Полфильма Марго думает, что зря связалась с Робертом, потому что он наверняка маньяк. А вторая половина фильма играет с нашими ожиданиями так, что кружится голова.

https://daily.afisha.ru/cinema/25148-10-samyh-interesnyh-filmov-sandensa-2023/

Знал, что после «Сандэнса» опять будет много обзоров, поэтому подготовил свой до фестиваля.

Песня хорошая, видео отличное, а больше всего меня радует, что моя любимая женщина свой канал тоже обновляет теперь в ежедневном режиме, как поступаю со своим каналом я. Лайк, шер, подписка 😍

Дорогие любимые новосибирские The Just выпустили сингл и клип Мяу 🐱

А по прилёту, когда все выйдут, стюардесса тебя найдёт
К трапу уазик — птица невелик
Ветер откинет с носилок простынь, подивится честной народ
Сладкой улыбке мёртвого степняка

https://music.yandex.ru/album/12130596/track/71299560

На Яндекс.Музыке появились почти все альбомы Олега Медведева, и я в очередной раз удивился, сколько же его текстов я знаю наизусть и какие же они сложные и прекрасные.

Интересные факты о сериалах мы все сегодня ищем в интернете, но книга про «Офис» Энди Грина из журнала Rolling Stone интересна не только подборкой фактов. Хотя и это тоже — заправка, где Джим сделал предложение Пэм, была сделанной с нуля декорацией, шоураннеры хотели сбросить с Ниагарского водопада лошадь (Стив Карелл сказал: «Ребята, я люблю вас, но это мультяшная шутка, это реальная деградация, я против»), вместо Спейдера роль нового босса мог сыграть Гандольфини, а эпизод «Снятие стресса», где Дуайт сымитировал пожар, сняли специально к Супербоулу. Книга раскрывает «кухню» «Офиса», показывает роль сценаристов, операторов, гримеров и других членов команды, убедительно объясняет, почему этот сериал великий. Что за девять лет все стали настоящей семьей (про прощание съемочной группы с Кареллом даже читать больно), понятно и без книги Грина, но она помогает понять другую, не менее важную вещь: «Офис» получился, потому что все, кто его создавал, кайфовали от того, что творят, и были профессионалами своего дела.

Дженна Фишер:
— На телевидении отношения между персонажами не обязательно развиваются по той формуле, которая изначально сделала шоу успешным. И я считаю, что «Офис» очень много раз рисковал, отступая от первоначальной формулы и позволяя героям делать очень противоречивые для своего архетипа вещи. Один из самых очевидных примеров — решение свести Джима и Пэм, не дожидаясь конца сериала, когда пара инженю наконец-таки осознала бы свою любовь.

Джон Красински:
— Я верил в сценаристов. И знаю, что Дженна тоже. Они очень талантливо удерживали наших героев порознь, и я предполагал, что они так же талантливо сведут нас вместе, после чего продолжат показывать эти отношения подробно и многослойно. Было заранее понятно, что в какой-то момент мы к этому придем. Помню лишь, что было очень естественно наконец-то стать парой. И если бы мы задержали этот момент еще дольше, боюсь, что это стало бы, как бы это сказать, слегка утомительно.

Джастин Спитцер:
— Два человека, которые мечтают друг о друге, — это огромное поле возможностей для создания романтической истории и новых сцен. Но что с ними будет, как только мы сведем их вместе? Зрителям будет уже неинтересно? У них больше не будет химии? Фанаты всегда говорят, что они хотят их воссоединения, а мы, сценаристы, уверены: «Нет-нет, вам только кажется, что вы этого хотите. Как только они будут вместе, вы уже не будете довольны». Наш страх был такого рода.

Ли Айзенберг:
— У нас были шумные дебаты на эту тему, потому что мы боялись, что, как только мы соединим Джима и Пэм, мы словно в каком-то смысле сдуем шарик. Но в то же время в реальной жизни люди сходятся. И никто не вздыхает друг по другу десятилетиями. Вариант с бесконечным пролонгированием кажется менее реалистичным.

Дженна Фишер:
— Наш подход всегда заключался в том, что Джим и Пэм — реальные люди. В первых сезонов было напряжение в духе «любит — не любит». Но мы все понимали, что если мы будем тянуть дольше, чем нужно, это начнет выглядеть надуманно. Мы позиционировали проект как документалку про жизнь реальных, обычных людей и чувствовали, что должны позволить Джиму и Пэм быть скорее реальными людьми, чем телеперсонажами, а значит, в какой-то момент наши герои должны сойтись. Так что мы прыгнули в неизвестность, надеясь, что у нас получится.

Энтони К. Фаррелл:
— Мне кажется, перемена от «любит — не любит» к «теперь они вместе» удалась. Мне нравилось, когда они перешли на новый уровень отношений. Когда ты пишешь сценарий, ты спрашиваешь себя: «Как нам удержать интерес тех, кто смотрел все это только ради любовной линии Джима и Пэм? Как сделать так, чтобы они продолжили смотреть дальше?» И мы придумали объединить их в команду. Теперь это были Джим и Пэм против Дуайта, Джим и Пэм, помогающие Майклу. Они стали таким маленьким дуэтом. Я считаю, что в большинстве эпизодов это работало.

Джастин Спитцер:
— Вопрос был в том, как сделать шоу увлекательным на новом этапе. И не просто увлекательным, но и романтичным. Не потому, что романтика умирает, как только люди сходятся или женятся. Дело главным образом было в том, что у нас — мокьюментари про рабочее место. То есть когда Джим и Пэм не были вместе, их отношения развивались на работе. Это мотивировало их на продолжительные взгляды или флирт, во всем этом был романтичный подтекст. Но как только они начинают встречаться, очевидно, что они вместе приходят с работы домой, и романтика начинается уже там. Нам не очень хотелось делать заметными их романтические жесты на рабочем месте. Не хотелось, чтобы они целовались на работе. Ты начинаешь рассуждать так: «Нет, ребята, давайте-ка вы будете делать свои дела в свое свободное время, когда мы не видим». Сводить герои всегда проблематично, особенно когда у вас производственное мокьюментари.

Брент Форрестер:
— По правде говоря, мы лишний раз убедились, что, как только люди сходятся, это больше не материал для историй. Гораздо сложнее искать истории в паре, которая твердо решает быть вместе.

Рики Джервейс:
— Будь моя воля, они не сошлись бы до самого конца. Это никуда не годится — влюбленные голубки в офисе, чертова тошниловка.

Безумное видео выложил в твиттере сооснователь чешской YordStudio — фрагмент иммерсивного спектакля The Bourne Stuntscular в Орландо. Я только когда увидел этот же кусок с другого ракурса, понял, что машина на моменте погони не выезжала на сцену, а ВСЁ ВРЕМЯ была на экране. Крутейшее, судя по всему, зрелище для тех, кто смотрит из зала.

Юрию Геннадьевичу Сапрыкину сегодня пятьдесят, я очень люблю это его фото, сделанное мною во дворах Даниловской мануфактуры 16 апреля 2012 года. Мы с Ритой Логиновой прилетали на концерт «Мегаполиса», Сапрыкин был при параде, потому что вечером шел на «Золотую маску». Понял, что с ним мы много и тепло общались в 2011-2014 годах, когда я работал в Тайге.инфо, потом стали общаться реже, что неудивительно, и я тихо об этом жалею, потому что Юрий Геннадьевич, безусловно, один из лучших людей на Земле.

«Я бы не хотел, чтобы уродливое слово денацификация имело долгую жизнь, я и не верю в это. Оно исчезнет, как только выполнит свою миссию перед современностью, и сохранится лишь в истории».

https://knife.media/third-reich-living/

«Маршак» — сокращение от «Наш учитель и наш рабби Шмуэл Койдановер» («морейну рабейну Шмуэл Койдановер»). Так ученики обращались к Аарону бен Израилю Шмуэлю (1624—1676) — одному из самых известных раввинов и талмудистов своего времени.

https://gorky.media/context/golubchik-neuzheli-ya-ne-vse-unichtozhil/

Взрыв газа, обрушение подъезда в 400 метрах от моего дома; судя по окнам на этом фото, например, я спал во время происшествия. Не любил никогда дома с газом из-за возможности такого вот. И как-то часто они взрываться в последние месяцы по всей стране — никакой конспирологии, просто всё везде устаревшее и хреново сделанное.

Слушаю новый альбом «МультFильмов» и удивляюсь, как Егор Тимофеев, которому 46 лет, на минуточку, продолжает писать так, будто ему 24 и у его группы только что вышел первый альбом. В половине песен, при всей моей любви к, это вызывает некоторую неловкость (мужчина, вам 46!), но есть и очень точные попадания — скажем, заглавная «F либо A» в себя влюбляет с первого куплета (и не потому, что песня про места на борту, а мне сегодня лететь в Екатеринбург). На новом альбоме, как и на вышеупомянутом первом, за звук (и не только: «Фактически тексты и мелодии — Егора, а музыка — моя») отвечал великий Андрей Самсонов, последний раз работавший с Тимофеевым 17 лет назад. «МультFильмам» в те годы приходилось слышать, что они из себя ничего не представляют без самсоновского саунд-дизайна, и по мере сил доказывать обратное. Например, записывать «живьем» в студии альбом «Витамины». А я из альбомов «МF» больше прочих любил «Суперприз», и мне точно ничего не надо было доказывать: Самсонов спродюсировал на нем одну песню из 12.

​— А вот как думаешь, капитан, почему они все твердят, что невиновны?
— Ну, наверное, они надеются уйти от ответственности…
— Вот ты с виду вроде умный парень, а нихуя в диалектике не петришь. Запомни: они на самом деле считают, что они невиновны, потому что они на самом деле невиновны. Те, кого мы допрашиваем, на самом деле не террористы, не шпионы, не предатели. Но при этом все они попадают к нам неслучайно. Потому что все они ненадёжные элементы. По разным причинам. У кого-то происхождение сомнительное, у кого-то родных, он один оказался, а внутри обиду затаил. Кто-то, например, вообще поляк или, там, немец. А, значит, уже без пяти минут шпион. Ну а кто-то просто не любит родину. Да, есть и такие вот, не любят, и всё. И ты даже не представляешь, сколько всяких таких ненадёжных. И это же ой как опасно. И сам знаешь, какое сейчас время. Страна в кольце врагов, большая война на носу. И вот как все эти ненадёжные себя поведут, когда она начнётся, а?

Невозможность проката этого фильма в современной России очевидна ещё до первых его кадров — на моменте, когда на чёрном экране меняются логотипы причастных к его появлению организаций. Да и не только проката — сама такая коллаборация сегодня выглядит совершенно сюрреалистичной. Министерство культуры Российской Федерации. Eurimages, кинематографический фонд Совета Европы. Институт кино Эстонии. И все они вместе поддерживают фильм об условном 1937-м, таком условном, что Балабанов крутится в гробу.

Вряд ли я мог помыслить, что в 2023 году я буду смотреть российские фильмы при помощи самиздата/тамиздата. Тем не менее, запрещённый фильм, выпущенный в свет аж в 2021 году, собравший кучу призов, включая всякие там канувшие в лету «Кинотавры», теперь легально можно посмотреть только имея недюжинную оказию — и мне это удалось.

Красные шаровары и куртки-бомберы опричников-НКВД-шников, в перерывах между расстрелами и пытками невиновных распевающих «Полюшко-поле». Дребезжащие в направлении ада трамваи и барражирующие под свинцовым небом дирижабли. Ватники (элемент одежды) и ватные лица, руки, ноги, мысли, взгляды, нервы. Капитан Волкогонов бежал — и его нужно немедленно поймать, потому что если он получит прощение от хотя бы одного из близких своих невинных жертв, то окажется, что вся мясорубка репрессий будет крутиться насмарку. А такого не может быть, потому что быть не может, ведь тогда окажется, что все, все, все работают зря. И туберкулёзный чебурашка-майор Головня, и без промаха сажающий в затылок врагам народа пули дядя Миша, и вся красноштанная публика полигона Коммунарка, странным образом переместившегося в центр Питера. И капитан Волкогонов — лучшая из возможных ролей суперпластичного Юры Борисова — бежит, спотыкаясь и падая..

Нет никаких вопросов по поводу того, почему этот фильм не выпустили ни в 2021, ни, тем более, в 2022. Мясокрутка Святого Мики должна крутиться, одни внутренние органы должны перерабатывать другие внутренние органы — даже если это кишки капитана Волконогова, которые ему выпускает лирический герой Никиты Кукушкина. И единственная жертва, способная простить душегуба — это, конечно, выжившая из ума где-то на заваленном хламьём чердаке, умирающая от голода старушка.

Я знал об этом фильме с самого его появления, и ни разу не хотел его смотреть. Я знал, что я почувствую — и всё равно, когда появилась легальная оказия, не смог отказаться. Что я почувствовал? Более всего я хотел бы, чтобы его посмотрели мои друзья детства, с которыми мы играли в школьном театре Шекспира, Мольера и Бомарше. Вадим, нынче исправно отрабатывающий повестку русского мира в администрации президента. И Герасим, благополучно тянущий лямку в местном управлении ФСБ. Хотя, смотрите или не смотрите, вас всё равно никто не простит.

— Вы что, там всех пытаете?
— Не пытаем мы там всех. Одни понимают всё, как всё устроено. Другие упираются, их пытаем. Чё упираться-то? Подпиши и иди, спи, пальцем тебя никто не тронет.
— Тебя всё равно никто не простит.

Потрясающий фильм, хотел его посмотреть со дня премьеры на Венецианском кинофестивале. Создатели надеялись на прокат (он должен был выйти в апреле, но что-то случилось), но потом, видимо, поняли, что в нынешней нашей стране это не произойдет. Не удивлюсь, если они сами его на торренты и слили. Вотермарк «Ника» намекает, что это версия для российских киноакадемиков, и заставляет вспомнить, как кто-то (наверняка Роднянский!) слил в сеть «Левиафана» с английскими субтитрами в 2015 году — то явно была оскаровская просмотровка. Смешно было увидеть на экране перевод строчки «О Боже, какой мужчина»: My oh my, what a guy… В фильме «Капитан Волконогов бежал» смешные моменты тоже есть (пусть это и нервный смех — «Скажите, есть ли в ваших семьях враги народа?!»), но в целом это, конечно, страшное и довольно безжалостное кино. Сегодня это очень нужный фильм, и спасибо тем, кто выложил его в интернет.