«Митяев исполняет песни на стихи Бродского» — от этой фразы, уверен, у многих начнется нервный тик. Я и сам не поверил бы, что может получиться что-то приличное, но вот уже 20 лет как считаю «Ни страны, ни погоста...» одним из любимых альбомов. Всю музыку для него написал Леонид Марголин, соратник и аккомпаниатор Митяева, так что последний отвечал только за исполнение. Вроде бы где Бродский, а где изгиб гитары желтой, правда? Но в ранних его стихах Марголин и Митяев нашли то, что позволило им и сделать песни в своем стиле, и ничего не испортить. Хотя часть стихов Митяев все-таки поет очень по-бардовски, без затей пропевая слова как с листа, и это худшие моменты альбома («Рождественский романс», например, уже спетый «Мегаполисом», можно было и пощадить). Но «Ночной полет», «Кулик», «Прощай», «Ломтик медового месяца», «Песня», «Пилигримы», «Не тишина… немота» исполнены и записаны так замечательно, что сразу хочется подпевать — и радоваться, что знаешь, в том числе и благодаря этому альбому, эти тексты наизусть.

Сезон получился самым страшным и даже кровавым, но остался обезоруживающе наивным. Это по-прежнему то детство, которое учит быть взрослым.

https://daily.afisha.ru/cinema/23172-chetvertyy-sezon-ochen-strannyh-del-vino-iz-oduvanchikov-stalo-krepche/

Видел до странного много негативных рецензий на четвертый сезон «Очень странных дел» (в основном, конечно, от дурачков и мандюков), тем сильнее порадовался этому тексту; не только из-за того, что Егор Москвитин сериал хвалит (было бы нелепо радоваться только поэтому), но и потому, что он неплохо анализирует его, вдумчиво и без спойлеров. Не читал дневники Егора с «Сандэнса» в январе, кстати, а они тоже классно написаны. Для сегодняшней «Афиши» это, увы, большая редкость.

В своем стремлении угодить новой власти фабриканты даже переусердствовали, выпустив, например, фигурки Гитлера с поднятой правой рукой. Партия забеспокоилась: неизвестно, какие игры устроит ребенок с такой игрушкой. А вдруг он обойдется с ней неподобающе — например, окунет в краску?

https://knife.media/nazi-kids/

Мне все-таки очень нравится, как некоторые медиа выходят из положения, когда войну нельзя называть «войной» и так далее. На «Ноже», например, выходят крутые статьи про эмиграцию и травмы, невообразимое прошлое и уроки истории, и контекст понятен, даже если в тексте ни слова про Украину и 24 февраля. Эзопов язык — наше всё.

Вчера посмотрел в «Победе» три короткометражных фильма Павла Меняйло (LBL-Production) и Евгении Соловьевой (экс-«День аиста») про усыновление и связанные с ним сложности. «Сына» и «Прочерк», в которых Александр Вострухин встречает своих биологических родителей Ларису Чернобаеву и Максима Битюкова, можно посмотреть в интернете, а «Временного» пока нет, вчера была премьера. Молодые супруги (потрясающая Альбина Лозовая из «Старого дома» и Сергей Троицкий из «Первого театра»), пока маму маленького Алекса лечат от рака, становятся его временными опекунами. Сначала всё классно (можно выложить в соцсеточки фоточку «We Are Family»), а потом придёт понимание, что это вам, грубо говоря, не собачку завести. У кино два финала, оба предсказуемо тяжелые. Алекса играет Андрей Фащевских, сын моей подруги Даши, и в кадре он не уступает «опекунам» в крутизне. Хочу цитировать теперь фразу «Саша, порви эту бумажку» с его интонациями примерно всегда — те, кто не видел фильм «Временный», не поймут, но когда меня это останавливало.

Боже, ещё и Парфёнов теперь

Коляну сегодня 12, и у меня к этой дате особое отношение: у меня самого в 12 и первые влюблённости появились, и первое ощущение серьезной причастности к социальным группам, будь то класс или друзья во дворе; я и музыку начал слушать запоем в 12, и такие журналы читать, чтобы не «Мурзилка», а «ОМ»; если до этого времени помню себя фрагментами, то с 12 лет уже как личность какую-никакую; короче, это важный возраст, на мой взгляд, и я рад видеть, как мой сын в него вступает — как и полагается, куда более крутым, чем я сам был тогда. Ты лучший человек на Земле, дорогой, с днем рождения.

Извините, я опять

Терри Гиллиам про Брюса Уиллиса: «У него рот как у Трампа. Похож на анус. У меня было впечатление, что я смотрю на чью-то жопу».

https://daily.afisha.ru/cinema/22971-yippi-kay-ey-za-chto-my-lyubim-i-nedoocenivaem-bryusa-uillisa/

Роман «Хранительница книг из Аушвица» рассказывает историю Диты Палаховой, лишившейся в Освенциме отца, а в Берген-Бельзене, том же лагере, где умерла Анна Франк, — заболевшей матери, причем уже после освобождения. Выжить в аду девочке помогла ее работа: она отвечала за восемь книг, хранившихся в «школьном» бараке втайне от эсэсовцев. Книги для заключенных были не просто воспоминанием о жизни до войны. С помощью романа о Швейке, учебника географии или «Графа Монте-Кристо» Дита переносилась в мир без Гитлера. Вспоминая в Терезине «Волшебную гору», санаторий Томаса Манна она по-детски сравнивает с гетто — ясно, что не в его пользу. В романе Антонио Итурбе есть реально жившие персонажи, от Фредди Хирша до доктора Менгеле, и с самой Дитой автор, конечно, знаком лично. Какая сила заключена в ней, как она смогла выдержать всё то, что выпало на ее долю, и как можно продолжать воевать и убивать после ужасов Второй Мировой — «Хранительница» не дает нам всё объясняющий ответ на эти вопросы, но не позволяет забывать их.

Дите по-прежнему не спалось; собственно, не спали поч­ти все женщины. Стояла такая тишина, что было слышно, как то и дело визжат тормоза и прокручиваются в вязкой земле колеса, а также урчание двигателей, остановившихся перед входом в лагерь грузовиков. Грузовиков все больше и больше.

А потом ночь взорвалась. Соседний лагерь взметнулся криками, резкими свистками, рыданием, мольбами, обращениями к отсутствующему богу. И посреди этого гомона — шелест касаний, ни с чем не сравнимый звук людского прибоя. Вскоре слышатся грохот захлопывающихся дверей и сразу же — скрежет металлических засовов. Вопль всеобщей паники уступает место рокоту всхлипываний, раздирающих сердце жалоб, рокоту сотен голосов, сплетающихся в размытое облако визга.

В семейной зоне никто не спит. Но никто и не шевелится, никто не разговаривает. В Дитином бараке стоит только кому-то, чьи нервы не выдерживают, спросить в голос: да что же это там происходит, да что с ними будет — как сразу же соседки заставляют вопрошавшую умолкнуть, раздраженно зашипев в требовании абсолютной тишины. Им нужно слушать, чтобы в точности знать, что происходит, а может и нет, может, они всего лишь требуют гробовой тишины, чтобы их не услышали эсэсовцы, чтобы их не заметили и тем самым позволили жить дальше на этих жалких гниющих матрасах. Хотя бы еще чуть-чуть.

Звучит металлический перестук засовов у бортов грузовиков, и гул голосов стихает. Заурчавшие крещендо моторы говорят о том, что первые машины, набитые людьми, тронулись. И вот тут Дите, ее маме и всем женщинам в бараке начинает казаться, что они слышат мелодию. Быть может, галлюцинация, вызванная к жизни их собственной тревогой? Но очень скоро звук усиливается, ширится. Неужто поющие голоса? Этот хор уже перекрывает глухое рычание моторов. Кто-то с запинкой, в явном замешательстве произносит слово, и вот его уже подхватывают другие, как будто поверить в это так трудно, что нужно произнести его вслух — другим или себе самой: поют, они поют. Заключенные — эти мужчины и женщины, которых увозят в грузовиках, и они знают, что везут их на верную смерть — поют.

Они узнают чешский гимн — «Kde domov muj». Следующий грузовик, проезжая мимо, дарит им звуки еврейской песни «Hatikvah», а затем еще из одного доносится «Интернационал». Мелодии неизбежно ломаются, замирая вдали, стихая по мере того, как удаляются грузовики, и голоса тают, пока окончательно не теряются. Этой ночью на веки вечные затихают тысячи голосов.

Ночью 8 марта 1944 года 3792 заключенных семейного лагеря BIIb были отравлены газом, а затем сожжены в печах крематория номер III концлагеря Аушвиц-Биркенау.

Похорошела Москва при пацанах

Я не верю в терраформирование, но верю, что колонии научные, научно-технические оазисы, на этих планетах будут. Они сегодня совершенно реальны, дело за тем, чтобы найти деньги и необходимость их создания. Они нужны для исследования этих планет, а опыт показывает, что исследовать роботами намного практичнее, чем руками человека.

https://knife.media/surdin/

Владимир Георгиевич Сурдин прекрасный, особенно люблю те трезвость и объективность, с которыми он на всё смотрит и оценивает. Я рад и горд, что знаком с ним, спасибо ИЦАЭ.