Удивительная биография раввина Якова-Йишаяѓу Мазе — образец того, как в постоянно меняющихся исторических реалиях можно не только оставаться самим собой, но и быть уважаемым как своими почитателями, так и своими недругами.

Нашумевшая выставка «В эпицентре бури: модернизм в Украине, 1900–1930-е годы», с ноября 2022 года путешествующая по Европе и показанная в Мадриде, Кельне и Брюсселе, достигла Вены. Призванная познакомить мир с авангардом из украинских музеев, она ставит много вопросов лексического и идеологического свойства. Как называть авангард из Российской империи — русским, украинским или, может быть, еврейским? Связывает ли общность судеб (почти все погибли) художников этого круга? Какой термин лучше сегодня — «авангард» или «модернизм»? Отвечать на эти вопросы пока рано, но поставить их Ирина Мак рискнула. Для Израиля опыт этой выставки, работающей с «национальностью искусства», совсем не чужой.

От магната-сиониста Вульфа Высоцкого до современности — рассказываем историю самой известной еврейской династии «чайных королей» и об их влиянии на еврейскую (и не только) историю.

Рецензий много не бывает — теперь рассказываем и о музыке!

Музыкальный критик Лев Ганкин рассказывает о прошедшем в Иерусалиме концерте классика авангардного джаза Вячеслава Ганелина, выступившего в дуэте с мультинструменталистом Гершоном Вайсерфирером.

Убийства, изнасилования, грабежи, совершаемые российскими солдатами и офицерами, вводят в шок и недоумение. Как такое возможно в XXI веке, как может себя так вести современная армия? Возможно, ответ на этот вопрос кроется в истории взаимоотношений русской армии и еврейского населения в годы Первой мировой войны.

Штетл — городок (местечко) с преимущественно еврейским населением. Его первая жизнь началась в Великом княжестве Литовском и в Речи Посполитой в раннее Новое время. К концу XIX века еврейские интеллектуалы — писатели и сторонники Просвещения — создали миф о штетле как о средоточии еврейской народной жизни. После Второй мировой войны штетлы, казалось, окончательно исчезли с карты Восточной Европы и сохранились лишь в еврейской коллективной памяти как «исчезнувший мир». Историк Александр Львов видит продолжение жизни штетла в научных исследованиях. Он поздравляет авторов нового сборника и всех участников экспедиций Центра «Сэфер», а также выражает осторожную надежду на то, что едва начавшаяся третья жизнь штетла не прервется, подобно его первой жизни, катастрофическими событиями современности.

За 75 лет истории страны израильская популярная музыка наладила несколько почти бесперебойно работающих каналов экспорта в большой мир. Один из этих каналов — конкурс «Евровидение», на котором израильтяне регулярно дают результат: лишь семь европейских стран праздновали победу чаще. Те, для кого «Евровидение» — слишком китчевый феномен, могут обратиться к израильским андеграунд-сценам с хорошей международной репутацией: например, электронной (особенно трансовой) или хэви-металлической. Впрочем, и то и другое — все же нишевые жанры.

Музыкальный критик Лев Ганкин считает, что более демократичный вариант свободно конвертируемой во всем мире израильской поп-музыки предлагает группа Balkan Beat Box, и примером тому — концерт, прошедший 19 апреля в клубе «Барби» в порту Яффо.

Камерные, домашние спектакли еврейского театра кукол «Рыба Кива» можно увидеть как в Москве, так и в Израиле. Писательница Анна Красильщик поговорила с его создателями о том, как появился ни на что не похожий и удивительный для обеих аудиторий театральный проект.

Спектакль «Фуро» создатель, а теперь как бы «штатный хореограф» танцевальной компании «Батшева» Охад Наарин сочинил почти 20 лет назад, он поставил его в 2006 году по заказу Еврейского театра в Стокгольме и с тех пор дважды по разным поводам коротко возобновлял в Тель-Авиве уже со своими танцорами. Последний раз это было в 2012 году — тоже уже больше десяти лет назад, так что к нынешним показам, скорее всего, сменились все исполнители. Критик Дина Годер провела в зале «Батшевы» 4 часа и не пожалела об этом.

С 7 октября 2023 года Тель-авивский художественный музей живет в особом режиме. Постоянная экспозиция до сих пор закрыта, а временные выставки, приостановленные в первые трагические недели войны, хоть и возобновились, но не могут восприниматься в отрыве от происходящего в стране. Понятно, что это касается экспозиций современного искусства, ему и флаг в руки. Но и «старое» искусство проходит сегодня через сито военных бедствий и страданий, что, надо сказать, ему свойственно. Наш редактор Кира Долинина пошла смотреть новую выставку: музей вынул из своих фондов интереснейшие произведения на бумаге конца 19 – начала 21 веков — и обнаружила, что и этот разговор звучит актуально.

После 7 октября огромной частью городского нарратива Израиля стала тема заложников. Портреты жертв, требование вернуть их домой можно увидеть везде — от аэропорта Бен-Гурион до скамеек вдоль знаменитой улицы Дизенгоф. Чем ближе подходишь к Тель-авивскому художественному музею, к площадке, на которую выходят его корпуса, стихийно переименованной в площадь Заложников (Кикар ха-хатуфим), тем эти «голоса» громче. Писательница Анна Красильщик увидела в этом месте сложносочиненную композицию из арт-объектов и породивших их трагических реалий.

Хаг Шавуот самеах!

Через «семь полных недель», а именно через 49 дней после Песаха отмечают Шавуот в память о даровании евреям Торы на горе Синай во время Исхода из Египта. Кроме того, Шавуот, как и некоторые другие еврейские праздники, изначально был связан с сельскохозяйственными работами и отмечал окончание весеннего сбора ячменя и начало летнего сбора пшеницы.

Во время литургии на Шавуот читается Книга Рут (Руфь), которая является частью Танаха. Рут была молодой моавитянкой, которая вышла замуж за израильтянина. После смерти мужа она последовала за своей свекровью Наоми в Израиль, приняв еврейскую веру и народ как свои собственные. Чтобы прокормить себя и Наоми, она собирала колосья на поле богатого человека по имени Боаз. Он был очарован Рут, и в конечном итоге они поженились. Одним из их потомков стал знаменитый царь Давид. Рут часто считается образцом для всех, кто решает принять иудаизм, принимая Тору так же, как евреи приняли Тору на горе Синай. Кроме того, в книге Рут описан сбор урожая и это воспринимается как отсылка к Шавуоту, празднику первой жатвы. Подробнее о том, почему принято читать книгу Рут в Шавуот можно прочитать у нас на сайте.

В древности Шавуот был паломническим праздником, когда израильтяне со всей страны приходили в Иерусалим и приносили в Храм «первые плоды» своего урожая в качестве даров. В Торе это описывается как обязательная заповедь ««Начатки плодов земли твоей приноси в дом Господа, Бога твоего» (Исх. 23:19). После разрушения Храма жертвоприношение стало невозможно и на первый план вышло другое значение праздника — дарование Торы.

В средние века закрепился обычай в праздник бодрствовать всю ночь или до позднего вечера, изучая Тору. Эта традиция возникла из предания о том, что, когда израильтяне находились у Синая, они проспали и Моисею пришлось их будить. Чтобы загладить свою вину и доказать, что теперь уже они не заснут в ожидании, как их предки, многие современные евреи не спят всю ночь или учатся до позднего вечера, чтобы изучать и праздновать получение Торы. Этот обычай известен как Тикун Лейл Шавуот, что буквально означает "исправление ночи Шавуота", и помогает участникам снова пережить стояние у горы Синай, где еврейский народ получил Тору.

Для ранних сионистов, которые снижали акцент с религиозных аспектов иудаизма, сосредотачиваясь на его культурных элементах, очевидным направлением для Шавуота в Израиле было восстановление его библейского формата. Годами на кибуцах проводились фестивали первых плодов, включающие театральные представления и парады, демонстрации фруктов, тракторов и младенцев, а также радостное пение и танцы. Первые израильтяне также отмечали праздник представлениями первых плодов и церемониями для школьников, получающих свой первый текст Танаха. Практика Тикун Лейл Шавуот была распространена только в более религиозных общинах.

В последние годы, однако, Тикун Лейл Шавуот стал чрезвычайно популярным для всех евреев, как в Израиле, так и во всем мире. В Иерусалиме можно провести всю ночь, переходя от одного тикуна к другому, которые проходят в домах, синагогах, общественных центрах и образовательных учреждениях всех возможных религиозных и идеологических направлений. Большинство этих собраний представляют собой вечера изучения Торы и общения, и темы, которые они охватывают, бесконечны.

Приезд зарубежных поп- и рок-музыкантов высшей лиги в Израиль — событие по нынешним временам исключительное. Составной частью деколониального нарратива, традиционно близкого европейским и американским деятелям популярной музыки, чем дальше, тем, к сожалению, прочнее становится антиизраильская позиция — в свете этого даже те, кого не пугают боевые действия, непрерывно идущие с 7 октября на разных границах страны, предпочитают лишний раз в Израиле не появляться, чтобы не сталкиваться затем с активистскими упреками в потворстве «апартеиду» или «геноциду». К тому же, израильский рынок невелик, а географическое положение страны — неудобное: в Израиле нельзя выступить по дороге из одной европейской столицы в другую, сюда необходимо заезжать отдельно. Поэтому любая гастроль большого зарубежного артиста вызывает в стране ажиотаж, и приезд Джонни Гринвуда, гитариста и сооснователя групп Radiohead и The Smile, а по совместительству неоднократно номинированного на Оскар композитора, — не исключение: билеты на концерт в клубе «Барби» в порту Яффо 26 мая закончились задолго до мероприятия, и нам повезло, что критик Лев Ганкин смог на него попасть.

В начале июня в Музее Израиля в Иерусалиме открылась серия выставок, которые составили афишу второй половины 2024 года. Среди них выставка «Томер Ганихар / Филип Джонсон. Прозрачные секреты» — единственная не из фондов музея, а из куда более свободных на коллаборации планов прошлых лет. Кураторы выставки — Роберт Сторр и Гилад Райх. Музейный историк Наталия Копелянская считает, что эта экспозиция поразительно актуальна именно сейчас, когда израильское общество подвешено между рисками внешней безопасности и внутренней поляризации, и многие задаются экзистенциальными вопросами — ведь в ней речь идет о явном и тайном, которые иногда есть две стороны одной медали.

«Мы сегодня в России запрещенная группа, — сказал Юрий Шевчук в середине тель-авивского концерта. — Но ничего: вы нас спасаете». Тысячи человек, заполнившие трибуны и танц-партер спортивного комплекса «Менора Мивтахим», отозвались одобрительным гулом и аплодисментами. Причины и контекст абсолютного триумфа ДДД в Израиле анализирует музыкальный критик Лев Ганкин.

Рассказываем, почему имя Рохл Корн сегодня занимает одно из главных мест в модернистской литературе на идише. Разбираем биографию поэтессы, которую «никто не вёл под хупу на брак с еврейской литературой», а заодно приводим ключевые для понимания её творчества стихотворения (в оригинале и в переводе) и даём возможность услышать, как её поэзия звучит на идиш (в исполнении Катерины Кузнецовой).

Выпустили продолжение разговора c израильским политологом, профессором Зеэвом Ханиным о взаимоотношениях Израиля и еврейской диаспоры. В этот раз обсудили, выполнена ли задача классического сионизма и должен ли Израиль превратиться из «государства евреев» в «государство израильтян».

Прошедший в Тель-Авиве театральный фестиваль Jaffa Fest был богат на политические манифесты. Спектакли Максима Диденко, Кирилла Серебреникова, Егора Баранова, стихи Жени Беркович, голос Вениамина Смехова говорили о войне и тоталитаризме. Одним из самых ярких событий фестиваля стал показ спектакля «Последнее слово» (режиссер Максим Диденко, драматургия Анны Наринской, музыка Владимира Раннева). За полтора года, прошедшие с премьеры в берлинском театре имени Максима Горького, женские голоса из-за решетки в зале суда стали звучать только горше и чаще. Услышать эти голоса мы попросили израильского издателя Евгения Когана.