Так как терапия — процесс не бесконечный, какие-то важные путешествия с клиентами естественным образом завершаются. Здорово, когда клиент решает сделать этот процесс совместным (каким он и является): выбрать время для завершающей встречи, бережно вместе перебрать ценное, отбросить ненужное, заметить себя, свои изменения и свой весомый вклад на пути к большей ясности и радости.

И так как некоторые путешествия заканчиваются, сейчас у меня появилось несколько тёплых мест для индивидуальных консультаций и регулярной терапии. Очно в Петербурге (м. Петроградская) или онлайн. Может быть, это место для начала какого-то вашего путешествия.

Макс Пестов — «Терапия отношениями» — об отношениях в терапии и жизни.

Задача терапевта заключается в том, чтобы быть с клиентом в то время, пока он переходит от инфантильной к здоровой зависимости в качестве промежуточного объекта, в качестве опоры, от которой необходимо оттолкнуться.

Терапевт может придать клиенту «вторую космическую» скорость для того, чтобы он в конечном счете, после бесконечных вращений вокруг тонких и чрезвычайно важных тем, смог пережить сепарацию с терапевтом и быть способным строить не только искусственные терапевтические, но и вполне обычные, человеческие отношения. То есть психотерапия — это создание определенной иллюзии, которая необходима для интеграции в реальность. Мне нравится метафора про некую «несгораемую сумму» эмоциональности, которую можно взять с собой и в дальнейшем создать на ее основе фундамент для построения равных отношений, лишенных требовательности и исключительности.

Выход из слияния всегда оказывает очень болезненным, но при этом чрезвычайно важным. Часто кризис слияния переживается с отчаянием, кажется, что состояние только ухудшается и отсутствие опор приводит к страху тотальной потери себя. Соответственно, это сопровождает огромный соблазном вернуться к привычным моделям отношений. Но если с помощью терапевта удается в этом месте задержаться, тогда знакомство с собой происходит как будто бы с нуля, заново, с удивлением и трепетом. Вот это воодушевление и изумление от того, каким я еще могу быть, становится важным ресурсным компонентом изменений. Словно бы инъекция реальностью начинает расходиться по тканям, делая возможное существующим.

Определение эмоциональной зависимости, которое даёт Макс Пестов в одноимённой книге:

«Эмоциональная зависимость является <...> универсальным способом избежать отношений, подразумевающих близость, открытость и экзистенциальное присутствие партнёров.

В зависимых отношениях оба партнёра имеют черты характера по зависимому типу, однако конфигурация личностных особенностей выстраивается по комплементарному порядку. Так, более выраженная инфантильность и подчиняемость одного будет сочетаться с более развитым функциональным использованием партнёра у другого».

С партнёром, склонным к зависимым отношениям, не так страшно.

С ним нет такого риска нарваться на интенсивное переживание сепарационной тревоги, как с партнёром самостоятельным и достаточно автономным, обладающим своей отдельной интересной жизнью. С самостоятельным и отдельным как раз возможны отношения, построенные на взаимной радости и удовольствии (взамен жизненной и эмоциональной зависимости друг от друга) — ценности иного порядка, но для этого нужна и способность выносить напряжение иного порядка. Сильнее, мощнее.

В момент отделения и отдаления (временной разлуки, возвращения к своим привычным делам) может накрывать сепарационной тревогой, если ранее не была пройдена безопасная привязанность к первыми значимыми фигурами (родителями и иже с ними). И каждый раз немного как в первый раз. Сложно совсем уж уйти от сепарационной тревоги, но можно научиться легче её проживать и себе в этом процессе интенсивно помогать.

Макс Пестов — «Эмоциональная зависимость» (о боли, ценности и горевании).

Ещё одна путаница, которая случается в зависимых отношениях, — это смешение боли и ценности. Если отношения завершаются, испытывать психическую боль и завершать работу горя является совершенно естественным. Более того, душевные страдания появляются, даже если отношения были изматывающими и нересурсными.

Для зависимого клиента появление боли в ответ на угрозу расставания является непременным свидетельством ценности этих отношений. Разумеется, следующий шаг — попытка их реабилитации — оказывается вполне логичным. На деле же выясняется, что боль возникает как реакция на утрату иллюзии об удовлетворении инфантильных потребностей в защите, опеке и безопасности. То есть, завершение зависимых отношений как будто выбрасывает аддикта в совершенно новое и незнакомое для него измерение, в котором пока нет возможности ориентироваться. И это вполне может оказаться решаемой терапевтической задачей.

Илья Латыпов — «Неразделенные чувства — не унижение»

С грустью отметили сегодня, что во внутренней иерархии многих людей тот, кто прямо говорит о своих чувствах по отношению к другому (о привязанности, нежности, любви, о том, что скучает) автоматически становится ниже того, кто не испытывает «в ответку» похожих чувств.

Скажешь: «я соскучился», а в ответ молчание — и тогда тот, кто поделился, может почувствовать себя униженным, а молчащий — выше в иерархии, потому что не нуждается, а значит якобы никак не зависит от другого. А независимость — это, дескать, признак силы, достоинства и уверенности. И с такой иерархией многие люди до упора скрывают свою потребность в другом — чтобы не сталкиваться не только с отвержением, но и с унижением, падением на несколько ступенек с ослепительной, пусть и холодной, вершины превосходства.

Бывает очень трудно не обесценить свои чувства и не унизить себя только потому, что чувства не разделили. Но выход из этой «эмоциональной иерархии» именно в этом — не обесценивать. Это моя нежность, это моя любовь, мой интерес, моя привязанность и — да, мне больно, что ты их не разделяешь, но это мои чувства, и мне ценно, что моя душа может рождать их. Моя отвергнутая нежность к человеку не найдет выхода и умрет, но останется нежностью, а я — человеком, способным на это переживание.

Самое сложное и важное в завершении, расставании — вот это смирение. Звучит благостно, а в корне этого процесса — отчаяние.

Всё, больше ничего не будет.
Что бы я ни делал.
Всё.

И здесь гомон голосов.

Про «столько сил вложено, столько времени потрачено» — привет, нарциссический голос. Для которого завершение и утрата надежды равны поражению и океану стыда. «Это я что-то не доделал». Младенческое всемогущество надламывается. В 20, 30, 40 — самое время, если не случилось в два.

Про «я недостаточно хорош», и тогда партнёр – не просто другой человек, а большой значимый взрослый, от внимания и любви которого зависит моё выживание. И нужно эту любовь заслужить любой ценой, даже если она щербатая и больная. Игра превращается в бесконечную, если другой на эту долгожданную любовь/признание/принятие в силу своих обстоятельств оказывается не способен.

Евгения Андреева:

«Кризисная терапия сложна и интересна тем, что мы являемся свидетелями того, что между... Это время между умиранием и рождением.

И здесь нельзя потерять ни того, ни другого.

Человек теряет что-то ценное. Возможность, человека, время, ситуацию. Может даже он утрачивает что-то одно замечательное, а получает что-то другое замечательное.

Кажется, хорошо же все. Отчего так горько? Мы имеем дело с потерей — вот от чего.

От этого человек злится, надеется, отчаивается, горюет — и все это в хаотичном порядке.

И в этот момент мы рядом и мы не спорим с этим, не сомневаемся, а ищем и ищем способы присутствия рядом... Помогаем ему быть в мире, котором больше нет чего-то важного.

Одновременно с этим человек обнаруживает себя в чем-то новом. Это может быть что-то неясное, неопределенное, пока имеющее сомнительную ценность, просто потому что в момент выбора мы никогда не знаем, что выбираем.

И в этот момент мы помогаем обнаруживать то, что неизменно и что есть. Самое простое — это способность стоять на ногах, силу в теле, возможность видеть и слышать. Помогаем вспоминать, какие способы поддержки у человека есть и обнаруживать новые...

Сначала он сердится и не хочет отвлекаться от боли, словно мы предлагаем ему предать то, что он так долго любил. У него есть основания для этого. И здесь важно не торопиться.

Но если удается сохранить в душе место для утраченного, сохранить память и ценность, то через какое-то время вдруг мы увидим, что ему становится любопытно, кто же он теперь и какая его жизнь...»

Катя Хломова — «Про отношения и ценность»

🌿 Чем меньше партнёры признают ценность друг друга, чем меньше они говорят о ней (ценность как конструктивный регулятор в отношениях), тем больше в отношениях власти и контроля (деструктивный регулятор).

🌿 Когда мы не можем почувствовать свою ценность в отношениях через конструктивные формы (диалог, нежность, забота), то мы начинаем неосознанно «выбивать» эту ценность, пытаясь контролировать партнёра и властвуя над ним.

🌿 Что делать?
— подумать, в чем ценность: моя, партнёра, этих отношений;
— как я даю ему (ей) понять, что он мне ценен и получаю ли эту обратную связь от него (от нее)?
— можем ли мы говорить об этом?

🌿 До тех пор пока мы не вернём ценность, регулировать отношения будут контроль и власть. Потому что каждый из нас осознанно или нет хочет чувствовать себя значимым.

Отношения для созависимых — простой способ уцепиться за смысл, обнаружить его. Отдать смысл на аутсорс.

«Теперь мы вместе, и можно не задумываться о сложном, вечном, не тревожиться о том, чего хочу я и какой я, заботиться и думать о партнере».

В такой ситуации влюблённость и начало отношений обладают наркотическим эффектом — и спад влюбленности может ощущаться как депрессивный эпизод: снова нет в этом мире единого спасителя, и уж точно им не сможет быть другой человек, которого одолевают те же тревоги и вопросы.

Если же партнёр на вопросы своего смысла успешно отвечает и хорошо действует в мире, то тогда меня самого одолевают беспокойства, что он может меня оставить, ведь зависимые отношения (благодаря своей прилепленности друг к другу) уберегают меня от постоянного ощущения сепарационной тревоги, а с самостоятельным (не столь зависимым) партнёром я имею чудесный шанс постоянно в эту тревогу окунаться, как в ледяную воду.

Всё это в том случае, когда я пытаюсь опираться на него, на стабильность наших отношений, которая у созависимых ставится под вопрос каждый раз, когда у другого вдруг оказываются свои, отдельные от меня, чувства и желания.

«Синглтоны — жители больших городов, которые непрочным семейным связям и сомнительным отношениям предпочитают одиночество».

Впервые понятие «синглтон» в 2012 году использовал Эрик Кляйненберг — социолог, доктор философии Нью-Йоркского университета.

«В наши дни одинокими являются более 50 % взрослых американцев; 31 млн человек проживают в одиночестве».

«В Швеции, Дании, Норвегии и Финляндии — странах, имеющих один из самых высоких уровней жизни — около 40 % домохозяйств состоит всего из одного человека».

«Во всём мире число людей, проживающих в одиночестве, резко увеличилось — со 153 млн в 1996 году до 201 млн в 2006 году, то есть за 10 лет количество таких людей возросло на 33 %».

«По результатам последней переписи населения, в России 40 % населения имеют статус одиноких — никогда не состояли в браке (зарегистрированном или так называемом гражданском), вдовствуют или разведены. При этом, согласно данным опроса ВЦИОМ, 79 % россиян вовсе не чувствуют себя одиноко, а 54 % опрошенных отсутствие пары не пугает».

https://knife.media/singletons/

«Эмоциональная зависимость вырастает из ранних разочарований в отношениях с родителями и прочими опекунами и покоится на основательном фундаменте из сепарационной тревоги, внутриличностного расщепления и неустойчивой идентичности. Это наследие прошлого приводит к нарушению коммуникации в настоящем, когда у партнёров нет возможности обмениваться посланиями о состоянии внутреннего мира, вместо этого вынуждая их наполнять контакт манипуляциями и требованиями.

С одной стороны, это препятствует развитию, с другой — защищает от столкновения с бессознательной тревогой. Бессознательный опыт выносится на границу контакта, и в этом месте мы оказываемся в тупике — чтобы поменять коммуникацию, нужно изменить то, что лежит в её основе».

— Макс Пестов, «Эмоциональная зависимость» — «Логика терапии».

Фёдор Василюк — «Пережить горе»

Это чрезвычайно важный момент в продуктивном переживании горя. Наше восприятие другого человека, в особенности близкого, с которым нас соединяли многие жизненные связи, насквозь пронизано прагматическими и этическими отношениями; его образ пропитан незавершенными совместными делами, неисполнившимися надеждами, неосуществленными желаниями, нереализованными замыслами, непрощенными обидами, невыполненными обещаниями.

Многие из них уже почти изжиты, другие в самом разгаре, третьи отложены на неопределенное будущее, но все они не закончены, все они — как заданные вопросы, ждущие каких-то ответов, требующие каких-то действий. Каждое из этих отношений заряжено целью, окончательная недостижимость которой ощущается теперь особенно остро и болезненно.

Эстетическая же установка способна видеть мир, не разлагая его на цели и средства, вне и без целей, без нужды моего вмешательства. Когда я любуюсь закатом, я не хочу в нем ничего менять, не сравниваю его с должным, не стремлюсь ничего достичь.

Поэтому, когда в акте острого горя человеку удается сначала полно погрузиться в частичку его прежней жизни с ушедшим, а затем выйти из нее, отделив в себе «героя», остающегося в прошлом, и «автора», эстетически наблюдающего из настоящего за жизнью героя, то эта частичка оказывается отвоеванной у боли, цели, долга и времени для памяти.

В фазе острого горя скорбящий обнаруживает, что тысячи и тысячи мелочей связаны в его жизни с умершим («он купил эту книгу», «ему нравился этот вид из окна», «мы вместе смотрели этот фильм») и каждая из них увлекает его сознание в «там-и-тогда», в глубину потока минувшего, и ему приходится пройти через боль, чтобы вернуться на поверхность.

Боль уходит, если ему удается вынести из глубины песчинку, камешек, ракушку воспоминания и рассмотреть их на свету настоящего, в «здесь-и-теперь». Психологическое время погруженности, «настоящее в прошедшем», ему нужно преобразовать в «прошедшее в настоящем».

После расставания ходить по тем же самым местам — как трогать кровоточащую ранку.

Очень чувствительно, малопереносимо.

Проще заклеить или вырезать знаковые и значимые места, только тогда карта выйдет фрагментарной и вскоре перестанет отражать территорию. Дырявый ландшафт, опереться не на что (а опоры на опыт прошлого и придание ему смысла очень пригодятся через годик-другой).

Моменты исцеления и прохождения сначала могут оказаться незамеченными или до глубины удивляющими. Когда — оказавшись в знаковом когда-то месте или столкнувшись со значимым опытом — первой ассоциацией становится что-то другое или кто-то другой. Или когда вспоминаешь и рассказываешь, называешь имя, без горькой тоски и трепета, но ровно и с уважением — ко времени, к памяти...

Нина Тимошенко — «Ещё о зависимости / со-зависимости /соблазнительности зависимых»

Подумала, что часто не со-зависимость толкает людей в отношения с зависимыми. Вообще-то зависимые часто на первом этапе отношений более приятны, чем не имеющие ярко выраженных зависимых паттернов. Приятны в том смысле, что полностью без остатка посвящают себя вновь приобретённому партнеру.

Потому что такой паттерн: употреблять запойно. Сразу много, близко, быстро, открыто. Потом, конечно, будет откат (возвращение к привычному субстрату зависимости или просто охлаждение при снижении накала чувств).

И откат этот будет сильно существеннее, чем просто обычное убывание чувств в отношениях. Не просто будет букет «раз в месяц» вместо «раз в неделю», а «почему я вообще тебе должен цветы дарить» после ежедневного букета.

Не увеличение дистанции при выходе из слияния и контакт в дифференциации, а обрыв (тк зависимые не строят контакт, а употребляют).

И вот тут у партнеров зависимых наступает шок и когнитивный диссонанс. Ведь всё же было прекрасно! Я что-то не то сделал? Я что-то не то сказала? И желание вернуть такого прекрасного человека, те великолепные отношения, которые были в самом начале. Застревание в этом. Но нормальных отношений не будет. Будут «качели», обвинения, надежда, фрустрация, но не «нормальные отношения». Потому что их и не было.

К сожалению, и первый «рывок», первый этап взаимодействия не был нормальным, увы.

Очень логично, что хочется тёплого и влюблённого партнёра, который бы относился к нам с уважением и нежностью. Другой вопрос — если повезёт и мы встретимся, насколько это будет для меня переносимо?

Ирония в том, что часто мы (привыкшие к, скажем так, специфически устроенным отношениям) и не распознаём достойных и прекрасных вокруг нас как таковых. Они кажутся скучными. Слишком обычными. Не подходящими под тот типаж, который нам нравится. И мы просто идём мимо, не замечая, что где-то у нас слепое пятно, а не «таких партнёров просто не существует или их давно разобрали».

Если же правда удаётся встретиться и остаться на какое-то время рядом, то порой встают вопросы иного порядка:

— Что мне делать рядом, если мне не нужно его завоёвывать, соблазнять, доказывать свою хорошесть? Как вообще быть в атмосфере принятия? Могу ли я в ней расслабиться и жить в мирное время, когда есть привычка всё время быть на войне.

— Если он такой тёплый со мной, то он просто меня ещё не разглядел? Да, и никто на самом деле не сможет меня выносить со всеми моими особенностями. А если он может — с ним точно что-то не так, проще обесценить это доброе отношение.

— Если всё так хорошо, то это безумно скучно, стоит найти того, с кем так не расслабиться. Привычка к адреналину и напряжению берёт своё.

— Оказывается, доброе отношение, подарки, внимание может быть связано с огромным чувством стыда, своей недостойности... И тогда и принять их толком не получается.

— И приходится постоянно удерживаться то от бегства, то от обесценивания, то от борьбы со скукой или недоверием, невозможностью расслабиться.

— Или бежать, обесценивать, проверять партнёра на прочность и верность. Или выдержит, или начнёт делать то, что мы от него так ждём, или сам сбежит (он же не наш терапевт и вообще не в курсе, на каком фестивале оказался).

Список прелестей можно продолжать. Хотя, казалось бы, мечта и счастье.

Евгения Андреева:

Сейчас мы такие требовательные стали, даже капризные. Хотим партнёра, который будет поддерживать наше развитие. Вообще, говорим: отношения в паре просто обязаны способствовать личностному росту каждого. Иначе, что же это за отношения!

И звучит ведь очень хорошо!
Я, если увлекусь, могу прямо представить союз двух высокодуховных людей, которые сидят на терассе, к примеру, своей дачи или хоть в пляжном кафе европейского курорта. Всё равно где, на самом деле. Он с томиком Витгенштейна, она в позе лотоса или в приветствии солнцу. И нет у них, разумеется, никакого телевизора...

Что-то я и правда увлеклась!

Так вот. Стала я думать: ну хорошо, я согласна поддерживать. Я за развитие. Что и как нужно делать теперь?

Конечно, важно разговаривать о высоком. Но ведь долго о нём не поговоришь, очень утомительно!

А кроме того, пока мы разговариваем, реальность никто не отменяет. Кто-то же должен постирать вещи, сдать машину на ТО, заплатить квартплату и отвести детей на прогулку, и заработать на эту прогулку...

То есть духовное развитие случается не в вакууме, а в нашей собственной земной жизни. А здесь, как мы знаем, сложности со временем — оно заканчивается.

И если я хочу поддерживать развитие партнёра, то нужно будет периодически соглашаться и даже поддерживать его, когда он выбирает не тебя.

Не обижаться на него за это, не принимать на свой счёт, не ставить перед выбором. Не говорить: «Кто тебе дороже, в конце концов, — Витгенштейн или я?!»

Но и это ещё не всё. Потому что реальность!.. Нужно периодически брать на себя какие-то общие задачи или даже его задачи в то время, как он занят этим своим развитием.

И это происходит, когда вы слышите:
— Иди на свое обучение по гештальту, хотя и непонятно, чем вы там занимаетесь, а я посижу с детьми...

Или слышите:
— Я знаю, что тебе важна эта встреча. Я тебя подожду..

Или:
— Нестрашно, что дома нет еды, ведь у тебя завтра доклад. Давай закажем пиццу...

Если вы слышите такое и видите эту заботу, то знайте, что в этот самый момент ваш партнёр поддерживает ваше развитие.

Даже если у него при этом не очень счастливый вид. И если он, как я, понятия не имеет о том, что писал в своих трудах Витгенштейн. И не хочет с вами разговаривать об этом за ужином.

Если вы бываете с той стороны, то точно знаете, как непросто давать такую поддержку. Примерно как признать, что другой — это не ваша половинка и может делать всё, что ему взбредёт в голову...