Древние надписи из Граклиани вновь наводят на мысли. Технически они имеют схожие элементы с другими Кавказскими надписями, которые также пока еще находятся вне научной парадигмы, так как не укладываются в имеющиеся представления о развитии культур региона в эпоху бронзы.
Если отбросить разного рода этно-мифологии, народившиеся за последние 50 лет вокруг разных находок и допустить, что некоторые из них не фальсифицированы советскими учеными (а они таким занимались постоянно в идеологических целях), то можно заметить интересную тенденцию.
Все эти надписи археологами датируются промежутком примерно в 13-10 века до нашей эры (3300-3000 лет). Это бронзовый век в самом его переломном, драматическом и финальном отрезке, когда весь "известный мир" (Западная Азия, Кавказ, Юго-Восточная Европа) достиг своего "золотого века" и рухнул. Цивилизации угасали, государства трещали по швам, общества рушились и драматически менялись под действием анархии и массовых миграций. "Катастрофа бронзового века" неплохо изучена, о ней написано множество книг и снято немало роликов.
Кавказ тоже пережил такие потрясения - тогда в его западной части стремительно завершилась дольменная культура, а в центральной части произошли значительные миграции. И в этом смысле и надписи из Граклиани (фото 1 и 2), и надписи на Сухумской плите (фото 3), и рисунки с надписями с Майкопского камня (фото 4) и плиты из Лоо (фото 5 и 6), могут говорить о некоем едином культурном и интеллектуальном пространстве Западного, Северного и Южного Кавказа в последнем "золотом веке" эпохи бронзы накануне катастрофы.
Посмотрим, что скажут ученые. Надписям из Граклиани повезло больше, их хотя бы изучают. Они не лежат мертвым грузом в музеях и не описываются узким кругом местных ученых. Здесь работает громадный международный научный коллектив, который уже ввел надписи в мировую академическую среду, сделал их известными. Далее дело за малым. Останется только как то включить в эту повестку остальные находки, находящиеся сегодня в плену мифов и стереотипов, а не науки, к сожалению.
Если отбросить разного рода этно-мифологии, народившиеся за последние 50 лет вокруг разных находок и допустить, что некоторые из них не фальсифицированы советскими учеными (а они таким занимались постоянно в идеологических целях), то можно заметить интересную тенденцию.
Все эти надписи археологами датируются промежутком примерно в 13-10 века до нашей эры (3300-3000 лет). Это бронзовый век в самом его переломном, драматическом и финальном отрезке, когда весь "известный мир" (Западная Азия, Кавказ, Юго-Восточная Европа) достиг своего "золотого века" и рухнул. Цивилизации угасали, государства трещали по швам, общества рушились и драматически менялись под действием анархии и массовых миграций. "Катастрофа бронзового века" неплохо изучена, о ней написано множество книг и снято немало роликов.
Кавказ тоже пережил такие потрясения - тогда в его западной части стремительно завершилась дольменная культура, а в центральной части произошли значительные миграции. И в этом смысле и надписи из Граклиани (фото 1 и 2), и надписи на Сухумской плите (фото 3), и рисунки с надписями с Майкопского камня (фото 4) и плиты из Лоо (фото 5 и 6), могут говорить о некоем едином культурном и интеллектуальном пространстве Западного, Северного и Южного Кавказа в последнем "золотом веке" эпохи бронзы накануне катастрофы.
Посмотрим, что скажут ученые. Надписям из Граклиани повезло больше, их хотя бы изучают. Они не лежат мертвым грузом в музеях и не описываются узким кругом местных ученых. Здесь работает громадный международный научный коллектив, который уже ввел надписи в мировую академическую среду, сделал их известными. Далее дело за малым. Останется только как то включить в эту повестку остальные находки, находящиеся сегодня в плену мифов и стереотипов, а не науки, к сожалению.
👍2
Будни Сочи образца весны рокового 1864 года...
Источник: Фонд 416 опись 3 дело №1195 Национального исторического архива Республики Грузия – «Отношение главнокомандующего Кавказской армией военному министру о занятии бывшего Головинского укрепления»:
"Отношение генерал фельцейхмейстера Михаила (Великий князь Михаил Николаевич Романов) к Военному министру от 4.04.1864 г.
Последнее отношение мое к вашему превосходительству о положении дел в Кубанской области было уже готово к отправлению, когда я получил телеграфическое донесение из отряда Генерал-майора Геймана о разбитии им Убыхского скопища, о занятии бывшего укрепления Головинского и о намерении его, пользуясь нравственным впечатлением, произведенным на Убыхов нашими успехами, идти безотлагательно на реку Сочу. При этом генерал-майор Гейман доносил, что старшины Убыхские явились к нему в лагерь с изъявлением полной покорности. Желая удостовериться в настоящем положении дел, принявших столь неожиданно-быстрый ход, а с другой стороны, опасаясь, чтобы начальник отряда увлекшись своими успехами, не подверг вверенных ему войск какой-либо опасности, я счел необходимым лично отправиться на место действий.
Взяв в Поти на пароход две роты стрелков, я 31 марта прибыл в Сухум, где представился ко мне владетель Абхазии, а 1 апреля бросил якорь против бывшего укрепления Навагинского (устье р. Сочи), уже занятого отрядом генерала Геймана. Высадившись 2-го числа на берег, я нашел в этом отряде (состоящем из 13-ти батальонов, дивизиона горной батареи, эскадрона драгун и сотни казаков), Командующего войсками Кубанской области; тут же ожидали меня старшины тех Шапсугов, которые жили между Псекупсом и Шахе, старшины Убыхов, Джигетов и Ахчипсоу. Все они были приняты мною по очереди и все от лица всего народа изъявили безусловную покорность, с единственною просьбою дать им некоторое время для приготовления к переселению и пособие для переезда в Турцию, которая им ближе известна, нежели те земли, какие мы предназначаем им на Кубани.
Я объявил им положительно, что земли их назначаются для поселений русских, что даю им месячный срок для того, чтобы они выбрались из аулов своих к морскому берегу, что беднейшим из них прикажу оказать пособие для морского переезда, и что затем, если через месяц кто-либо из них не исполнит моего приказания и останется в горах, то прикажу войскам действовать силою оружия и в таком случае с ослушниками будет поступлено как с военнопленными. Все они приняли мое решение с видом полной покорности и даже с благодарностию.
В искренности слов Шапсугов и Убыхов я почти не сомневаюсь, потому что влиятельнейшие из их фамилий частию уже переселились, частию оставили горы и спустившись к морю со своими подвластными ожидают только удобного случая и средств к отъезду. Таким образом упорство последних и самых ожесточенных племен, преодолено настойчивостью и беспримерными трудами Кавказских войск. Хотя до тех пор, пока войска наши не пройдут по всем горным ущельями и не вытеснят последних обитателей их, я не считаю себя вправе сказать, что война Кавказская совершенно окончена, но могу однако-же надеяться, что упорнаго сопротивления мы уже нигде не встретим и что оставшиеся в горных трущобах племена, по самой малочисленности своей не могут считаться сколько-нибудь для нас опасными, какой бы оборот не приняли наши внешние дела.
Для того, чтобы уничтожить и эти слабые остатки враждебных нам горцев, я приказал войскам не останавливать исполнения тех движений, которые изложены были в сообщенном уже Вашему Превосходительству предположении с тою лишь разницею, что войска Гренадерской дивизии, вместо высадки (вставлено) к Убыхскому берегу, высадятся близ устья р. Мзымты и начнут разработку дороги навстречу той колонне, которая спустится в вершину этой реки через перевал от малой Лабы; отряд же Убыхский (Генерал-Майора Геймана) не устраивая уже кордона по реке Шахе, будет разрабатывать дорогу от устья Псахе в верховья р. Шахе и на перевал р. Белой.
Источник: Фонд 416 опись 3 дело №1195 Национального исторического архива Республики Грузия – «Отношение главнокомандующего Кавказской армией военному министру о занятии бывшего Головинского укрепления»:
"Отношение генерал фельцейхмейстера Михаила (Великий князь Михаил Николаевич Романов) к Военному министру от 4.04.1864 г.
Последнее отношение мое к вашему превосходительству о положении дел в Кубанской области было уже готово к отправлению, когда я получил телеграфическое донесение из отряда Генерал-майора Геймана о разбитии им Убыхского скопища, о занятии бывшего укрепления Головинского и о намерении его, пользуясь нравственным впечатлением, произведенным на Убыхов нашими успехами, идти безотлагательно на реку Сочу. При этом генерал-майор Гейман доносил, что старшины Убыхские явились к нему в лагерь с изъявлением полной покорности. Желая удостовериться в настоящем положении дел, принявших столь неожиданно-быстрый ход, а с другой стороны, опасаясь, чтобы начальник отряда увлекшись своими успехами, не подверг вверенных ему войск какой-либо опасности, я счел необходимым лично отправиться на место действий.
Взяв в Поти на пароход две роты стрелков, я 31 марта прибыл в Сухум, где представился ко мне владетель Абхазии, а 1 апреля бросил якорь против бывшего укрепления Навагинского (устье р. Сочи), уже занятого отрядом генерала Геймана. Высадившись 2-го числа на берег, я нашел в этом отряде (состоящем из 13-ти батальонов, дивизиона горной батареи, эскадрона драгун и сотни казаков), Командующего войсками Кубанской области; тут же ожидали меня старшины тех Шапсугов, которые жили между Псекупсом и Шахе, старшины Убыхов, Джигетов и Ахчипсоу. Все они были приняты мною по очереди и все от лица всего народа изъявили безусловную покорность, с единственною просьбою дать им некоторое время для приготовления к переселению и пособие для переезда в Турцию, которая им ближе известна, нежели те земли, какие мы предназначаем им на Кубани.
Я объявил им положительно, что земли их назначаются для поселений русских, что даю им месячный срок для того, чтобы они выбрались из аулов своих к морскому берегу, что беднейшим из них прикажу оказать пособие для морского переезда, и что затем, если через месяц кто-либо из них не исполнит моего приказания и останется в горах, то прикажу войскам действовать силою оружия и в таком случае с ослушниками будет поступлено как с военнопленными. Все они приняли мое решение с видом полной покорности и даже с благодарностию.
В искренности слов Шапсугов и Убыхов я почти не сомневаюсь, потому что влиятельнейшие из их фамилий частию уже переселились, частию оставили горы и спустившись к морю со своими подвластными ожидают только удобного случая и средств к отъезду. Таким образом упорство последних и самых ожесточенных племен, преодолено настойчивостью и беспримерными трудами Кавказских войск. Хотя до тех пор, пока войска наши не пройдут по всем горным ущельями и не вытеснят последних обитателей их, я не считаю себя вправе сказать, что война Кавказская совершенно окончена, но могу однако-же надеяться, что упорнаго сопротивления мы уже нигде не встретим и что оставшиеся в горных трущобах племена, по самой малочисленности своей не могут считаться сколько-нибудь для нас опасными, какой бы оборот не приняли наши внешние дела.
Для того, чтобы уничтожить и эти слабые остатки враждебных нам горцев, я приказал войскам не останавливать исполнения тех движений, которые изложены были в сообщенном уже Вашему Превосходительству предположении с тою лишь разницею, что войска Гренадерской дивизии, вместо высадки (вставлено) к Убыхскому берегу, высадятся близ устья р. Мзымты и начнут разработку дороги навстречу той колонне, которая спустится в вершину этой реки через перевал от малой Лабы; отряд же Убыхский (Генерал-Майора Геймана) не устраивая уже кордона по реке Шахе, будет разрабатывать дорогу от устья Псахе в верховья р. Шахе и на перевал р. Белой.
😢4
Теперь я на месте и лично убедился, что самым действительным и необходимым средством к окончанию войны должно стать предоставление горцам возможно легкаго средства к переезду через море в Турцию. В течение марта из Туапсе отправилось до 30 тысяч душ, теперь в Анапе, Новороссийске, Джубге и Туапсе до 50 тысяч ожидают на берегу своей очереди и по крайней мере столько же должно будет отправиться от берегов Убыхских и Джигетских. Не только отказ в перевозочных средствах, но даже промедление в доставке их, доведет скопившееся в этих пунктах население до крайности и может быть вынудит его снова разбежаться по лесам. Чтобы избежать этой крайности, для нас весьма невыгодной, а равно и для того, чтобы освободить войска, которые теперь в весьма значительном числе расположены вдоль берега с исключительною целью наблюдать за горскими таборами, я приказал для перевозки горцев зафрахтовать пять частных пароходов и отправил в Константинополь к поверенному в делах наших состоящаго по особым при мне поручениям Штабс-Капитана Фон Шака для того, чтобы просить (зачеркнуто Действующего Статского Советника) Новикова отклонить те затруднения, какие могли бы встретиться в этом деле со стороны Турецкаго Правительства.
Бывшее Навагинское укрепление я нашел уже совершенно исправленным и вооруженным полевой артиллерией. Войска составляющие отряд Генерала Геймана не смотря на все лишения, испытанные ими в горах в течение бывшей необычайно суровой зимы и необыкновенные труды, которые перенесли они в продолжении безостановочных действий своих при движении от Туапсе к Сочи, когда они несколько раз поднимались к главному хребту и снова спускались к морю, переходя ежедневно в брод десятки разлившихся горных потоков, сохранили вид совершенно бодрый.
Ненастная погода помешала мне сделать рекогносцировку окружающей укрепление местности в таком размере, как я предполагал, но сколько можно было судить при обозрении с высот, ближайших к бывшему укреплению, край этот вовсе не имеет того сурового характера, в котором представляется с моря и вполне способен к принятию населения земледельческого, а особенно к садоводству.
Далее неразборчиво, зачеркнуто."
П.С. Обратите внимание, какой неожиданностью оказался прорыв войск в Убыхские земли и как князь подчеркивает лишения от суровой зимы и разлившихся рек, перенесенные войсками. О том, как суровая зима и разлившиеся реки отразились на панически и массово бежавшем к морю населении, князь стыдливо умолчал. Впрочем, некоторые подробности нам оставил поляк Александр Фонвилль в книге "Последний год войны Черкессии за независимость". Слабонервным лучше не читать.
Бывшее Навагинское укрепление я нашел уже совершенно исправленным и вооруженным полевой артиллерией. Войска составляющие отряд Генерала Геймана не смотря на все лишения, испытанные ими в горах в течение бывшей необычайно суровой зимы и необыкновенные труды, которые перенесли они в продолжении безостановочных действий своих при движении от Туапсе к Сочи, когда они несколько раз поднимались к главному хребту и снова спускались к морю, переходя ежедневно в брод десятки разлившихся горных потоков, сохранили вид совершенно бодрый.
Ненастная погода помешала мне сделать рекогносцировку окружающей укрепление местности в таком размере, как я предполагал, но сколько можно было судить при обозрении с высот, ближайших к бывшему укреплению, край этот вовсе не имеет того сурового характера, в котором представляется с моря и вполне способен к принятию населения земледельческого, а особенно к садоводству.
Далее неразборчиво, зачеркнуто."
П.С. Обратите внимание, какой неожиданностью оказался прорыв войск в Убыхские земли и как князь подчеркивает лишения от суровой зимы и разлившихся рек, перенесенные войсками. О том, как суровая зима и разлившиеся реки отразились на панически и массово бежавшем к морю населении, князь стыдливо умолчал. Впрочем, некоторые подробности нам оставил поляк Александр Фонвилль в книге "Последний год войны Черкессии за независимость". Слабонервным лучше не читать.
😢5👏1