят. С наилучшими пожеланиями,
Искренне ваш, К.Г. Юнг

Письмо К.Юнга Фрицу Верзару 31.10.1946г

Лучше, когда мысли мчатся на коне, а язык следует за ними пешком.

Лукиан

Иллюзии привлекают нас тем, что избавляют от боли, принося в качестве замены удовольствие. За это мы должны без сетований принимать ту неизбежность, с которой они разбиваются вдребезги, вступая в противоречие с реальностью.

Зигмунд Фрейд

Говоря, я испытываю страх, поскольку никогда не умею сказать достаточно, я всегда при этом говорю лишнее.

Жак Деррида

​​Великие учителя любви всегда предпочитали путь мягкости и старались не ранить своих ближних. Тем не менее в тех случаях, когда это было полезно, они не избегали причинения огорчения, ибо знали, что отказ огорчить человека сейчас бывает чреват для него и его ближних намного большими проблемами в будущем. Понимая это, они действовали решительно и порой прибегали к довольно жестким формулировкам.

К примеру, почти вся 23 глава Евангелия от Матфея посвящена обличительным словам Христа в адрес религиозных лидеров Израиля — фарисеев. В своей публичной речи, произнесенной в Иерусалимском храме, Христос называет фарисеев «гробами окрашенными» (красивыми снаружи, но полными мертвых костей внутри). Он не скупится и на другие уничижительные эпитеты и заявляет, что фарисеи игнорируют «важнейшее в законе: суд, милость и веру»; «затворяют Царство Небесное человекам» — сами не входят и другим препятствуют; обходят море и сушу, чтобы обратить хотя бы одного, но делают его «сыном геенны, вдвое худшим».

Так выглядела любовь Христа на пути твердости. Порой, однако, даже твердых слов бывает недостаточно; тогда может потребоваться твердый жест. В Евангелиях есть история, которая хорошо это показывает. Войдя в Иерусалимский храм незадолго до Пасхи, Иисус увидел во дворе храма менял и торговцев, продающих голубей, овец и волов для жертвоприношений — они превратили священное место в шумный рынок, где наживались на паломниках, обманывая бедных. Сделав бич из веревок, Иисус выгнал всех торговцев и их скот, опрокинул столы менял, рассыпав их монеты, и провозгласил:

«Дом Мой домом молитвы наречется, а вы сделали его вертепом разбойников!» (Мф 21:13).

Очищение храма — это единственный эпизод в Евангелиях, где Иисус проявляет физическую силу и демонстрирует свой праведный гнев настолько явно, однако он весьма показателен. Мы привыкли считать Христа образцом любви, мягкости и непротивления злу, и все же он называл фарисеев крайне обидными словами, переворачивал столы, гнал плетьми торговцев и менял и, должно быть, изрядно покричал. Не стоит, впрочем, спешить с выводами и думать, что он просто вспылил, поддался злому порыву и утратил самообладание.

В христианстве всегда подчеркивалось, что Бог есть любовь, но это никогда не означало, что Бог — это податливый добряк, который готов потворствовать любым капризам людей и с улыбкой соглашаться со всем, что они делают. Все глубочайшие мыслители, в том числе христианские, понимали под любовью не мягкость и привязанность, а чистую созидательную волю. Любовь — это словесное обозначение для природы Бога как творца. И поскольку разрушение представляет собой необходимый момент созидания, Библия ясно дает понять, что при всей своей любви (и именно вследствие ее) Бог бывает непоколебимо тверд и суров, и при этом в нем нет никакой агрессии.

Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 203)

​​Воспитанные люди, по моему мнению, должны удовлетворять следующим условиям:

1) Они уважают человеческую личность, а потому всегда снисходительны, мягки, вежливы, уступчивы. Они не бунтуют из-за молотка или пропавшей резинки; живя с кем-нибудь, они не делают из этого одолжения, а уходя, не говорят: с вами жить нельзя! Они прощают и шум, и холод, и пережаренное мясо, и остроты, и присутствие в их жилье посторонних.

2) Они сострадательны не к одним только нищим и кошкам. Они болеют душой и от того, чего не увидишь простым глазом. Так, например, если Пётр знает, что отец и мать седеют от тоски и ночей не спят, благодаря тому что они редко видят Петра (а если видят, то пьяным), то он поспешит к ним и наплюет на водку.

3) Они уважают чужую собственность, а потому и платят долги.

4) Они чистосердечны и боятся лжи, как огня. Не лгут они даже в пустяках. Ложь оскорбительна для слушателя и опошляет в его глазах говорящего. Они не рисуются, держат себя на улице так же, как дома, не пускают пыли в глаза меньшей братии. Они не болтливы и не лезут с откровенностями, когда их не спрашивают. Из уважения к чужим ушам, они чаще молчат.

5) Они не уничижают себя с тою целью, чтобы вызвать в другом сочувствие. Они не играют на струнах чужих душ, чтоб в ответ им вздыхали и нянчились с ними. Они не говорят: «Меня не понимают!» или: «Я разменялся на мелкую монету!», потому что всё это бьет на дешёвый эффект, пошло, старо, фальшиво.

6) Они не суетны. Их не занимают такие фальшивые бриллианты, как знакомства с знаменитостями, рукопожатие пьяного Плевако, восторг встречного в Salon’e, известность по портерным. Они смеются над фразой: «Я представитель печати!», которая к лицу только Родзевичам и Левенбергам. Делая на грош, они не носятся со своей папкой на сто рублей и не хвастают тем, что их пустили туда, куда других не пустили. Истинные таланты всегда сидят в потёмках, в толпе, подальше от выставки. Даже Крылов сказал, что пустую бочку слышнее, чем полную.

7) Если они имеют в себе талант, то уважают его. Они жертвуют для него покоем, женщинами, вином, суетой. Они горды своим талантом.

8) Они воспитывают в себе эстетику. Они не могут уснуть в одежде, видеть на стене щели с клопами, дышать дрянным воздухом, шагать по оплёванному полу, питаться из керосинки. Они стараются возможно укротить и облагородить половой инстинкт. Спать с бабой, дышать ей в рот, выносить её логику, не отходить от неё ни на шаг — и всё это из-за чего! Воспитанные же в этом отношении не так кухонны. Им нужны от женщины не постель, не лошадиный пот, не ум, выражающийся в уменье надуть фальшивой беременностью и лгать без устали. Им, особливо художникам, нужны свежесть, изящество, человечность, способность быть не <…>, а матерью. Они не трескают походя водку, не нюхают шкафов, ибо они знают, что они не свиньи. Пьют они только, когда свободны, при случае. Ибо им нужна mens sana in corpore sano («В здоровом теле — здоровый дух»). И т. д. Таковы воспитанные. Чтобы воспитаться и не стоять ниже уровня среды, в которую попал, недостаточно прочесть только Пикквика и вызубрить монолог из «Фауста». Тут нужны беспрерывный дневной и ночной труд, вечное чтение, штудировка, воля. Тут дорог каждый час. Иди к нам, разбей графин с водкой и ложись читать… хотя бы Тургенева, которого ты не читал.

Антон Чехов. Письмо брату, Н. П. Чехову, март 1886 г

Новый год — это грустное расставание со старыми иллюзиями и радостная встреча с новыми.

Фаина Раневская

Всегда будь в войне со своими недостатками, в мире со своими соседями, и каждый Новый Год находи себя лучшим человеком.

Бенджамин Франклин

Я поражаюсь тем искателям чистоты, которые, когда настаёт время полировки, жалуются на грубое обращение.
Любовь – как судебный иск: испытать суровое обращение – это доказательство.
Если доказательств нет, иск проигран.
Не предавайся скорби, когда Судья требует доказательств;
поцелуй змею, чтобы обрести сокровище.
Эта жесткость – не по отношению к тебе, сынок, а по отношению к зловредным качествам внутри тебя.
Когда кто-нибудь выбивает ковёр, удары направлены не на ковёр, а на пыль в нём.

Джалаладдин Руми