Сейчас ответить на этот вопрос [финансовые потери от кризиса и карантина] практически нереально. Это десятки миллионов. Знаете, какая сейчас ситуация? Представьте, большая компания. Ужин в разгаре. Все продолжают заказывать еду и вино, и ты понятия не имеешь, какой счет тебе принесут. Мы часто с друзьями играем в такую игру — приходим в ресторан и в конце, перед тем как официант принесет счет, пытаемся угадать счет. И всегда у всех разные цифры. Вот и сейчас такая ситуация — угадай счет.

https://www.forbes.ru/forbeslife/400853-eto-pohozhe-na-komu-v-ozhidanii-evtanazii-vladelec-40-restoranov-v-moskve-i-sibiri

«Первый раз в первый класс» был два раза, а между ними — две больницы. В памяти сливаются в одну, разделены во времени парой дней, но я помню, в чем разница. Если в первой маленькие дети могли находиться с мамами, то во вторую шестилетний мальчик поехал уже один. Но тем, что больниц две, я впоследствии даже пользовался: когда кто-нибудь, где-то узнав о второй, начинал доёбываться: «Ты чё, на Владимировской лежал?», я мог отвечать, что лежал на Союза молодежи, и не врать.

Эта «Владимировская» была культовым местом (примерно как «Кащенко») — синоним понятия «психбольница» для новосибирцев. И она до сих пор работает, занимая всё те же Красные казармы. Можно представить, как эти здания, построенные в самом начале XX века, выглядели снаружи и изнутри зимой 1990-1991. Я в них жил, как понимаю сейчас, от силы пару месяцев, но в те годы, конечно, казалось, что долго, очень долго.

«Ваш сын не должен был у нас находиться», — сказала врач маме, когда та забирала меня домой. Мама заплакала.

Не должен был находиться у них, потому что определили, что это не «эпилепсия», а «эписиндром» (последствия нескольких сотрясений и, должно быть, стресса из-за первого первого класса — мама потом жалела, что меня отдали в школу так рано), а с этим диагнозом могли и не госпитализировать. Я долго учился жить с мыслью «Нет ничего стрёмного в том, что я лежал в психушке». Не скажу, что было совсем невыносимо, но в целом так себе история взросления и принятия себя.

Зато теперь можно честно об этом рассказывать и самого себя стебать на опережение: «Вот поэтому я такой, ну да!»

Ведь светлые воспоминания об этих двух больницах, как ни странно, у меня тоже есть. Именно там я впервые сыграл в «Монополию», прочитал «Меховой интернат», начал смотреть «Чипа и Дейла» и «Утиные истории», научился заправлять постель, в конце концов. А еще не пришлось потом думать, как откосить от армии: «ограниченно годен» я стал в шесть лет.

Психиатрическая больница на Владимировской, та самая (в воскресенье мимо проходил).

Кэрри Фишер лежала на газоне в Центральном парке, держась за землю, «потому что было сложно удержаться на планете», и вдруг с ней заговорил желудь: «Ты Кэрри Фишер? Принцесса Лея?? Я твой фанат!!»

https://www.kommersant.ru/doc/4343899

Смешно другое. То, как работают мозги у людей, живущих в этом плавно сходящем с ума немножечко крипто-фашистском мире — ходящих на работу, берущих гранты у государства, убеждающих себя, что это всё норм и бывает значительно хуже. Вот с этим я понимаю, как работать. И в этом плане герои нашего Министерства, которые не выходят из офиса, не очень знают, что творится за его стенами, занятые какой-то успокоительной бесполезной ерундой — это не про каких-то абстрактных чиновников, это про нас.

https://kanobu.ru/articles/ya-veryu-v-sposobnost-kulturyi-prosachivatsya-cherez-beton-intervyu-s-rezhisserom-romanom-volobuevyi-375301/

Роман Волобуев крутейший.

Бродскому 80. Любимейшее мое стихотворение он написал в 28 (или в 27, если до 24 мая, я точно не знаю). Звучит затёрто, но нам, родившимся до 1996-го, повезло пожить с ним в одно время.

Кажинный раз на этом самом месте
я вспоминаю о своей невесте.
Вхожу в шалман, заказываю двести.

Река бежит у ног моих, зараза.
Я говорю ей мысленно: бежи.
В глазу — слеза. Но вижу краем глаза
Литейный мост и силуэт баржи.

Моя невеста полюбила друга.
Я как узнал, то чуть их не убил.
Но Кодекс строг. И в чем моя заслуга,
что выдержал характер. Правда, пил.

Я пил как рыба. Если б с комбината
не выгнали, то сгнил бы на корню.
Когда я вижу будку автомата,
то я вхожу и иногда звоню.

Подходит друг, и мы базлаем с другом.
Он говорит мне: Как ты, Иванов?
А как я? Я молчу. И он с испугом
Зайди, кричит, взглянуть на пацанов.

Их мог бы сделать я ей. Но на деле
их сделал он. И точка, и тире.
И я кричу в ответ: На той неделе.
Но той недели нет в календаре.

Рука, где я держу теперь полбанки,
сжимала ей сквозь платье буфера.
И прочее. В углу на оттоманке.
Такое впечатленье, что вчера.

Мослы, переполняющие брюки,
валялись на кровати, все в шерсти.
И горло хочет громко крикнуть: Суки!
Но почему-то говорит: Прости.

За что? Кого? Когда я слышу чаек,
то резкий крик меня бросает в дрожь.
Такой же звук, когда она кончает,
хотя потом еще мычит: Не трожь.

Я знал ее такой, а раньше — целой.
Но жизнь летит, забыв про тормоза.
И я возьму еще бутылку белой.
Она на цвет как у нее глаза.

1968

Обожаю в Новосибирске неоднозначно красивые места, где можно запросто забыть, в каком ты городе.

Шевченковский жилмассив для меня из таких. Хотя я был там до этого 15 лет назад — на первом в своей жизни «бардовском квартирнике». (Был такой дуэт «Адриан и Александр», любил и до сих пор люблю первые альбомы.) Барды мчали с фестиваля в Сростках и опаздывали, но мы не переживали и тусили в двухэтажной квартире отца организаторки. У нас были выход на крышу, лето, солнце, вино и, кажется, арбуз.

Квартирник помню классным, хотя Адриана с Александром лучше, на мой вкус, слушать в записи, чем вживую. (Кстати, с Олегом Медведевым у меня та же история: не даются мне всё-таки барды.) Но главным впечатлением стали эти дома со всеми арками, лестницами и подъездами, натыканными в самых неожиданных местах.

Дико неновосибирское место, если сравнивать с остальным городом, как портал в какой-то другой мир. За то и люблю.

Нашел фоточку с того самого дня: встретились с друзьями возле метро «Октябрьская», чтобы пойти на квартирник на Шевченковском жилмассиве. Пятнадцать, сука, лет назад.

На «Горьком» интересное интервью с Эдуардом Кочергиным, который «общался с Бродским, но не относится к числу его "вдруг появившихся приятелей", которые рассказывают о поэте много, часто и охотно — поэтому беседа вышла сдержанная и содержательная».

Всё время забываю, что у Бродского и Марины Басмановой был сын, на которого (одна из первых ссылок в гугле, да) «либералы накинулись за любовь к Сталину».

Из интервью Андрея Басманова: «Мы виделись с ним, когда мне исполнилось 22 года, я приезжал к нему в Америку. С отцом мы друг друга не понимали, скажу сразу, хотя он предлагал в Штатах остаться. Но мы оба жесткие, упертые… у нас разное мировоззрение. Он со мной общался, как, наверное, со своими студентами, причем — не лучшими... слегка надменно, жизни учить пытался без малейших на то оснований, не зная, толком, где я жил, как, с кем, какой у меня, уже есть опыт… Это его абсолютно не волновало. Меня это, понятно, раздражало. Настолько, что у нас даже общих фотографий не осталось».

Раз уж вспомнил про группу «Адриан и Александр»: сходил два года назад на квартирник Александра Щербины на «Открытой кафедре» (на днях, к сожалению, освободившей это помещение в ТЦ «Европа») и записал исполнение любимого «Кронштадта». Больше ничего из старого Щербина тогда не спел. Выстрелом в спину кончается жизнь — и начинается вечная молодость.

Сегодня День полотенца («Галактика — суровая штука. Чтобы в ней выжить, надо знать, где твое полотенце»). Вырезал в 2009-м из любимого фильма важнейший фрагмент: хотелось кое-кого убедить в том, что она ошибается, а своих слов уже не хватало. Убеждать больше не нужно, а отрывок до сих пор на ютьюбе.

С подкастами у меня какие-то сложные отношения. Быстро от них устаю, поэтому не могу сказать, что они однозначно мне нравятся как медиа. Хотя, может, я просто не нашел тот самый подкаст. Конечно, я в прошлом году много слушал «В предыдущих сериях» (из-за Лизы и Вани) и «Еще одну — и спать» (из-за «Игры престолов»), но в итогах года «Подкаст года» всё равно не образовался. А в этом году я почему-то внезапно подсел на «Kuji Podcast», запоем всё переслушиваю и реально уже готов бронировать местечко в итогах-2020. Не знаю только, в какой номинации. Сложные отношения, говорю же.

В мае 2007 года я впервые (в 23 года) полетел на самолёте. Не ровно 13 лет назад, но именно из-за 27 мая: сегодня же день рождения «Мегаполиса», и я мечтал сходить на концерт своей любимой группы в честь её 20-летия. Олег Анатольевич мне его сам анонсировал в нашем январском разговоре.

Узнал, что концерт перенесли на осень, уже когда купил билеты — ну и не пропадать же им? В итоге мажорно провел выходные в Москве, погуляв по тридцатиградусной жаре в Коломенском, Кузьминках и по окрестностям Таганки (фотография с собачкой как раз оттуда). Те выходные, как и первый полёт, мне довольно сильно форматнули мозг. Ощущение, что можно, оказывается, позавтракать в Новосибирске, а пообедать уже в Москве, было новым и сильным. Детское удивление перед самолётами я так или иначе сохраняю в себе до сих пор.

Первый в моей жизни концерт «Мегаполиса» в итоге состоялся 2 января 2008 года в покойном ныне клубе «IKRA». Юбилейный концерт в честь 30-летия группы, кстати, был в том же здании: это «Гоголь-центр». Люблю такие рифмы.

Что объединяет «Мост в Терабитию» с «Ванильным небом» — кроме того, что я оба фильма очень люблю? И там, и там есть сцена, где героиня говорит герою «Увидимся». И всё, пиздец, больше никогда они не увидятся. И там, и там герои не знают, что это её последнее слово ему. Причем это только в нашем дубляже так: Анна-София Робб говорит «See you», а Пенелопа Крус — «So, we'll meet up soon», то есть навряд ли сценаристы «Моста» сознательно цитировали «Небо». Какие пронзительные сцены, тем не менее, и какая невозможно жуткая перекличка.

Самое главное-то я не написал про эти сцены с «Увидимся». Они же больше не увидятся, потому что (спойлер!) она умрёт. Он не знает, что это последняя встреча. Поэтому легко — «Увидимся».

Я помню свой последний разговор с мамой, её последние слова, которые мама мне сказала по телефону, и последнее, что сказал ей я, уже не зная, слышит ли она, воспринимает ли. Я несколько таких последних разговоров пока не забыл. И, кажется, пару раз звучало то самое «Увидимся». Вместо чего-то более важного.

Но это не самое страшное, в принципе можно справиться и как-то жить. Страшнее, когда ты начинаешь всерьёз следить за тем, какими словами ты заканчиваешь разговор, думая, что каждый же из них может оказаться последним. Вот это — да, страшно.

Новые сериалы смотрит тот, у кого старые плохие

Альбому «Наталиzм» 10 лет! Записал в 2010-м на день рождения Лопатиной написанные мной для нее стихотворения, подражая условному Воденникову. За музыку и звукорежиссуру отвечал Слава Сазонов, чей голос звучит в «Сердце». Остальные тексты читаю и мелодекламирую я, а в нескольких треках практически пою, и они самые классные, потому что похожи на песни.

Альбом можно послушать «ВКонтакте», а теперь я загрузил его на Яндекс.Диск, вдруг кто скачает. Мне самому до сих пор почти всё нравится. Спасибо Наташе, без которой ничего бы не было.

о1. intro
о2. 17 песчинок
о3. истерика
о4. осень 2015
о5. флёрдоранж
о6. после party
о7. шутка
о8. агапэ
о9. вечер дня города
1о. любви и побед
11. первый снег
12. материалистка
13. только тебе
14. сердце
15. outro

«Агенты Щ.И.Т.» перенеслись в 1931 год. Хочется, чтоб уже всё закончилось, конечно, но с другой стороны — жаль, что седьмой сезон последний.

Девяносто! Великий дед.

https://www.kommersant.ru/doc/4356168