Ночью качало так сильно, что я проснулся и на меня напал страх, биение сердца, почти лихорадка. Но добрая рюмка коньяку скоро подействовала успокаивающим образом. Я надел пальто и вышел на палубу.

Письмо к Модесту Чайковскому от 18-27 апреля 1891

Ле Корбюзье с женой Ивонной в гостях у Жана Бадовичи, который выглядит тут как стандартный русский выпивоха. Элитная комунна Рокбрюн-Кап-Мартен, 1939 г.

Рубрика #Лонгриды в честь недавнего дня рождения писателя Гюнтера Грасса.

Труппа карликов развлекает солдатов на фронте, подросток идёт воевать, чтобы выступить с речью в школе, еврейский юноша коллекционирует форму СА, чтобы делать из нее чучела — немецкий лауреат Нобелевской премии по литературе 1999 года Гюнтер Грасс всю жизнь вспоминал и трансформировал в литературные произведения исчезнувший мир своей юности. Он, используя методы магического реализма, описывал присоединенный к Рейху немецко-польский «Свободный город Данциг» (странное государственное образование межвоенной эпохи, созданное для того, чтобы обеспечить доступ к морю возрожденной Польши).

После войны население Данцига было депортировано, он превратился в польский Гданьск, а сам будущий нобелевский лауреат и гуманист старательно пытался не только восстановить странный и пограничный мир прошлого, но и забыть о своей личной истории. Свои юношеские произведения он печатал в журнале Гитлерюгенда, а ближе к концу войны сбежал от родительского гнёта в Waffen SS. Признался он в этом лишь через 60 лет после освобождения из американского плена — в августе 2006 года, когда к печати был подготовлен первый том его мемуаров «Луковые кольца».

Это признание произвело скандал — немецкое общество с трудом приняло такое прошлое (и, главное, его сокрытие) от одного из главных моральных авторитетов страны. Ведь Грасс десятилетиями был не просто утонченным автором, сочетающим в своих текстах стилистику барокко и сказок братьев Гримм с ироническим переиначиванием текстов Хайдеггера, но и знаменитым политическим активистом.
К примеру, он был одним из немногих немецких интеллектуалов, открыто выступавших против объединения Германии. Грасс видел в этом возвращение к имперскому национализму времен Бисмарка.

Как бы то ни было, родившийся 95 лет назад и умерший в 2015 году писатель со всеми своими противоречиями стал одним из символов послевоенной Германии, как страны, центральным элементом культурной жизни которой, стала попытка осмыслить своё «трудное прошлое».

А ещё Гюнтер Грасс был скульптором, сам иллюстрировал многие свои книги — и даже верстал для них суперобложки!

Слава КПСС, дропнув на днях свою «Биографию», кажется, сам заблудился в трех соснах метаиронии. Сейчас не до автобиографического искусства, а стиль «Кровостока» с меланхолическими коннотациями выглядит донельзя уныло. Тем более, здесь конфликтует карикатурный стиль Славы с его внезапной и необаятельной искренностью.

Текст поверхностный, а проблематика обсосана всеми от и до: травка, хопчик, хабаровские окраины, переезд в Петербург. Да и помимо скучного перечисления типичных событий, налицо отсутствие логических связей — «Горький бы не взял меня в союз писателей, ведь за каждым человеком стоит биография».

Симптоматично, что Слава поёт перед пустым залом. Но всё равно лучше Оксимирона!