Самое сложное и важное в завершении, расставании — вот это смирение.
Что всё, больше ничего не будет. Что бы я ни делала, всё.
И здесь гомон голосов.
Про «столько сил вложено, столько времени потрачено» — привет, нарциссический голос. Для которого завершение и утрата надежды равны поражению и океану стыда. «это я что-то не доделала». Младенческое всемогущество надламывается. В 20, 30, 40 — самое время, если не случилось в два.
Про «я недостаточно хороша», и тогда партнёр – не просто другой человек, а большой значимый взрослый, от внимания и любви которого зависит моё выживание. И нужно эту любовь заслужить любой ценой, даже если она щербатая и больная. Игра превращается в бесконечную, если другой на эту долгожданную любовь/признание/принятие в силу своих обстоятельств оказывается не способен.
Что всё, больше ничего не будет. Что бы я ни делала, всё.
И здесь гомон голосов.
Про «столько сил вложено, столько времени потрачено» — привет, нарциссический голос. Для которого завершение и утрата надежды равны поражению и океану стыда. «это я что-то не доделала». Младенческое всемогущество надламывается. В 20, 30, 40 — самое время, если не случилось в два.
Про «я недостаточно хороша», и тогда партнёр – не просто другой человек, а большой значимый взрослый, от внимания и любви которого зависит моё выживание. И нужно эту любовь заслужить любой ценой, даже если она щербатая и больная. Игра превращается в бесконечную, если другой на эту долгожданную любовь/признание/принятие в силу своих обстоятельств оказывается не способен.
❤3
Нина Рубштейн:
«Здоровая сепарация заканчивается тем, что человек в состоянии признать то ценное, что он получил в прошлом опыте и от людей, от которых он сепарировался, и взять это ценное с собой с уважением к прошлому. Для человека, который обесценивает прошлое, сепарация не заканчивается никогда».
«Здоровая сепарация заканчивается тем, что человек в состоянии признать то ценное, что он получил в прошлом опыте и от людей, от которых он сепарировался, и взять это ценное с собой с уважением к прошлому. Для человека, который обесценивает прошлое, сепарация не заканчивается никогда».
«Первичное состояние острой потребности в другом никогда не заканчивается. Мы никогда не становимся полностью обособленными от других и не можем полностью искоренить нашу базовую потребность в близости. В любом возрасте человек острее реагирует на социальную боль, являющуюся реакцией на смерть другого или на изоляцию от других, чем на физическую боль. Исследования современного нейробиолога Мэтью Либермана подтверждают, что Макиавелли неправильно расставил приоритеты — боль от утраты близкого человека для нас более травматична, чем потеря имущества.
Романтическая близость скорее восполняет нашу базовую неистребимую потребность в опекуне, а не основана, как полагал Фрейд, на эгоистичном желании удовлетворения сексуального инстинкта, сублимированном в чувство любви. Это обличает распространенный идеал романтической любви — абсолютное слияние влюбленных, отменяющих их самостоятельность»
«Мы формируем свою индивидуальность в травме, при этом не переставая до конца быть детьми. Поэтому взрослость — это не отмена изначальной боли отдаления от опекуна, а лишь выработка определенной степени толерантности к этой боли или компенсаторных механизмов, которые помогают ее заменить, но эта боль никогда полностью не исчезает, так как полностью не исчезает наша детская потребность быть одним целым с другим.
Мы всегда балансируем между слитностью и независимостью, никогда не переставая быть в определенной степени зависимыми и допуская независимость лишь настолько, насколько мы выработали толерантность к ее травматичности.
Взросление также, как и близость, сопряжено с удовольствием, но это скорее садомазохистическое удовольствие. Радость самостоятельности — приобретенная, поэтому человеку нужно ей учиться, в то время, как радость близости — ему знакома изначально».
«Продолжая находится внутри теологической перспективы, мы часто считаем свою готовность отдаться кому-то без остатка своей добродетелью и ставим в упрек другому отсутствие такой готовности. В действительности, готовность тотально слиться с другим или раствориться в нем — это не приобретенное качество, которым обоснованно гордиться, наоборот, такая готовность указывает на отсутствие тяжело и мучительно приобретаемой способности быть взрослым.
Нам не нужно учиться способности всецело отдавать себя другим, в нашей биологии она и так прописана в качестве базовой, взрослея, человек учится как раз противоположному – способности быть личностью, прошедшей через травму обособления.
Близкие отношения между взрослыми можно условно разграничить на два типа — зрелые и незрелые. Эти типы отношений находятся на разной шкале самостоятельности: незрелые отношения — это проигрывание детского типа абсолютной потребности в другом, тогда как зрелые — это отношения между людьми, которые вошли во вкус садомазохистической радости обособленности от других.
В первой форме отношений другой человеку нужен, он не может без него обойтись, во второй — человек скорее важен, чем нужен. Фразы “ты мне нужен” и “ты мне важен” — несут принципиально разные психологические нагрузки. Первая фраза означает “я без этого человека не смогу”, а вторая — “я без него обойдусь, но я выбираю его рассматривать как что-то важное в своей жизни"».
https://bit.ua/2017/10/reshe-1/
Романтическая близость скорее восполняет нашу базовую неистребимую потребность в опекуне, а не основана, как полагал Фрейд, на эгоистичном желании удовлетворения сексуального инстинкта, сублимированном в чувство любви. Это обличает распространенный идеал романтической любви — абсолютное слияние влюбленных, отменяющих их самостоятельность»
«Мы формируем свою индивидуальность в травме, при этом не переставая до конца быть детьми. Поэтому взрослость — это не отмена изначальной боли отдаления от опекуна, а лишь выработка определенной степени толерантности к этой боли или компенсаторных механизмов, которые помогают ее заменить, но эта боль никогда полностью не исчезает, так как полностью не исчезает наша детская потребность быть одним целым с другим.
Мы всегда балансируем между слитностью и независимостью, никогда не переставая быть в определенной степени зависимыми и допуская независимость лишь настолько, насколько мы выработали толерантность к ее травматичности.
Взросление также, как и близость, сопряжено с удовольствием, но это скорее садомазохистическое удовольствие. Радость самостоятельности — приобретенная, поэтому человеку нужно ей учиться, в то время, как радость близости — ему знакома изначально».
«Продолжая находится внутри теологической перспективы, мы часто считаем свою готовность отдаться кому-то без остатка своей добродетелью и ставим в упрек другому отсутствие такой готовности. В действительности, готовность тотально слиться с другим или раствориться в нем — это не приобретенное качество, которым обоснованно гордиться, наоборот, такая готовность указывает на отсутствие тяжело и мучительно приобретаемой способности быть взрослым.
Нам не нужно учиться способности всецело отдавать себя другим, в нашей биологии она и так прописана в качестве базовой, взрослея, человек учится как раз противоположному – способности быть личностью, прошедшей через травму обособления.
Близкие отношения между взрослыми можно условно разграничить на два типа — зрелые и незрелые. Эти типы отношений находятся на разной шкале самостоятельности: незрелые отношения — это проигрывание детского типа абсолютной потребности в другом, тогда как зрелые — это отношения между людьми, которые вошли во вкус садомазохистической радости обособленности от других.
В первой форме отношений другой человеку нужен, он не может без него обойтись, во второй — человек скорее важен, чем нужен. Фразы “ты мне нужен” и “ты мне важен” — несут принципиально разные психологические нагрузки. Первая фраза означает “я без этого человека не смогу”, а вторая — “я без него обойдусь, но я выбираю его рассматривать как что-то важное в своей жизни"».
https://bit.ua/2017/10/reshe-1/
bit.ua Медіа про життя і технології в ньому
“Я хотела отдать ему всю себя, а он…” Колонка Жюли Реше
Вариации выведенной в название фразы — частый лейтмотив жалоб обращающихся за психотерапевтической помощью, он не чужд людям любого пола и возраста. Попробуем проследить истоки мышления, обуславливающего возможность таких жалоб. Для западной культуры было…
❤1
Алексей Смирнов:
«Не заметил страха — жди ярости, не заметил ярости — жди, пока накроет отвращением или праведным гневом».
«Не заметил страха — жди ярости, не заметил ярости — жди, пока накроет отвращением или праведным гневом».
Джон Уэлвуд (психотерапевт, долгие годы исследующий связь между духовными практиками и западной психотерапией):
«Я вырос в семье, в которой практически не было отношений. И поэтому когда в 27 лет я впервые женился, а потом спустя всего три года развелся, я понял, что я не знаю и не понимаю про отношения ровным счетом ничего!
И я понял, что так происходит с большинством людей вокруг меня — мы просто женимся и становимся родителями в расчете на то, что это сработает само собой, но это не работает! И еще я понял, что в современном мире у брака, чтобы он выжил, должна быть какая-то глубинная, если хотите — духовная цель. Брак больше не держится только на удовольствии или поиске защищенности или финансовых интересах. Людям нужно что-то еще».
«Я вырос в семье, в которой практически не было отношений. И поэтому когда в 27 лет я впервые женился, а потом спустя всего три года развелся, я понял, что я не знаю и не понимаю про отношения ровным счетом ничего!
И я понял, что так происходит с большинством людей вокруг меня — мы просто женимся и становимся родителями в расчете на то, что это сработает само собой, но это не работает! И еще я понял, что в современном мире у брака, чтобы он выжил, должна быть какая-то глубинная, если хотите — духовная цель. Брак больше не держится только на удовольствии или поиске защищенности или финансовых интересах. Людям нужно что-то еще».
Forwarded from Татьяна Никонова, феминистка и гедонистка
«Мне тут на днях рассказали о МАК-упражнении на запрос: „хочу мужа“, идея проста и подойдёт для „хочу ребёнка“, „хочу диссертацию“, „хочу быть владычицей морскою“ и вообще любых „хочу“
Суть его в том, что с одной стороны с помощью карточек вы выкладываете (ассоциативно-метафорическую) визуализацию того, что вам даст условный „муж“ (Ребенок, диссертация — нужное вставить), а с другой — такой же ряд того, что придётся потерять после „приобретения“
Нравится мне этот „движок“, ох, нравится. Для тех, кто ждёт „настоящего мужчину“, решателя проблем, друга, поддержку, того, кто будет меня любить, — это может быть очень целительно. Он будет решать проблемы, а отдать придётся независимость. Нет, он не будет спрашивать что купить и куда ехать, он же решает. А если вы полагаете, что он будет советоваться, значит, и решать будет меньше и часть проблем придётся брать на себя. „Он будет любить только меня“, — за это нужно будет встретиться с его ревностью, например , не самое приятное чувство.
Ребёнок — нет, я не понимаю абстрактное „счастье материнства“ в рамках одной конкретной жизни, конкретнее: что вы думаете или думали получить, когда „хочу ребёнка“? И что теряешь и тратишь симметрично этому приобретению? Как минимум, время, финансы, свободу передвижения (особенно в первые годы его жизни).
Диссертация, карьера, своё дело: что это даст? И что отнимет?
Словом, простая идея о том, что новое, приходя в жизнь, может занимать основательное место, а в сутках 24 часа и что-то прежнее придётся урезать, поменять, отложить или забыть. Потому что на этапе представлений о желаемом у людей часты идеализации или им кажется, что вот будет все по-старому и ещё „сверху бантик“
Поэтому ещё так ценен инсайдерский опыт, разный, а не только фасадного незамутненного счастья. Коллега на днях написала „долгосрочные отношения много дают. Но и забирают много“ — это правда, они требуют к себе внимания. Матери, которые постят не только парадные фото младенцев, но и пишут о боли в спине, бессонных ночах, невозможности полноценно работать. — вот прямо спасибо вам.
Ну и в обратном направлении: для тех, кто жалуется, что „приобретённое“ многого лишает: дети бесят, отнимают силы и время? Создайте ряд про то, что они дают. Или что вы подзабыли, они должны были бы давать. Напрягают отношения, вы устали не слышать слов любви, — в ряду, „что получаю“ может обнаружиться, что он разгребает вашу машину из-под сугроба, молча, вам и просить не надо
Для закончившихся отношений: что они мне дали и что забрали?»
Марина Травкова (https://www.facebook.com/travkovam/posts/10210832329546195)
#цитаты
Суть его в том, что с одной стороны с помощью карточек вы выкладываете (ассоциативно-метафорическую) визуализацию того, что вам даст условный „муж“ (Ребенок, диссертация — нужное вставить), а с другой — такой же ряд того, что придётся потерять после „приобретения“
Нравится мне этот „движок“, ох, нравится. Для тех, кто ждёт „настоящего мужчину“, решателя проблем, друга, поддержку, того, кто будет меня любить, — это может быть очень целительно. Он будет решать проблемы, а отдать придётся независимость. Нет, он не будет спрашивать что купить и куда ехать, он же решает. А если вы полагаете, что он будет советоваться, значит, и решать будет меньше и часть проблем придётся брать на себя. „Он будет любить только меня“, — за это нужно будет встретиться с его ревностью, например , не самое приятное чувство.
Ребёнок — нет, я не понимаю абстрактное „счастье материнства“ в рамках одной конкретной жизни, конкретнее: что вы думаете или думали получить, когда „хочу ребёнка“? И что теряешь и тратишь симметрично этому приобретению? Как минимум, время, финансы, свободу передвижения (особенно в первые годы его жизни).
Диссертация, карьера, своё дело: что это даст? И что отнимет?
Словом, простая идея о том, что новое, приходя в жизнь, может занимать основательное место, а в сутках 24 часа и что-то прежнее придётся урезать, поменять, отложить или забыть. Потому что на этапе представлений о желаемом у людей часты идеализации или им кажется, что вот будет все по-старому и ещё „сверху бантик“
Поэтому ещё так ценен инсайдерский опыт, разный, а не только фасадного незамутненного счастья. Коллега на днях написала „долгосрочные отношения много дают. Но и забирают много“ — это правда, они требуют к себе внимания. Матери, которые постят не только парадные фото младенцев, но и пишут о боли в спине, бессонных ночах, невозможности полноценно работать. — вот прямо спасибо вам.
Ну и в обратном направлении: для тех, кто жалуется, что „приобретённое“ многого лишает: дети бесят, отнимают силы и время? Создайте ряд про то, что они дают. Или что вы подзабыли, они должны были бы давать. Напрягают отношения, вы устали не слышать слов любви, — в ряду, „что получаю“ может обнаружиться, что он разгребает вашу машину из-под сугроба, молча, вам и просить не надо
Для закончившихся отношений: что они мне дали и что забрали?»
Марина Травкова (https://www.facebook.com/travkovam/posts/10210832329546195)
#цитаты
После расставания может статься, что те вещи, которые были чем-то само собой разумеющимся, оказываются очень ценными. И ценность удаётся осознать, утратив.
Например, если муж всегда носил все тяжёлые вещи, то сейчас покупка пары упаковок керамической плитки или стиральной машинки превращается в небольшое путешествие. Выбрать, доехать, погрузить, заказать доставку, донести/довезти, подключить или нанять специальных людей.
Для кого-то таким новым может оказаться что-то иное, столь или не столь очевидное. Оплата коммунальных счетов или общение с соседями. Выбор, куда поехать в путешествие, или вождение машины. Покупка квартиры или продуктов домой. Что-то маленькое, не очень заметное, или весомое и внезапно неподъемное.
И научение с этим новым обходиться может нести в себе много напряжения и при этом стать символическим процессом ещё большего взросления. Будь это ремонт, покупка машины, приготовление ужинов или просто оплата счетов.
Например, если муж всегда носил все тяжёлые вещи, то сейчас покупка пары упаковок керамической плитки или стиральной машинки превращается в небольшое путешествие. Выбрать, доехать, погрузить, заказать доставку, донести/довезти, подключить или нанять специальных людей.
Для кого-то таким новым может оказаться что-то иное, столь или не столь очевидное. Оплата коммунальных счетов или общение с соседями. Выбор, куда поехать в путешествие, или вождение машины. Покупка квартиры или продуктов домой. Что-то маленькое, не очень заметное, или весомое и внезапно неподъемное.
И научение с этим новым обходиться может нести в себе много напряжения и при этом стать символическим процессом ещё большего взросления. Будь это ремонт, покупка машины, приготовление ужинов или просто оплата счетов.
❤3
Вероника Хлебова вот о насущном:
«Один из партнеров в терапии, другой — нет. Каковы перспективы?
Друзья, не стройте иллюзий. Терапия, особенно долгосрочная, – это путь к сепарации, отдельности и взрослению.
То есть такой человек будет все больше ощущать свою отдельность, заявлять о своих чувствах и желаниях, говорить о границах. Поначалу, это будет, конечно, протест против "матери" и "отца" в духе "Отстаньте от меня! У меня есть границы!" или "Примите же меня! У меня есть чувства!".
Постепенно от подросткового протеста против родителей взрослеющий человек переходит к принятию родительских ограничений. Могут только то, что могут, а больше — не могут.
Заодно он оставляет в покое и всех остальных людей, переставая требовать бережного обращения со своими чувствами и границами. Фокус извне смешается на себя, на ощущение своих психологических прав, свобод и ответственности за себя.
Другой партнёр, который не в терапии, вынужден столкнуться с изменениями и отреагировать на них. И теперь многое зависит от его ограничений и наличия ресурса. Если ограничения серьезные, пограничные, то такой человек не сможет вынести тревогу потери контроля и будет изо всех сил сохранять привычное положение вещей. Могут начаться конфликты и скандалы.
Если Другой обладает достаточным ресурсом, он с меньшим страхом воспримет изменения и даже будет рад, потому что ему теперь тоже можно говорить про чувства и желания.
Вариантов исхода событий не слишком много: развод и совместные изменения, которые делают отношения более глубокими и близкими.
Совсем непредсказуемым может быть финал, когда партнёр-в-терапии обладает меньшим ресурсом, чем партнёр-не-в-терапии.
Или когда изменения начались слишком поздно, семейный кризис достиг апогея, и гангрена уже началась».
«Один из партнеров в терапии, другой — нет. Каковы перспективы?
Друзья, не стройте иллюзий. Терапия, особенно долгосрочная, – это путь к сепарации, отдельности и взрослению.
То есть такой человек будет все больше ощущать свою отдельность, заявлять о своих чувствах и желаниях, говорить о границах. Поначалу, это будет, конечно, протест против "матери" и "отца" в духе "Отстаньте от меня! У меня есть границы!" или "Примите же меня! У меня есть чувства!".
Постепенно от подросткового протеста против родителей взрослеющий человек переходит к принятию родительских ограничений. Могут только то, что могут, а больше — не могут.
Заодно он оставляет в покое и всех остальных людей, переставая требовать бережного обращения со своими чувствами и границами. Фокус извне смешается на себя, на ощущение своих психологических прав, свобод и ответственности за себя.
Другой партнёр, который не в терапии, вынужден столкнуться с изменениями и отреагировать на них. И теперь многое зависит от его ограничений и наличия ресурса. Если ограничения серьезные, пограничные, то такой человек не сможет вынести тревогу потери контроля и будет изо всех сил сохранять привычное положение вещей. Могут начаться конфликты и скандалы.
Если Другой обладает достаточным ресурсом, он с меньшим страхом воспримет изменения и даже будет рад, потому что ему теперь тоже можно говорить про чувства и желания.
Вариантов исхода событий не слишком много: развод и совместные изменения, которые делают отношения более глубокими и близкими.
Совсем непредсказуемым может быть финал, когда партнёр-в-терапии обладает меньшим ресурсом, чем партнёр-не-в-терапии.
Или когда изменения начались слишком поздно, семейный кризис достиг апогея, и гангрена уже началась».
С супервизорской группы:
то, что делали с клиентом, то и клиент будет делать со своим терапевтом
то, что делали с клиентом, то и клиент будет делать со своим терапевтом
😢1
Лечит, конечно, не время само по себе. Но на каждый из процессов и этапов горевания правда нужно время. Хорошо, если удаётся пройти за полгода (менее вряд ли). Или за год. Но, понятное дело, темп у каждого свой. И сложности с теми или иными чувствами (и, соответственно, условными «стадиями» горевания).
Нина Рубштейн:
Есть три волшебных чувства: разочарование, печаль и бессилие.
Если в горе не принято чувствовать приступы жизни, то в жизни не принято чувствовать эти три чувства.
Разочарование —необходимая ступенька к мудрости. Разочаровываясь, мы принимаем мир трезво, таким, каков он есть, без идеализаций, без «розовых очков». Очень чистое состояние.
Вот способны ли мы любить мир таковым — это вопрос собственной духовной зрелости. Большинство людей разочаровываются и не любят. А зря, потому что любовь исцеляет прежде всего душу самого любящего.
Но в этом нет ничего удивительного: разочароваться и не удариться в обесценивание — это работа духа, довольно трудная, когда мы не даём духу пасть в низкие страсти, а держим его, как глубокую ноту на длинном выдохе, не давая ей соскользнуть. Вокалисты меня поймут.
Печаль — сырье для любви и мудрости. Очищенная печаль и есть любовь. Когда говорят о том, что душа должна трудиться и день, и ночь, это в том числе о принятии печали как золотой руды, из которой выплавляется любовь.
Печаль связана с дыханием и плачем. Когда мы разочарованы в связи с потерей, в том числе иллюзий, плач является естественной реакцией, как очищающий поток, освобождающий от обломков старого. Но если плакать запрещено, мы останавливаем свое дыхание, сжимая много разных мелких мышц в груди (сердечная боль), горле (ком в горле), вокруг глаз (головная боль) и так далее.
Становясь взрослее, когда мы уже научены в детстве не плакать, первое, с чем мы сталкиваемся при печали, — это с этими спазмами, и мы решаем, что печалиться — это больно. Но больно, на самом деле, ни о чём не печалиться. Если дышать глубоко и давать слезам течь, все расслабляется и боль уходит.
Бессилие (не путать с апатией) — это состояние, когда силы не мобилизованы ни на какое действие, потому что никакое действие не нужно. Если вы разочарованы в старом, а нового ещё не выстроилось, то и нет предмета действия. Есть только то, что есть: разрушение старого и отсутствие нового, творческая пустота. Из этой творческой пустоты, если не пытаться от нее сбежать, новое вырастает само, складываясь из крошечных паззлов. Но если запрещено быть бессильным, мы искусственно мобилизуем свои ресурсы, и... мы не можем создать ими ничего другого, кроме как новую версию старого. Быть в бессилии трудно не потому, что «нельзя ничего изменить и это ужасно».
Быть в бессилии трудно, поскольку трудно не поддаться соблазну искусственно мобилизоваться и настроить старых конструкций, или, разрывая задницу на британский флаг, попытаться изобрести что-то офигенно новое. Получится, опять же, новая версия старого.
Для того чтобы не чувствовать разочарования, печали и бессилия, многие обесценивают себя или окружение, столкнувшись с неудачей, поскольку позиция «я сверху» или «я снизу» объясняет неудачу и как бы делает устойчивым в жёсткой картине мира. Однако обесценивание не обновляет, а закрывает человека в консервную банку.
Бессилие, разочарование и печаль — мягкие, неуловимые, неустойчивые, изменчивые состояния, текучие и не поддающиеся контролю. И если много страха в человеке, ему трудно выдерживать их течение, поэтому он пытается заковать их обесцениванием в жёсткую конструкцию, останавливая таким образом обновление себя, течение творческой энергии.
Все состояния цикличны: очарование, наращивание возбуждения, реализация энергии, столкновение с трудностями, узнавание, разочарование, печаль, бессилие, творческая пустота. Каждый цикл приносит новый опыт, развивает действительно ценные отношения или разрушает те, что исчерпали свой потенциал.
Есть три волшебных чувства: разочарование, печаль и бессилие.
Если в горе не принято чувствовать приступы жизни, то в жизни не принято чувствовать эти три чувства.
Разочарование —необходимая ступенька к мудрости. Разочаровываясь, мы принимаем мир трезво, таким, каков он есть, без идеализаций, без «розовых очков». Очень чистое состояние.
Вот способны ли мы любить мир таковым — это вопрос собственной духовной зрелости. Большинство людей разочаровываются и не любят. А зря, потому что любовь исцеляет прежде всего душу самого любящего.
Но в этом нет ничего удивительного: разочароваться и не удариться в обесценивание — это работа духа, довольно трудная, когда мы не даём духу пасть в низкие страсти, а держим его, как глубокую ноту на длинном выдохе, не давая ей соскользнуть. Вокалисты меня поймут.
Печаль — сырье для любви и мудрости. Очищенная печаль и есть любовь. Когда говорят о том, что душа должна трудиться и день, и ночь, это в том числе о принятии печали как золотой руды, из которой выплавляется любовь.
Печаль связана с дыханием и плачем. Когда мы разочарованы в связи с потерей, в том числе иллюзий, плач является естественной реакцией, как очищающий поток, освобождающий от обломков старого. Но если плакать запрещено, мы останавливаем свое дыхание, сжимая много разных мелких мышц в груди (сердечная боль), горле (ком в горле), вокруг глаз (головная боль) и так далее.
Становясь взрослее, когда мы уже научены в детстве не плакать, первое, с чем мы сталкиваемся при печали, — это с этими спазмами, и мы решаем, что печалиться — это больно. Но больно, на самом деле, ни о чём не печалиться. Если дышать глубоко и давать слезам течь, все расслабляется и боль уходит.
Бессилие (не путать с апатией) — это состояние, когда силы не мобилизованы ни на какое действие, потому что никакое действие не нужно. Если вы разочарованы в старом, а нового ещё не выстроилось, то и нет предмета действия. Есть только то, что есть: разрушение старого и отсутствие нового, творческая пустота. Из этой творческой пустоты, если не пытаться от нее сбежать, новое вырастает само, складываясь из крошечных паззлов. Но если запрещено быть бессильным, мы искусственно мобилизуем свои ресурсы, и... мы не можем создать ими ничего другого, кроме как новую версию старого. Быть в бессилии трудно не потому, что «нельзя ничего изменить и это ужасно».
Быть в бессилии трудно, поскольку трудно не поддаться соблазну искусственно мобилизоваться и настроить старых конструкций, или, разрывая задницу на британский флаг, попытаться изобрести что-то офигенно новое. Получится, опять же, новая версия старого.
Для того чтобы не чувствовать разочарования, печали и бессилия, многие обесценивают себя или окружение, столкнувшись с неудачей, поскольку позиция «я сверху» или «я снизу» объясняет неудачу и как бы делает устойчивым в жёсткой картине мира. Однако обесценивание не обновляет, а закрывает человека в консервную банку.
Бессилие, разочарование и печаль — мягкие, неуловимые, неустойчивые, изменчивые состояния, текучие и не поддающиеся контролю. И если много страха в человеке, ему трудно выдерживать их течение, поэтому он пытается заковать их обесцениванием в жёсткую конструкцию, останавливая таким образом обновление себя, течение творческой энергии.
Все состояния цикличны: очарование, наращивание возбуждения, реализация энергии, столкновение с трудностями, узнавание, разочарование, печаль, бессилие, творческая пустота. Каждый цикл приносит новый опыт, развивает действительно ценные отношения или разрушает те, что исчерпали свой потенциал.
❤1
Анна Забелоцкая о слезах, которые не приносят облегчения:
«Давно хотела написать пост о слезах.
Часто слышу от людей (от клиентов, в том числе), что слезы не приносят им облегчения. Напротив, становится только хуже: плачешь , плачешь… а потом появляются головная боль, бессонница, ком в горле, усталость, напряжение во всем теле. Так происходит всякий раз, когда человек плачет «в себя». Плач в себя — это не обязательно плач в подушку, когда никого нет рядом. Можно плакать в присутствии людей, даже близких, но не им.
Существует множество причин, почему человек плачет в себя. Этому могут препятствовать разного рода установки и (что важнее всего!) эмоции , сопровождающие эти установки.
Например, стыд (установка: унизительно показывать другому человеку, что у тебя есть больные места и что ты уязвим), вина (нельзя грузить людей своими переживаниями, у них и без того забот хватает), страх (слабых принято добивать, как бракованных, чтобы не мучились, бедолаги), разочарование (все равно никто не в силах понять, что у меня на душе).
Обычно принять считать, что слёз, адресованных кому-то, банально может не быть в опыте. Не думаю, что это так. Ребенок всегда плачет кому-то (чаще всего — маме). Просто, если он испытал стыд, вину, страх и разочарование ещё до того, как сумел дать называние этим переживаниям, такой опыт оказывается вытесненным и посему забытым. Но он есть. Я верю в то, что он есть у каждого из нас.
Если получается с ним соприкоснуться в жизни или в терапии, то и слезы выходят совсем другие. В этих слезах облегчение, нежность к себе, благодарность. И вот это незабываемое ощущение, что тебя видят и слышат таким, каким ты смутно себя подозреваешь, но часто не можешь сформулировать в словах.
Это и есть тот самый выход из ямы тотального одиночества, где ты порою бываешь невидим и неслышим настолько, что и сам начинаешь сомневаться в своем существовании».
«Давно хотела написать пост о слезах.
Часто слышу от людей (от клиентов, в том числе), что слезы не приносят им облегчения. Напротив, становится только хуже: плачешь , плачешь… а потом появляются головная боль, бессонница, ком в горле, усталость, напряжение во всем теле. Так происходит всякий раз, когда человек плачет «в себя». Плач в себя — это не обязательно плач в подушку, когда никого нет рядом. Можно плакать в присутствии людей, даже близких, но не им.
Существует множество причин, почему человек плачет в себя. Этому могут препятствовать разного рода установки и (что важнее всего!) эмоции , сопровождающие эти установки.
Например, стыд (установка: унизительно показывать другому человеку, что у тебя есть больные места и что ты уязвим), вина (нельзя грузить людей своими переживаниями, у них и без того забот хватает), страх (слабых принято добивать, как бракованных, чтобы не мучились, бедолаги), разочарование (все равно никто не в силах понять, что у меня на душе).
Обычно принять считать, что слёз, адресованных кому-то, банально может не быть в опыте. Не думаю, что это так. Ребенок всегда плачет кому-то (чаще всего — маме). Просто, если он испытал стыд, вину, страх и разочарование ещё до того, как сумел дать называние этим переживаниям, такой опыт оказывается вытесненным и посему забытым. Но он есть. Я верю в то, что он есть у каждого из нас.
Если получается с ним соприкоснуться в жизни или в терапии, то и слезы выходят совсем другие. В этих слезах облегчение, нежность к себе, благодарность. И вот это незабываемое ощущение, что тебя видят и слышат таким, каким ты смутно себя подозреваешь, но часто не можешь сформулировать в словах.
Это и есть тот самый выход из ямы тотального одиночества, где ты порою бываешь невидим и неслышим настолько, что и сам начинаешь сомневаться в своем существовании».
«Люди, переживающие созависимость, настолько боятся угрозы расставания, что предпочитают действовать и думать за другого вместо того, чтобы непредвзято посмотреть на его поведение и решить, хотят ли они быть рядом с таким человеком».
«Созависимые люди часто стремятся отправить к психологу партнёра или пойти вместе с ним к семейному специалисту. Но, возможно, длительная индивидуальная работа станет для человека, который хочет научиться делать центром своей жизни себя, а не других, лучшим решением».
http://www.wonderzine.com/wonderzine/life/life/233681-codependency?utm_source=vk.com&utm_medium=social&utm_campaign=chto-takoe-sozavisimye-otnosheniya-i-kak-by
«Созависимые люди часто стремятся отправить к психологу партнёра или пойти вместе с ним к семейному специалисту. Но, возможно, длительная индивидуальная работа станет для человека, который хочет научиться делать центром своей жизни себя, а не других, лучшим решением».
http://www.wonderzine.com/wonderzine/life/life/233681-codependency?utm_source=vk.com&utm_medium=social&utm_campaign=chto-takoe-sozavisimye-otnosheniya-i-kak-by
Wonderzine
Созависимые отношения:
Как перестать цепляться за партнёра
Как перестать цепляться за партнёра
Когда забота о близких переходит границы
Официальный ритуал (развод, антиштамп в паспорте) может стать очень освобождающим. Хотя, казалось бы, это ведь всего лишь дань социальной игре.
При особой внимательности сей ритуал может стать точкой перехода в новый статус и тем, что позволит пройти от отчаяния к смирению. Продвинуть процесс завершения ещё чуть дальше, вперёд.
Вариант «разъехаться, а потом когда-нибудь развестись» вполне рабочий, но в отдельных случаях он может хорошо работать на сохранение надежды.
При особой внимательности сей ритуал может стать точкой перехода в новый статус и тем, что позволит пройти от отчаяния к смирению. Продвинуть процесс завершения ещё чуть дальше, вперёд.
Вариант «разъехаться, а потом когда-нибудь развестись» вполне рабочий, но в отдельных случаях он может хорошо работать на сохранение надежды.
Forwarded from Wonderzine
Наш редактор Дима Куркин погрузился в удивительный мир сологамии и узнал, зачем люди по всему миру женятся/выходят замуж за самих себя. Примечательно, что основная аудитория сологамных браков — незамужние и разведённые женщины; нетрудно додумать, что это связано с большей стигмой — не состоять в отношениях женщинам не только невыгодно финансово (про это мы рассказывали тут), но и тяжело психологически. Так что осознанный выбор одиночества и свадьба для себя любимой и единственной — это не только красивый жест, но и явная критика современного брака и стереотипов об отношениях. Короче, всё это очень интересно, подробнее о сологамии тут.
А вы бы вышли замуж за саму себя/женились на самом себе?
💍 да, и умру с собой в один день
💔 да, но боюсь своего отказа
🌚 нет, лучше разведусь с собой
А вы бы вышли замуж за саму себя/женились на самом себе?
💍 да, и умру с собой в один день
💔 да, но боюсь своего отказа
🌚 нет, лучше разведусь с собой
Терапийное:
«Мне не обязательно тебя поглощать, чтобы быть с тобой в отношениях. Тем более, что отношения с едой довольно краткосрочные»
«Мне не обязательно тебя поглощать, чтобы быть с тобой в отношениях. Тем более, что отношения с едой довольно краткосрочные»
🔥3
Forwarded from Татьяна Никонова, феминистка и гедонистка
В США, как и в России, разводов очень много, статистик Нейтан Яу из UCLA посчитал, кто чаще всего разводится или наоборот, реже, по ссылке есть интерактивная инфографика.
Хуже всего дела обстоят у тех, кто больше всего передвигается — стюардесс и дальнобойщиков (видимо, они просто редко бывают дома, вот брак и не выдерживает). Архитекторы, инженеры и программисты разводятся реже всего. Чем больше люди зарабатывают, тем реже случаются разводы (моя гипотеза — дело в том, что вступают в брак осторожнее). Поэтому одним из самых ненадежных будет брак с барменом. Безработные разводятся чаще имеющих занятость.
Так что соберетесь вступать в брак в США с мыслью прожить всю жизнь вместе — вам понадобятся программисты, архитекторы или хирурги с хорошим рабочим контрактом. А еще лучше — сами ими становитесь, это гораздо надежнее.
https://flowingdata.com/2017/07/25/divorce-and-occupation/
#новости
Хуже всего дела обстоят у тех, кто больше всего передвигается — стюардесс и дальнобойщиков (видимо, они просто редко бывают дома, вот брак и не выдерживает). Архитекторы, инженеры и программисты разводятся реже всего. Чем больше люди зарабатывают, тем реже случаются разводы (моя гипотеза — дело в том, что вступают в брак осторожнее). Поэтому одним из самых ненадежных будет брак с барменом. Безработные разводятся чаще имеющих занятость.
Так что соберетесь вступать в брак в США с мыслью прожить всю жизнь вместе — вам понадобятся программисты, архитекторы или хирурги с хорошим рабочим контрактом. А еще лучше — сами ими становитесь, это гораздо надежнее.
https://flowingdata.com/2017/07/25/divorce-and-occupation/
#новости
Когда мифический партнёр теряет силу быть могущественным добрым волшебником, который будет обо мне заботиться — а я теряю власть вот так управлять другим, чтобы он жил только для меня,
появляется возможность всем нам обрести своей реальный размер, встать на равных, выйти из отношений вертикальных, где партнёр – не просто взрослый и свободный другой человек, а нечто большее (родитель, тот, кто заботится, тот, кто защищает от мира или придаёт смысл).
И тогда оказывается, что есть не одна планета, возле которой мир крутится. Все планеты возвращаются к своему — примерно равному – размеру.
Ландшафт полностью перестраивается.
появляется возможность всем нам обрести своей реальный размер, встать на равных, выйти из отношений вертикальных, где партнёр – не просто взрослый и свободный другой человек, а нечто большее (родитель, тот, кто заботится, тот, кто защищает от мира или придаёт смысл).
И тогда оказывается, что есть не одна планета, возле которой мир крутится. Все планеты возвращаются к своему — примерно равному – размеру.
Ландшафт полностью перестраивается.