Очень хороший анализ на тему того, к чему приводит быстрое срезание сдержек и противовесов автогеном, "чтобы не мешались".

20 июля 1932 г. в Германии началась консервативная революция против Веймарской республики. В авангарде революции шли военные, аристократы, чиновники и юристы. В этот день рейхсканцлер Франц фон Папен разогнал прусское правительство, начав демонтаж Веймарской системы.

На протяжении всей истории республики Пруссией – крупнейшей из германских земель, управляла коалиция из трёх демократических партий: социал-демократической, центристской и леволиберальной Немецкой демократической. Сильнейшим членом коалиции являлась СДПГ, контролировавшая правительство, полицию и профсоюзы. «Красная Пруссия» считалась главной гарантией сохранения демократии во всей Германии. Конец идиллии наступил в апреле 1932 г., когда на прусских парламентских выборах коалиция потеряла большинство, а на первое место вышли нацисты. Однако собственных голосов «коричневым» не хватало, о коалиции они ни с кем не договорились, поэтому прежнее правительство продолжило руководить уже как «правительство меньшинства».

Этим воспользовался недавно назначенный рейхсканцлер Папен. Его целью была «элитарная революция» и создание «Нового государства»: централизация и унификация, ремилитаризация, отход от демократии и парламентаризма, создание авторитарного президентского режима, который, возможно, стал бы ступенькой к реставрации монархии. Этакая «диктатура развития», которая бы обеспечила внутреннюю безопасность и экономическое возрождение. Первой помехой являлось демократическое руководство Пруссии.

Итак, прусское правительство потеряло значительную часть легитимности на выборах, но продолжало руководить. Через рейхстаг его роспуск был невозможен: там по-прежнему были сильны социал-демократы и центристы. Тогда Папен получил одобрение президента на реализацию 48 статьи Конституции, согласно которой глава государства мог без одобрения рейхстага издавать чрезвычайные законы. Поводом послужила фактически развернувшаяся «малая» Гражданская война: в преддверие выборов в рейхстаг, назначенных на 31 июля, Папен снял запрет на деятельность нацистских СА, и улицы тут же захлестнули столкновения между нацистами и коммунистами. 17 июля в городе Альтона провинции Шлезвиг-Гольштейн нацистское шествие через рабочие кварталы закончилось стрельбой с 18 убитыми. Папен заявил, будто во всём виновно прусское правительство, неспособное поддерживать общественную безопасность.

20 июля прусских министров вызвали к рейхсканцлеру и поставили перед фактом роспуска правительства. Дальше произошла одна из самых драматичных капитуляций в германской истории. Социал-демократы отказались повернуть полицию против рейхсвера, оккупировавшего государственные учреждения, боясь эскалации Гражданской войны. По этим же причинам они отказались вывести на улицы своих сторонников из Рейхсбаннера – социалистической военизированной организации, в которой состояли четверть миллиона человек (уличные боевики были не только у нацистов и коммунистов). От всеобщей забастовки тоже отказались: были опасения, что в разгар экономического кризиса мало кто захочет добровольно покидать рабочее место. Социалистам оставалось лишь жаловаться суду. В октябре Конституционный суд вынес удивительно странное решение, по которому отстранение прусского правительства было объявлено незаконным, но власть ему так и не вернули.

31 июля 1932 г. социал-демократы проиграли на выборах в рейхстаг нацистам. Через четыре месяца Папен в результате столь любимых им закулисных интриг сам был смещён с поста рейхсканцлера генералом Шляйхером. А ещё через два месяца Папен ненадолго вернулся во власть с новым союзником – Адольфом Гитлером. Вскоре Гитлер успешно переиграл Папена и всех прочих консерваторов и установил собственную диктатуру. Так консервативная революция плавно перетекла в революцию нацистскую.

«Благими намерениями...»
 
Правые радикалы, убившие Ратенау в июне 1922 г., полагали, будто убийство политика такого уровня спровоцирует Гражданскую войну, что приведёт к свержению парламентского режима и к установлению военной диктатуры. Их расчёты полностью провалились: убийство Ратенау лишь укрепило республику, получившую своего «мученика за демократию». Левые партии сплотились, а правые были дискредитированы.

Однако внешне безусловно благая и справедливая борьба против радикалов привела к опасному юридическому прецеденту. Германское правительство быстро разработало «Закон о защите республики». Этот закон в обход действовавшей Конституции предполагал создание нового особого судебного органа – Государственного суда, который бы вместо обычных уголовных судов отдельно занимался рассмотрением политических дел. В Веймарской системе возможность легально нарушить Конституцию существовала: для этого требовалось одобрение 2/3 рейхстага, которое и было получено 18 июля 1922 г., после чего Закон вступил в силу 21 июля.

Особого практического значения «Закон о защите республики» не имел: консервативный судейский корпус, даже обладая надлежащими полномочиями, максимально снисходительно относился к правым, уделяя куда большее внимание проявлениям левого экстремизма. Бавария, представлявшая собой в первые республиканские годы фактически полунезависимое государство, вообще не признала новый Государственный суд. Вместо него политические дела там вели специальные Народные суды. Как раз один из таких судов осудил Гитлера после провала Пивного путча. Федеральный Государственный суд был упразднён всего через пять лет после своего учреждения.
 
Значение акта 1922 г. заключается в том, что именно этот закон, принятый с целью защиты парламентской демократической республики, стал прецедентом для уничтожения этой самой республики спустя 11 лет. В марте 1933 г. нацисты точно также добились легального обхода Конституции путём принятия 2/3 рейхстага «Закона о полномочиях», передававшего правительству Гитлера всю полноту законодательной власти. В том же месяце были учреждены «Особые суды», которые рассматривали дела в ускоренном порядке и ориентировались не на букву закона, а буквально на «революционную сознательность». Главным судом такого рода стал «Народный суд», рассматривавший политические дела о государственной измене.
 
Таким образом, нацисты не изобрели ничего нового. За десятилетие до них ровно такие же действия были предприняты демократами и либералами для спасения республики. Вся эта история наглядно показывает, что если вы считаете возможным «обойти» Основной закон даже ради каких-то хороших целей или, например, готовы политизировать юстицию против действительно отвратительных явлений, будьте готовы, что через какое-то время те же самые действия могут быть предприняты против вас самих.

Неожиданно, левые внутри лейбористской партии проснулись от летаргического сна и запускают хотя бы некое подобие внепарламентского, уличного, молодёжного дискуссионного клуба.

Заголовок Claim The Future как бы призывает доказать, что будущее принадлежит вам — главный посыл состоит в том, что послекоронавирусный мир не должен быть похож на предыдущий, что дела не могут идти так, как шли раньше, и что марксистский, левый экономический подход должен сочетаться теперь с вовлечением всего общества в дискуссию.

Обещают Пикетти, Стиглица в качестве говорящих голов, Корбина и Макдоннела как локомотивов от политики и всяких молодых индийских и африканских экономистов вроде Джайят Гхош и Тины Нгаты, которые на всяких "автономных районах самоуправления" опробовали постковидные левые экономические рецепты.

Корбин выпустил свой собственный ролик, где опять долбит, как дятел, в одну точку: после финансового кризиса 2008-2010 годов богатые стали ещё богаче, бедные ещё беднее.

Налоги, собираемые с населения идут на помощь крупным финансовым организациям, всякие работяги с Севера скидываются копеечкой на помощь офшорным компаниям, тысяча богатейших людей Британии за последние десять лет суммарно увеличила своё благосостояние на 500 миллиардов фунтов, объём торгов на Лондонской бирже вырос на полтора триллиона фунтов стерлингов.

...и за это же время общее благосостояние всего остального населения уменьшилось на 400 миллиардов. 1% британцев владеет 25% национального богатства, 9% — ещё четвертью, а оставшиеся 99% обладают лишь половиной.

Мы не все вместе. Мы не в одной лодке, что бы не говорило правительство. Мы вовсе не обязаны бережно относиться к такому удобному для избранных и неудобному для остальных миропорядку. Пусть сверхбогатые заплатят за COVID-19, ну и всё такое.

В общем, национализации, общественное владение, конфискационные налоги, и мобилизация общества в борьбе с коронавирусом:
— если вы получаете больше миллиона в год, то ваши налоговые вычеты публикуются для общего доступа
— уголовное наказание за уклонение от налогов
— полные права, включая больничные листы и профсоюзную защиту для курьеров и почасовых работников, как особенно важных в период пандемии
— переход на четырёхдневную рабочую неделю в течение 10 лет без понижения реальной зарплаты
— право арендаторов выкупать дома у квартиросдателей
— отказ от промежуточных перекупщиков коммунальных услуг: передача региональным властям региональных предприятий или объектов инфраструктуры: например, Йоркширская региональная ассамблея должна контролировать всех провайдеров интернета в регионе и сливать их в одно суперпредприятие, аналогично и с поставщиками газа, воды и электричества
— сотрудники любого бизнеса должны иметь первоочередное право выкупить его у владельца, если тот решает его закрыть из-за вируса, при этом правительство должно снабдить их беспроцентными ссудами
— временный мораторий на отключение интернета за неуплату на период пользования им для обучения или дистанционной работы
— национальная сеть повышения квалификации и переобучения, доступная любому пользователю интернета из дома, бесконтактно и бесплатно или за минимально возможную плату
— национализация патронажных и реабилитационных служб, чтобы обеспечить право на постковидную реабилитацию или социальный уход любому человеку, невзирая на его достаток

Неравенство не предопределено.

Несправедливость не предопределена и не установлена каким-то высшим порядком.

Бедность не неизбежна и не вызвана ленью или бесхозяйственностью, не вызвана многодетностью или про что там любят писать правые газеты.

Все эти пороки вызваны равнодушием, жадностью и стремлением сэкономить и максимально увеличить чью-то прибыль (т.е. текущей экономической системой).

Это всё можно и нужно изменить.

Когда-нибудь этот порядок изменится.

Кстати, ещё в мае консерваторы (!) из Палаты Лордов (ну, им по возрасту положено), призвали к аудиту частных домов престарелых и национализации сферы ухода за стариками и инвалидами (!!).

Всему виной сверхсмертность от коронавируса и нехватка персонала — частные службы не могут состязаться с государством. Вдобавок некоторые частные фирмы, специализирующиеся на уходе за больными, заявили о банкротстве.

Кандидат в лидеры либдемов Лейла Моран всё намекает и намекает на будущий электоральный пакт с лейбористами против консерваторов.

Сопливых вовремя целуют, конечно — у них была вся осень, чтобы не тупить и не воевать с левыми перед Брекзитом, но есть два больших соображения против такого пакта (три, если считать, что это фу и либдемы):

Первое — это дробит левые и центристские силы, как ни странно.

Будет как в Шотландии, где за унию с Англией выступают и тори и лейбористы и либдемы одновременно. Как известно, сторонники и противники независимости горцев колеблются около отметки в 50% у каждых, так что три патриотических партии распиливают по одной трети от 50%, а другие 50% целиком уходят Шотландской Национальной Партии.

Именно поэтому она консолидированно и сметает всех к северу от границы.

Тут будет точно так же: условно новые либдемы и лейбористы заберут центр и мягких левых, сильно левые ещё подумают, голосовать ли, а всех, кто правее центра, одним махом заберут тори. Спасибо за голоса всех правых, скажет Борис! 50% против 35/15 или там 25/25. Спасибо за раскол электората, сладкая парочка.

Второй момент: большинство избирательных округов, где либдемы по статистике и демографии способны выиграть — это округа, где они спорят с тори. Из топ-10 целей либеральных демократов только Шеффилд Халлам у лейбористов, остальные у тори. Если взять топ-25 округов, на которые нацелены либдемы, там будет Шеффилд Халлам и что-то ещё одно. То есть 23 из 25 — это округа консерваторов. Следовательно, либдемам нужно переманивать консервативных избирателей, которые в шоке от Бориса. Скачок влево, каким бы малым он не был, вряд ли поможет.

Такая вот занимательная электоральная арифметика.

По-хорошему, тут должен быть либо какой-то скрытый договор, что либдемы идут на выборы с либеральной программой без блока с партией труда и отъедают по максимуму голоса консерваторов, а потом, после выборов, есть уже джентльменское соглашение о коалиции или просто о поддержке (химера из левых экономических реформ и либеральных общественных?).

(нечто подобное было в 2015 году у Эда Милибэнда и шотландцев — обе стороны яростно отрицали наличие договора, но он был. Но Красный Эд пролетел мимо приличного результата на выборах, тори получили прямое большинство, и в коалиции не стало смысла. Кстати, консервативная пропаганда очень нажимала на образ "Эд даст горцам независимость в обмен на поддержку, добрые англичане, голосуйте против лейбористов, остановите их!". Даже плакаты были, где Милибэнд лежал в кармане Алекса Салмонда, шотландца. Тогда сработало, против Эда как раз выступили срединные графства.)

Или — как предлагали не раз многие колумнисты что левой, что правой прессы, остаётся официально войти в лейбористскую партию на правах либерального крыла и получить возможность влиять на внутреннюю политику одной из двух больших британских партий, но, да, утратить самостоятельность.

А пока, к сожалению, слишком часто, практически всегда, либдемы — это выбор человека, который просто стесняется голосовать напрямую за тори.

Про специфику двухпартийной системы (лютая стабильность при любых взбрыках) и про несправедливость мажоритарной системы, заставляющей голосовать не за того, кто нравится, а кто "имеет наибольшие шансы" — новое видео от наших коллег. И, конечно, куча прочего анализа и иной информации.

(мы вот не знали, что во Франции по каждому избирательному округу есть второй тур отдельно)

На полном ходу-19: двухпартийная система и тактика марксистов

Во многих капиталистических странах двухпартийная система служит инструментом, позволяющим обеспечивать общую устойчивость капиталистического строя и, несмотря на возможность смены власти каждые 4-5 лет — многие десятилетия ничего не менять по сути.

Как обеспечивается такая устойчивость, какие у нее есть разновидности (от жесткой двухпартийности с полной маргинализацией третьих партий до стран с постоянно коалиционными правительствами при доминировании одной из двух ведущих партий) и как должна выглядеть политика коммунистов по отношению к такой политической системе, особенно ее на словах «левой» опоре — в новом выпуске «На полном ходу».

https://youtu.be/pewo0HeOG2k

«Если мы должны быть худыми, то почему медсестры толстые?»

Подъехала критика программы борьбы с ожирением от колумниста The Daily Telegraph. 🤦‍♀️

Твиттер опять шалит, теперь новая волна покатилась по электронной Британии.

Если честно, сильно скучаем по подобным активностям в современной отечественной политике — но, конечно, оппозиция, тем более придворная, мало способна дерзить и мальчишествовать.

Маленькая предыстория: Кир Стармер согласился во избежание антисемитских скандалов вокруг лейбористской партии выплатить отступные нескольким сотрудникам штаба, которые годом раньше ушли, чтобы нарушить подписки о неразглашении и рассказать программе BBC "Панорама" о том, как в партии всё плохо с антисемитизмом.

Напомню, что в деле сам чёрт ногу сломит: изначально партия судилась насчёт разглашения секретных данных о работе и структуре штаба, а потом сбежавшие сотрудники уже судились насчёт неверного толкования документов. Короче: Стармер решил, что всем можно заплатить и закрыть обсуждение как можно скорее. Решение стоит примерно полмиллиона фунтов стерлингов.

Теперь история: узнав, что добрый юрист сир Кир раздаёт деньги направо и налево, в суд побежали ещё как минимум девять бывших партийцев — их личные данные содержались в утекшем в апреле в Сеть отчёте о заговоре и предательстве в штабе партии.

Казначей партии уже предупреждает о том, что волнообразное нарастание числа исков к партии труда может просто её обанкротить — и теперь становится понятным рвение Джереми Корбина и его бывших соратников биться в судах за каждую копейку — во-первых, мало кому хочется уходить в историю с тщательно прилепленным на спину листком с надписью Jeremy The Antisemite, а во-вторых, кроме доброго имени стоит драться и за партийную кассу — сотни тысяч людей скидываются по £4 ежемесячно не для того, чтобы их дарить бывшим высокооплачиваемым сотрудникам штаба, теперь внезапно изображающим оскорблённую невинность.

Если на в вашем саду растут крупные яблоки, а сторож отказался от ружья и соли, то каждый захочет стрясти себе долю.

При этом решение выплатить бывшим сотрудникам шестизначную сумму, а не настаивать на ответном иске настолько потрясло партию, что Корбин впервые открыто раскритиковал решение Кира Стармера:

Решение является политическим, и было принято вразрез с советами партийных юристов, считающих, что дело полностью выигрышное, и что в суде возможно раз и навсегда освободить партию от обвинений в антисемитизме — не путём уплаты откупных, а путём судебного решения и снятия обвинений.

При этом шантаж лейбористов десятками исков внезапно вывернул уже совсем в фантасмагорическую плоскость: подавшие иски люди соглашаются отказаться от требований, если Джереми Корбин будет исключён из партии! Убираете человека — не платите. Обменяйте бывшего лидера на финансовые блага, прямым текстом.

На этом фоне "Таймс" пустилась уже в какие-то прихлопывания и притоптывания уровня 1937 года — Филип Коллинс пишет, что "Стармер должен прикончить корбинизм, вырвать его с корнями и уничтожить его духовного лидера". Мы не знаем, как обычно обращаются к пастве иранские аятоллы, но вроде бы достаточно похоже.

Корбина, конечно, не исключат — иначе всё левое крыло отвалится с треском, судебных исков хватит на полвека, а проигранными можно будет считать и выборы 2024 и 2029 годов: учитывая электорализм британских левых и центристов, потерять сотню тысяч крайне левых и ещё сотню тысяч активистов из числа самых отборных, они себе позволить не могут. Особенно, учитывая, что есть огромное количестве пограничных крёсел, где разница между тори и лейбористами составляет от 100 до 1000 голосов на округ — на выборах будет драка, и каждый голос и агитатор необходим.

Но заметно, что Кир Стармер, при всей своей февральской риторике, что-де, мы не станем выбрасывать достижения последних пяти лет, ни разу публично не вступился за левых — ни одного символического назначения в Shadow Cabinet, РЛБ кресло потеряла, семидесятилетнего пожилого человека донимают репортёры, ловящие его в кафе, в саду и во время велосипедной прогулки, но этого недостаточно — даже номинального ободрения нет, и, кажется не будет.

Лейбористы под Киром поссорились с профсоюзом учителей, де-факто согласившись с тем, что требования правительства начать очные занятия в коронавирусных школах обоснованы.

Деннис Скиннер как-то сказал: лейбористы это коллективная птица, оба крыла партии должны хлопать синхронно — но это не наш случай.

Самый прекрасный факт — в начале двухтысячных Филип Коллинс был советником лейбористского премьера Тони Блэра.

Пол Мэйсон, журналист, который весь прошлый год яростно топил за то, чтобы остаться в Евросоюзе и называл работяг-брекзитёров с Севера "краснорожими алкашами", сегодня выступает на ультралевом интернет-ТВ Novara Media:

— Ребята, ребята, пора что-то делать! Если мы срочно, срочно не сформируем мощное левое крыло, Стармер станет совсем правым! Мы потеряем партию!
— Это ужасно, как мы к этому пришли?
— Ну, я призывал голосовать за него весной, конечно...

p.s. Наденька, ты всегда была со мной, и в ссылках, и в Цюрихе, и когда в меня стреляли, и когда меня разбил инсульт... так, может, это ты мне несчастья приносишь?