Нашел на Яндекс.Музыке альбомы фортепианных каверов БГ и Летова (два), узнал о существовании популярного в интернетах пианиста Евгения Алексеева (в ноябре приезжал, оказывается, в Новосибирск, а сейчас, судя по соцсетям, живет в Штутгарте) и в который раз вспомнил, за что я люблю каверы, особенно такие: приятно слышать, когда великие песни остаются великими при любом исполнении.

Гагарин в Новосибирске, май 1962 года

Скачаю-таки «Букмейт» себе по такому-то случаю, хорошо.

Сегодня два года с момента перезапуска этого телеграм-канала (комментариев и реакций нет и не будет, сердечки — в личку) и 46 лет лидеру группы «МультFильмы» Егору Тимофееву. Мой по сути единственный концерт дорогих «МультFильмов» случился 3 сентября 2011 года в клубе «Китайский Лётчик Джао Да», и то я на него очень тупо опоздал. После дней рождений сначала Оли Андрианкиной, а потом Ильи Клишина настроение было таким радостным, а Москва такой замечательной, что я, спустившись по Тверской до Манежной, решил ехать не в гостиницу спать, а на концерт продолжать радоваться. Поехал с «Театральной» на метро в Замоскворечье, чтобы пересесть с «Новокузнецкой» на «Театральную» и вернуться, блин, на «Китай-город», потому что НЕ ЗНАЛ, что от Госдумы до «Летчика» можно ДОЙТИ, потому и опоздал. Записал на хреновый смартфон пять песенок («Город», «За нами следят», «Красноглазая», «Пистолет», «Чужие звезды») и в целом остался счастлив. Как хорошо, что у меня всё это было.

Челябинская журналистка оказалась настолько суровой, что спросила, не боится ли Михаил Дмитриевич повторить судьбу Михаила Борисовича (не боится, — прим. Тайга.инфо). Якутская журналистка пожелала Прохорову «оглушительного великолепного успеха на выборАх», московская пообещала правым поддержку со стороны многодетных матерей, а саранская — передала в подарок от местной баскетбольной команды мяч, отчего пресс-конференция ненадолго стала похожа на капитал-шоу «Поле чудес».

https://tayga.info/105050

В сентябре 2011 года ездил в Москву на «всероссийскую пресс-конференцию» партии «Правое дело» (кто-нибудь еще помнит, что она была и какое-то время ее возглавлял Прохоров?), свой текст о которой с удовольствием сейчас перечитал.

​​110 лет назад затонул «Титаник». Но уверен, что многие из вас не знают, когда вышла первая экранизация трагедии. А она вышлая всего через месяц — 16 мая 1912 года.

Более того — главную роль в нем сыграла актриса Дороти Гибсон, одна из уцелевших пассажирок реального «Титаника». Гибсон спаслась на первой шлюпке, спущенной на воду, во время затопления. Она добралась до Нью-Йорка и по просьбе своего тогдашнего бойфренда продюсера кинокомпании Eclair Film Company Жюля Брюлатура быстро написала сценарий о катастрофе. Дело в том, что Брюлатур буквально через неделю после крушения «Титаника» показывал в маленьких нью-йоркских кинотеатрах документальную хронику с участием капитана корабля Эдварда Смита, кадрами спуска «Титаника» на воду и даже кадры с айсбергами.

И эти показы прошли с оглушительным успехом. И Брюлатур не мог упустить возможность заработать еще раз быстрые деньги, выпустив уже художественный фильм по мотивам трагедии. Картина получила название «Спасшаяся с «Титаника» и рассказывала историю молодой девушки, родители которой не хотят отдавать её замуж за моряка после того, что она пережила на «Титанике». Картина идет всего 10 минут, но это был стандарт для немых фильмов 1910-х годов. Для дополнительной достоверности Гибсон на экране одета в ту же одежду, что была на ней во время крушения.

Фильм имел оглушительный успех в США, Англии и Франции, но практически поставил крест на карьере Гибсон. После того, как она выложила на бумагу все свои мысли и переживания, она впала в депрессию. Гибсон много ревела на съемочной площадке, но все же закончила работу в фильме. .И несмотря на то, что на момент премьеры «Спасшейся с «Титаника» Гибсон была самой высокооплачиваемой актрисой американского кино вместе с Мэри Пикфорд, она приняла решение больше не сниматься (если точнее, она снялась всего еще в одном фильме (Roses and Thorns) и навсегда ушла из кино в возрасте 23 лет).

Гибсон выйдет замуж за Брюлатура, потом разведется и уедет с новым мужем в Париж. Вспомнят про нее во время Второй мировой, когда Гибсон будут обвинять в симпатии к нацистам. Бывшая актриса умрет от сердечного приступа в столице Франции в 1946 году.

«Спасшаяся с «Титаника» сегодня числится утерянной. Все пленки с фильмом сгорели при пожаре на студии.

Сегодня в нерегулярной рубрике — стихотворение, написанное в ночь на 1 марта 2004 года. Захотел позвонить первой бывшей жене, уехавшей к родственникам в Кириши, чтобы поздравить в полночь с наступлением весны, вспомнил о часовых поясах и понял, что это в Новосибирске март, а в Ленинградской области — три часа до весны. (Сейчас уже четыре, тогда еще было три.) В 20 лет стихотворения пишутся быстро и просто, труднее было дождаться трех часов ночи, чтобы позвонить-таки и прочитать. «Слепые котята на втором этаже» — только отчасти метафора: первая бывшая теща торговала тогда кошками, и в их квартире всегда было море котят. Фотография эта сделана не в 2004-м, а в 2002 году, но тоже в контексте; таксофон этот висел на площади Станиславского, помню как сейчас. Саундтрек для прочтения — «Elevator Beat» из «Ванильного неба» (Нэнси Уилсон была женой режиссера Кэмерона Кроу и композитором многих его картин), также связанного для меня с тем временем. Блин, тогда не было ни блогов, ни соцсетей, просто запоминали всё сами.

Однажды, заметив, что Оппенгеймер выглядит особенно подавленным, Уилсон спросила его, в чем дело. Тот ответил: «Просто не могу перестать думать обо всех этих бедных маленьких японцах».

https://gorky.media/fragments/kozha-hirosimy/

В рубрике «Пересмотрел» — «Бедная Саша», новогодняя комедия про девочку, которая решила ограбить мамин банк, чтобы та на Новый год стала не банкиром, а просто мамой. Снятая в 1997 году «Саша» в памяти осталась как светлый, добрый фильм из детства, не пересматривал ее взрослым и рад, что со сменой оптики она хуже не стала. Помнил ее и как один из первых русских фильмов с саундтреком, где звучат песни Чижа, Фадеева, Свиридовой, «Академии», а в одной сцене играет известная по клипу того же режиссера «Скрипка-лиса». Смотришь в 2022 году и невольно ведешь подсчет умерших артистов: Глаголева, Сичкин, Мишулин… Джигарханян умер в 2020-м, Гаркалин с Руслановой — в ноябре 2021-го, с разницей в день, только Збруев и Волкова еще живы. Игравшая главную роль Юля Чернова снималась потом немного, успех дебюта не повторила. Кеосаян теперь снимает «Крымский мост» и «Международную пилораму», ест говно и целует Симоньян. Смотришь «Бедную Сашу» в 2022 году и удивляешься как Амалия Аркадьевна: как люди жили, как тонко чувствовали!

Девять месяцев в 2009-2010 годах я проработал редактором на «Сибнете», а параллельно этому и потом, когда в Тайгу.инфо уже ушел, писал тексты для «Морса» — сибнетовского раздела про кино и концерты. О кино и концертах, собственно, и писал. Не помнил об этом совершенно, а недавно случайно наткнулся, перечитал и остался, в общем-то, доволен собой. В рецензиях на «Милые кости», «Как я провел этим летом», «Неудержимых», «Интернов» и «Мачете», заметке про семилетие «Трубы» (фото оттуда, это апрель 2010 года), интервью с группой «Полюса» и тексте о концерте «Мумий Тролля» в покойном ныне «Отдыхе» (им я горжусь особенно), конечно, остро чувствуется влияние журнала «Афиша». Все мы вышли из сапрыкинской шинели.

Возможно, я просто соскучился по большому кино и поэтому предвзят, но нового «Бэтмена» я бы поставил в тройку лучших фильмов о Бэтмене наравне с «Темным рыцарем» Кристофера Нолана и «Бэтмен возвращается» Тима Бертона. Жаль, что Мэтт Ривз вырезал сцену с Джокером в Аркхеме, который в итоговой версии появляется только в самом финале. Барри Кеоган сделал его настолько зловещим, что этими пятью минутами «убирает» Загадочника Пола Дано (не исключено, что потому и вырезали). Ривз планирует снять трилогию, так что Джокера мы наверняка еще увидим. Надеюсь, что Пингвин также появится, ибо Колина Фаррелла тоже было до обидного мало.

Ок, «Старый дом» взял «Золотую маску» за «Танцующую в темноте» (лучшая работа художника по свету в драматическом театре, Игорь Фомин), три маски уедут в Красноярск (актриса Марина Бабошина, солист оперы Михаил Пирогов и худрук ТЮЗа Роман Феодори, получивший «Маску» за постановку в Перми), а больше сибирских театров среди лауреатов нет, такие дела.

Роман «Имени такого-то» вышел в декабре, но после 24 февраля читается особенно зловеще. Линор Горалик помещает историю эвакуации из Москвы психиатрической больницы имени Кащенко, легендарной «Канатчиковой дачи», в ирреальный мир страшной сказки. Животные тут выступают «волшебными помощниками», вся техника одушевленная и истекает кровью после «ранений», близнецы-сироты по ночам превращаются в двухголового котенка, а под конец возникают молочные реки и кисельные берега. Безумием героев это не объясняется, для Горалик было «важно не превратить всё в "корабль дураков", это слишком простой и слишком плохой ход»: кто врач, кто матрос, кто психически нездоровый человек, во время войны не важно, «все ведут себя совершенно рационально в совершенно иррациональной реальности». Естественно, бросается в глаза параллель с «Ленинградскими сказками», но эта «производственная драма в аду», конечно, взрослее. Я не соприкасался раньше с прозой Линор Горалик, лишь с переводами, стихами и Зайцем ПЦ; она волшебная во всех смыслах.

Лиса была грязная, страшная, с совершенно собачьей мордой, и ясно было, что если загнать ее в гараж, к давно помертвевшему без бензина автомобилю и с таким трудом и унижением добытой вместе с подводою тощей малахольной лошади, кончится это для лошади очень плохо. Ничего страшнее этой лисы Райсс в жизни не видела, а уж она-то видела кое-что.

«Пусть она уйдет, — подумала Райсс слабовольно, — пусть она просто убежит», — но отпускать такую лису нельзя, это было ясно, и Райсс бледным голосом сказала:

— Кис-кис-кис-кис-кис.

Лиса легла. Громадные торчащие ребра ходили ходуном, «Сейчас умрет», — подумала Райсс с облегчением, но лиса смотрела на нее и не умирала. Мелькнула стыдная мысль, что хорошо бы сюда Гороновского, но Гороновскому было не до лисы, а от сестры-хозяйки, прячущейся у главврача за спиной, толку было ноль. Тогда Райсс сделала несколько шагов вперед и протянула к покрытой черными сосульками остроухой голове размером с хороший арбуз трясущуюся руку. Лиса оскалилась. Райсс отскочила.

— С буренку будет, — крикнул из окна Борухов.

— Вы бы спустились и помогли, — злобно сказала Райсс.

Неожиданно лиса вскочила на ноги и зарычала; Малышка взвизгнула и отбежала к крыльцу.

— А и спущусь, — крикнул Борухов. — Не нравитесь вы ей! — но остался торчать в окне.

Тогда главврач попятилась к гаражу, медленно, не сводя с лисы глаз, и лиса, не переставая скалиться, все-таки пошла за ней, оставляя на еще позднеоктябрьском снегу красивые следы с треугольниками острых когтей. Стало видно, что она шатается и что там, где всю дорогу лежал у нее на спине примерзший Касимов, не хватает нескольких клочьев шерсти.

— Намордник надо! Там же лошадь! — крикнул из окна Борухов. — Подождите, я спущусь!

— Без вас непонятно про лошадь, — раздраженно прошептала Райсс, но остановилась, и остановилась лиса.

— Покормить надо, — вдруг жалостливо сказала Малышка.

— Надо, да чем? — спросила Райсс растерянно.

— Кашки найду, — сказала Малышка и побежала черным ходом в кухни, и Райсс представила себе, как Малышке там будут рады.

Борухов действительно спустился, волоча больную ногу, и принес как-то ловко завязанную веревку, но остановился в нескольких метрах от лисы и затоптался на месте.

— Ну давайте, — насмешливо сказала Райсс.

— Вам хорошо, а я не убегу, — сказал Борухов резонно. — Дайте руку, я покажу, как набрасывать, у меня мастифф был.

Он показал, но надо было дождаться каши, и Малышка действительно пришла с холодной кашей и картошкой в большой алюминиевой миске и сказала: «Я сама». Лиса слизнула месиво в одно мгновение и прикрыла глаза, Райсс мелкими шажками побежала вперед, держа руки так, будто собиралась играть в веревочку, но лиса оскалилась, Райсс бросилась назад, Борухов ойкнул. Лиса пошла в гараж, медленно, повесив голову, и, рухнув у заоравшей лошади под боком, заснула.

— Вяжите! Вяжите! — зашептал Борухов, но Райсс сунула веревку ему в руки и вдруг почувствовала, что сейчас ляжет здесь же, рядом с лисой, так же закроет глаза и больше не сдвинется с места. Тогда она развернулась, обогнула Борухова и пошла наверх, в процедурные.

— Давайте ее Сашкой назовем, — сказал ей в спину Борухов.

— Будет Василиса, — сказала Райсс, не оборачиваясь.

ПУБЛИКУЕТСЯ ВПЕРВЫЕ, сам раньше не видел, а сегодня от дяди получил. Лето 1988 года, мне четыре, я модный дачник.

Он заснул мгновенно. Ему снилось лицо отца со светлыми ресницами над губой. Он проснулся от внезапно нахлынувшей тоски по этой чужой улице после долгой разлуки накануне войны и по покойнику, совсем не изменившемуся с тех пор, как умер, — словно все хорошо кончилось вчерашней ночью.

https://gorky.media/context/ona-ochen-horosho-govorila-russkim-yazykom/

В стране происходят фантасмагорические превращения: вчерашних героев судят как преступников. В сказках иногда злодеи оказываются добрыми и пересматривают свою систему ценностей. Советской действительности это было не свойственно.

https://knife.media/soviet-djinni/

Пятьдесят девятый день: за Киру

Как вы там говорите - скорей бы мира?
Коляска через ступеньку летит по лестнице.
Девочку из Одессы назвали Кира.
Кире было три месяца.

В три месяца начинают держать игрушку,
Учатся переворачиваться на спинку.
В три месяца человек похож на зверушку -
Белочку или свинку.

Улыбается маме, уставшей от вечных стирок,
Начинает другие лица вокруг учить.
Кирина мама погибла в Одессе с Кирой,
Теперь никто не сумеет их разлучить.

У мамы на запястье старая фенечка,
Сказали, что защитит. Видно, обманули.
У Киры в приданом - купальник размера "феечка",
Должна была примерить его в июле.

Как они там "а давай напишем им "с пасхой вас",
Сейчас докурю и ракетку им в тыл закину".

Жители ада выйдут, боясь испачкаться,
На дверях напишут:
"За Киру".

Alja Khajtlina

Мать Ли покончила с собой и превратилась в алую птицу — у девушки есть всего 49 дней, чтобы отыскать ответы на все свои вопросы о случившемся. За ними она летит из США на Тайвань к родителям матери, которых никогда не видела, и тайбэйским призракам, в том числе тех, о ком она не знала. Времени и сил на конфликт с отцом (он не хочет, чтобы она была всего лишь художницей) и первую любовь (общение с Акселем с попытками понять, то ли это, — лучшие страницы книги) у Ли нет, прежде всего надо пережить смерть мамы, принять этот факт и отпустить птицу в небо. Роман Эмили Р. С. Пэн «Ослепительный цвет будущего» — книга о памяти и прощении, любви и семье, депрессии и синестезии. Тут есть не только флэшбеки с Ли — благодаря матери-птице ей становятся доступны и чужие воспоминания. Так она узнаёт историю своих родственников и начинает лучше понимать и их, и саму себя. Эффектный и крутой ход, заставивший меня подумать, решусь ли увидеть чужие воспоминания обо мне я, случись вдруг такие чудеса. Я бы, наверное, воздержался.

Я стою в той самой спальне, где все произошло.

Глаза находят место на ковре, где я видела пятно-в-форме-матери. Но его там нет.

Разумеется, его нет.

— Думаю, не стоит ее поощрять, — говорит отец. Он сидит, прислонившись к спинке кровати, и трет переносицу большим и указательным пальцами. На тумбочке гудит лампа.

Мама лежит с ним рядом, свернувшись в клубок и уставившись в стену. Она не издает ни звука.

— Я беспокоюсь за нее, понимаешь? — говорит папа. — У нее нет братьев и сестер. Даже двоюродных. У нее и друг-то, можно сказать, всего один.

— Зато хороший, — произносит мама; ее голос звучит заторможенно и приглушенно. — Может, ей больше и не нужно.

— Бывает, что друзья меняются, — отвечает папа.

Мама вновь замолкает.

— Это ее увлеченность рисованием зашла слишком далеко. Она только этим и занимается.

— У нее есть страсть, — защищает меня мама.

— И это прекрасно, — продолжает он. — Но ведь хобби тоже меняются, и тогда стоит задаться вопросом, сможет ли это хобби ее прокормить? Сделает ли ее счастливой?

— Она должна делать то, что любит.

Папа поворачивается лицом к маминой спине, затем очень тихо говорит:

— Ты делаешь то, что любишь. Ты счастлива?

Она не отвечает.

— Дори, — произносит он после долгой паузы.

Слышен лишь один звук — папа медленно втягивает носом воздух. Затем вздыхает и выключает свет.

Взрыв новых цветов.

В самом темном углу гостиной слабо светятся стрелки часов: маленькие лунно-зеленые лезвия показывают, что уже перевалило за полночь. Свет падает из коридора косым потоком — его достаточно, чтобы можно было разглядеть комнату. На диване сидит мама, ее глаза закрыты, под головой — подушка, а с плеча сползает плед. Поначалу сложно понять, к какому периоду относятся воспоминания: за эти годы накопилось слишком много ночей, когда она спала внизу, так как спальня стала для нее чем-то вроде берлоги бессонницы.

Но затем в гостиную заходит отец — на нем его любимый жилет времен моих средних классов. Он нагибается через диван, чтобы поднять плед, подоткнуть его маме под подбородком, убрать прядь волос с ее лица.

Он разворачивается, чтобы выйти из комнаты, и, наткнувшись на что-то взглядом, останавливается; поверх нот на пианино лежит рисунок. Я его помню — это конец шестого класса. Мама тогда купила мне дополнительный набор угольных мелков, и я делилась ими с Акселем, так как он не мог позволить себе ничего подобного, но ненавидел материалы в кабинете миссис Донован. Нашим заданием было нарисовать обувь, и, чтобы немного его разнообразить, мы поменялись ботинками. Аксель рисовал мои новые, правда, уже с пятном «конверсы». Я рисовала его кроссовки неизвестной марки — они были настолько старые, что посерели до цвета пыли, и на левом появилась трещина рядом с пальцами.

Изъяны на ботинках Акселя сделали мой рисунок еще интереснее — я, словно одержимая, пыталась изобразить их максимально достоверно, тщательно прорисовывая разводы и частички грязи.

А потом я поставила рисунок на пюпитр, чтобы его увидела мама, — я всегда так делала. Я не ожидала, что папа вообще заметит его. В тот год он стал меньше внимания обращать на мои работы. Или, по крайней мере, мне так казалось.

— Хм-м, — бормочет папа. Затем направляется на кухню, вынимает из ящика старый фотоаппарат и делает снимок рисунка; после этого ставит его на место и на цыпочках выходит.

Цвета меняются.

Мама готовит воскресные вафли. Я, видимо, еще не проснулась, потому что Аксель сидит за столом один и крутит в руках кружку с кофе.

Его волосы растрепаны и торчат в разные стороны.

— Вы двое хорошая пара, — говорит мама, зачерпывая свежие взбитые сливки и накладывая ему на тарелку.

— Кто? — спрашивает Аксель. — Я и Ли?

Моя мать кивает.

— Знаешь, ты ей очень дорог.

Аксель нервно смеется.

— Она мой лучший друг.

Мама снова кивает.

— Редко можно встретить такую крепкую дружбу.

Аксель разыгрывает целый спектакль, разрезая две свои вафли на множество микроскопических кусочков.

— А сироп есть? — говорит он.

Мама достает из холодильника небольшой кувшин.

— Я рада, что у нее есть ты, — произносит она с полуулыбкой.

Кухня мерцает и испаряется.