Обещал вам рассказать еще про музей внутри крепости Рабат в Ахалцихе. Он правда весьма хорош, и по уровню не уступает Тбилисскому или Сванскому в Местии по количеству интересных экспонатов и современного подхода к их представлению.

Регион Самцхе-Джавахети играл огромную роль с древнейших времен, как торговый перекресток цивилизаций и как металлургический центр. Начинается его история от времен, когда в этих местах в котле народов и культур рождалась восточная грузинская идентичность, испытавшая сильное влияние хеттов, фригийцев и греков, рожденная на свет вторжением киммерийцев, вынудившим переселяться на север, в ядро современной Грузии. Речь идет о мушках, давших название региону. Однако, вокруг них много споров, поскольку своими предками считают их и армяне, которые даже в грузинском языке сохраняют название "сомехи" (то есть для мосхов, страна мосхов, мушек"). Скорее всего, эти племена были предками для обоих народов, чья судьба, культура и этнография, глубоко переплетены в истории региона. В музее много интересных элементов посуды, металла, упоминаний в клинописных источниках соседей, древнейшие идолы и очень классно исполненные фигурные макеты того, как выглядели одежды жрецов и вождей. Интересно, что от хеттов месхетские предки грузин переняли гендерное ритуальное деление элиты на женщин культа солнца и мужчин культов зерна и погоды-грома-молнии.

Среди древних вещей особо важным мне показался сосуд с пиктографическими изображениями из бронзового века, а также древние перстни-печати. На сосуде изображены разные пиктографические рисунки, которые имеют свое обоснованное объяснение и принимаются за прото-письменность. Возможно, что так, хотя следуя логике рисунков на печатях и их описаниям, которые значат родовые знаки, вроде тамги, кажется пиктограммы на сосудах имеют похожее, но более широкое значение - своего рода родовых списков, группового характера. Это очень интересно, поскольку объясняет значения пиктограмм на Северо-Западно-Кавказских камнях из Майкопа и Сухума, плите из Лоо и рисунках на камнях долины Уруштена, судьбы которых более печальны. Из них лишь Майкопский камень представлен открыто в музее Адыгеи, остальные либо в его подвале (плита Лоо), либо пропали (Сухумская), либо остаются там, где их нашли (долина Уруштена). Адекватных описаний у них нет, кроме каких-то оторванных от реальности фантазий. Их фото я прикреплю в следующем посте.

Музей Ахалциха также подробно рассказывает судьбу региона и управлявшей им семьи Джакели. Дело в том, что в античные времена регион этот активно оспаривал лидерство у Мцхеты, которая в итоге его подчинила. Однако, в раннем средневековье, Месхетия, как соседнее Тао-Кларджети, стали главными центрами грузинской реконкисты, отсюда начиналось государство Агмашенебели и Тамар, его возрождение. И если в раннем средневековье в Тао рулили Багратионы, то позже в Месхетии главными стали Джакели, которые к 15 веку превратили ее в мощнейший центром христианства и политической силы, побеждавшей даже царей единой Грузии в соперничестве за лидерский статус. Однако, с приходом Османской империи, Джакели приняли ислам, понимая, что иначе им не удержать власть в захваченном турками регионе. Так они сохранили влияние, но уже как османские паши Ахалциха.

В последнем отделении музея весьма богатый материал по этнографии. Тут и структура дома со своим "деда-бодзи" и турецким камином, и внешний вид как в целом жителей Месхетии, так и отдельно турок и евреев. Тут и часть посвященная взятию Российской империей крепости Ахалцых.

В общем, есть что посмотреть, и о чем подумать, рекомендую планировать посещение при поездке. Но помните, что вход в музей оплачивается отдельно (еще +15 лари).

Интересные подробности о боевых действиях Российской империи в окрестностях Геленджика в 1836-38 годах.

"Тенгинский полк на Кавказе 1819-1846. Правый фланг. Персия. Черноморская береговая линия. Под ред. ген-майора Потто. Тифлис. 1900"

Закавказский вестник №3 от 15.01.1848 года.

ЗИМА В ГРУЗИИ
Автор не указан.

Слишком тридцать лет не запомнят такой зимы в Грузии. Мороз в Тифлисе доходил до 17 градусов; снег не сходил слишком полтора месяца; на улицах образовалась снеговая, обледенелая корка, в иных местах слишком на четверть. В рождество все окна были размалеваны очень живописными узорами, - а кровли и карнизы домов до сих пор еще преживописно обвешаны длинными, прозрачными как хрусталь, ледяными сосульками. - Развалины старого замка уныло стоят под белыми, снеговыми шапками, и странно как-то смотреть на них, и как-то не верится, что мы на Юге, и что в Сентябре месяце не знали куда деваться от жару. На днях я был в старом городе. С плоских крыш очищали снег и сбрасывали на улицу; знакомые и незнакомые лица попадались мне в шубах и в теплых шапках, - одни ехали в санях, другие при встрече потирали руки. Русь - тебя ли я вижу? Одни только мангалы, да на прилавках в медных чашках пылающие щепы или палочки, искусно сложенные небольшими пирамидками, напоминали мне, что я не в Москве и не в калачном ряду, а в Тифлисе, в стране жаркой, не привыкшей к русскому холоду.

Подхожу к одному окну - Авлабар и горы, которые поднимаются за Куками, покрыты снегом; вершины их незаметно сливаются с туманным небом, а за Курой разбросанные сакли кажутся грязными пятнами на чистой, белой скатерти. Иду к другому окну: крутой обрыв горы Мтацминда как-будто саваном старается прикрыть свои черные, каменные, вечно обнаженные ребра, - а монастырь Святого Давида белыми стенами своими уже ничем не отличается от той скалы, на которую так часто, бывало, взбирались мы полюбоваться живописными окрестностями города, на закате летнего солнца, и где нередко оставались до поздний ночи, ища прохлады и упрекая месяц за излишнюю теплоту лучей его.

Картины лета и золотой, знойной осени - вы миновали как сон! Исчезла за туманами чудная панорама южного неба, зеленых виноградников и синих отдаленных гор. Скоро ли поднимется занавес и волшебница весна появится на сцене. Неужели и в Феврале нам ее не дождаться! Обыкновенно в феврале здесь начинает цвести миндаль, в Феврале цветут полевые луковицы и клокус, в Феврале... Но я слышал, что старожилы, которые по каким-то климатическим приметам предрекли прошлого года знойное лето и холодную зиму, пророчат нам теплую и раннюю весну и богатые хлебные урожаи. Дай-то Бог! Зима нас вовсе не радует - больных в Тифлисе много; Грипп, болезнь чисто северная, забралась и к нам, заставляет нас ходить с повязанными горлами и мешает нам веселиться. На балах недочет в дамах, от чего? боятся простуды. - На фокусах Родольфа - в театре, мало посетителей - от чего? Боятся простуды.

С начала зимы, в Декабря, при первом снеге, я помню, много было желающих прокатиться в санях, - теперь и этой охоты нет, - от чего? Боятся простуды. А сколько саней появилось в Тифлисе! Откуда? Какими судьбами? Я помню рассказ одного моего знакомого с каким трудом бывало отыскивали здесь простые пошевни и как дорого платилось за удовольствие прокатиться на полозьях по снегу, который выпадал по утру и пропадал к обеду. А теперь куда не поглядишь, - и на право, и на лево сани, - все биржи заставлены санями! - Зато какие сани случалось мне видеть, ни в сказке сказать, ни пером написать! Раз один я послал за извозчиком, привели извозчика, - я сел и поехал. Еду - смотрю и не понимаю, что за экипаж, на чем я сижу и на чем сидит возница мой! Насилу догадался, что я еду в каком-то ящике на полозьях, в ящике, к которому спереди привязаны два длинных полена вместо оглоблей. Честь и слава изобретательности тифлисских извозчиков!

Но что в особенности нас не радует - это дешевизна баранов: два и три абаза баран т.е. 40 или 60 копеек серебром. Вы удивляетесь? Не удивляйтесь - пожалейте лучше. Тому назад недели две, я имею достоверное известие около урочища Гамборы в одну ночь замерзло 1200 свиней. Судите сами, что остается делать бедным пастухам, как не пригонять стада свои в Тифлис и не продавать в три-дешево. Что еще нас не радует - это дороговизна дров. Скрепя сердце, вынимайте деньги, платите хоть по 7 рублей серебром за арбу; но не браните крестьянина за то, что он так дорого продает вам топливо; он сам чуть-ли не в убытке, потому, что за 12 рублей поневоле должен сбыть в Тифлисе своего несчастного буйвола, который стоит ему самому 20 и 25 рублей. Вспомните, что подножного корма уже нет по дорогам и что этот буйвол тащил быть может двое суток тяжелую арбу, с обледенелыми колесами, по глубокому снегу, и пришел в Тифлис голодный и в кровь израненный!

Автор картины: художник Давид Мартиашвили.