В городе «здорового человека» распределение акцентной и фоновой застройки должно быть в соотношении примерно 30/70: 30% — красивая, яркая застройка, которая формирует каркас и выразительность места, и 70% — дома, которым не стыдно быть фоном. Красивая среда рождается в выверенных ограничениях, в то время как без них формируется случайный и бесхарактерный образ — какофония.

https://ngs.ru/text/realty/2023/10/19/72814847/

Дико нравятся подходы «Брусники» и к строительству, и к продвижению. «Европейский берег» и квартал «На Декабристов» — редкие для нашего города районы, куда иногда хочется просто поехать и погулять там. Пока Колян не уехал и приезжал к нам на выходные, мы так втроем и гуляли — вроде как по своему городу ходишь, ничего такого, а всё равно красиво, как будто в другом городе оказался.

На концерте Хмырова (прекрасном) в «Подземке» осознал, как давно не был на концертах самых любимых.

На «Ундервуд» в клуб «Ночь» ходил 5 марта 2021 года. На «Мегаполис» в Москве — 17 сентября 2020 года. «Зимавсегда» в Rooks — 22 марта 2020 года. «Несчастный случай» в ДКЖ — 6 октября 2017 года. Самое непростительное — последний раз слушал вживую OQJAV в «Бродячей собаке» 17 апреля 2016 года: еще в прежнем составе, а с нынешним так и не получилось оказаться в одном городе в день выступления, ни разу!

Вспомнил, что Женя Кубынин вроде как снова приезжает в тот же Rooks, проверил — да, в эту пятницу, когда я скорее всего не смогу. И, конечно, в этом весь Новосибирск: то нифига нет, то всё в один день.

Услышав, что я читаю книгу «Как накормить диктатора», мой друг пошутил: «Пригожин написал?». Нет, из российских правителей в книге упоминается лишь один — вскользь, в главе о Хуссейне: тот «равнялся на Сталина и любил перечитывать его биографию». Журналист Витольд Шабловский встретился с бывшими поварами диктаторов Кубы, Уганды, Ирака, Камбоджи и Албании, узнав, чем лакомились те, чьи подданные в это время буквально умирали от голода. С оценочностью нетрудно переборщить (я не нарочно!), но автор справляется. И дает слово тем, кого мало кто спросил бы — отличная журналистская работа. «Ни в одной другой стране мир кулинарии не переплетался столь тесно с миром политики»: тайную спецоперацию США, сбросивших на Камбоджу более 500 000 тонн бомб, цинично назвали «Меню» (фазы этой СВО носили названия приемов пищи; как и главы книги), а при Пол Поте «жены четырех из пяти важнейших людей режима трудились на кухне». Почитаешь о любимых блюдах Фиделя (тут есть рецепты) и захочешь на кухню сам. И чтобы диктатур — не было.

С каждым годом становилось все хуже. У всех во дворце погиб кто-то из знакомых. Люди, которых мы знали лично, исчезали без вести. Потом их находили мертвыми, с отрезанными руками, ногами, ушами, языками.

Ты спрашиваешь, как я мог готовить для такого чудовища. У меня было четыре жены, пятеро детей. Амин привязал меня к себе так, что я не мог уйти; я даже не заметил, как он это провернул. Без его денег я бы не справился. Я полностью от него зависел, и он об этом знал. Точно так же он делал зависимыми от себя охранников, министров и даже друзей.

Еще я понимал, что ничем не могу помочь людям, которых он убивает. Ну а как? Отравить Амина? Меня бы тоже убили, а откуда взять уверенность, что следующий президент не займется тем же?

Все во дворце знали, что мы работаем на безумца, который может расстрелять нас от нечего делать. Однако ничего такого не происходило вплоть до истории с пловом.

А история такова. Однажды я приготовил очень сладкий плов с изюмом. Это простое блюдо: варишь рис, добавляешь изюм, под конец сыплешь корицу. Мосес Амин, унаследовавший аппетит от отца, сожрал столько, что чуть не лопнул, и у него ужасно разболелся живот.

Амин решил, что его сына отравили. Он заметался по дворцу с криком: “Если с ним что-то случится, я вас всех убью!”

Я не стал ждать развития событий. Взял ребенка, вывел его через черный ход, и мы поехали в больницу Мулаго. Пришли к врачу, который лечил семью президента, и он начал надавливать мальчику на живот. А я тем временем попросил телефонистку соединить меня с дворцом.

Амин сходил с ума. Он орал: “Poison! Poison! Отрава! Отрава!”

Все были уверены, что я на самом деле отравил маленького Амина. И что я сбежал, а они из-за меня погибнут. Поэтому услышав мой голос, начальник администрации сразу передал трубку президенту. Позже я узнал, что в одной руке он держал телефонную трубку, а другой рукой приставил пистолет к голове кого-то из поваров.

Тем временем доктор продолжал надавливать мальчику на живот, пока тот вдруг громко не пукнул.

— Мне гораздо лучше, — сообщил ребенок.

Врач отчитался перед Амином, что с мальчиком все в порядке, просто он слишком много съел и еще какое-то время его будет пучить.

Несколько недель Амин считал это отличной шуткой. Каждый раз, завидев меня, он начинал смеяться, радостно хлопал меня по спине и кричал:

— Пук-пук!

Мне же было совсем не до смеха. Не сохрани я хладнокровие, не помчись с Мосесом в больницу, меня могло бы уже не быть в живых.

* * *

В Кампале до сих пор поговаривают, будто Амин пил кровь убитых им людей. И ел куски их печени. Якобы так он поступил с Чарльзом Арубе — начальником штаба, попытавшимся свергнуть Амина. “В мою бытность министром здравоохранения Амин несколько раз настаивал, чтобы его оставили наедине с телами его жертв <… > Разумеется, никто не знал, что он там делает”, — пишет Генри Киемба. “Большинство людей в Уганде верит, что дело в ритуалах крови”.

Никто своими глазами не видел, как президент ест человеческое мясо. Даже Киемба, написавший свои воспоминания вскоре после того, как Амин пытался его убить, не пишет, что президент был каннибалом. Вокруг этой славы только пересказы да пересуды.

Но ведь я нахожусь возле первоисточника! Кого еще спрашивать о каннибализме Амина, если не Отонде Одеру, его бессменного повара?

Пообщавшись с ним неделю, я наконец набираюсь смелости.

— Многие говорят, что Амин был каннибалом… — начинаю я.

Одера делает глубокий вдох. Видно, что он ждал этого вопроса. С минуту он думает, сидя на ящике под большим деревом, где мы ведем наши многочасовые беседы. И наконец произносит:

— Богом тебе клянусь, я ни о чем таком не знал. Конечно, я слышал сплетни. Меня не раз спрашивали, готовил ли я для него человеческое мясо. Нет. Такого никогда не было. Я никогда не видел мяса, в происхождении которого не был бы уверен, которого не купил бы лично. Закупками занимался только я.

И Отонде начинает плакать.

Слезы капают с подбородка на клетчатую рубашку. Он пристально смотрит на меня, словно проверяя, верю ли я ему. Словно в голове у него не умещается мысль, что он должен отвечать на подобные вопросы.

Кстати, вы знали, что она рисовала весь комикс в традиционной технике? Карандаш, бумага, акварель? Я с 2020 года рисую только на айпэде, и у меня это просто в голове не укладывается. Столько труда!

https://makersofsiberia.com/rabotyi/giant-ants-nsk.html

Новосибирск останется в истории литературы благодаря гигантским муравьям Терлецкого и Чащиной — так ему, Новосибирску, и надо.