Дима был обычным советским подростком. Когда ему исполнилось четырнадцать, он впервые влюбился, а перед его окнами поставили стелу с обещанием досрочного выполнения пятилетнего плана.

Стела стыдливо прикрывала большой пустырь, по которому прежде текла неглубокая река. Реку закопали, ещё когда Дима пошел в школу, то ли в 1972-м, то ли в 1973-м, он не очень запомнил. Через пустырь обещали провести новый канал и на его берегу выстроить театр оперы и балета. Но сколько мальчик не вглядывался, за окном он не видел ни первого, ни второго.

Дом, в котором жил Дима, был на пару лет младше его. Семья поселилась в новом районе на юге Ленинграда. Проложенная бульдозерами улица имени венгерского коммуниста Белы Куна походила на нагромождение бетонных плит посреди болота. Жители, спасаясь от грязи бывших колхозных полей, перебегали между домами по деревянным мосткам. В километре от дома, у железнодорожной ветки еще стояли старые колхозные теплицы и росли фруктовые сады, в которых к концу лета должны были появиться красные яблоки, если бы подростки не срывали их еще зелеными.

Из-за грязи мать Димы туфлям предпочитала сапоги. Обычно она сильно задерживалась на вечерних курсах. Дима ложился спать в девять, а когда просыпался в полночь от шума сцепляемых вагонов на дальней сортировочной станции, её еще не было. В кабинете отца горел свет, он занимался делами допоздна. Дима садился на кухне и ждал, вслушиваясь в звуки из парадной. Ждал поднимающегося лифта и читал книги с домашних полок.

Ранним утром Дима просыпался от протяжного сигнала локомотива: по железной дороге начинали ходить поезда. На часах было часов шесть, и в кабинете отца снова горел свет. Выпив воды, Дима вновь ложился спать. Когда его будила мать, отца уже не было — он садился на троллейбус маршрута №36 и уезжал на работу в Технологический институт.

Троллейбусную линию по их родной улице пустили осенью 1971 года, а следующим летом в окне троллейбуса Дима увидел молодого математика Бориса. Борис с другом Джорджем бесцельно катались по маршруту №35 и искали название для своей новой рок-группы. Они нашли его на соседней Будапештской улице: на втором этаже стандартного стеклянного бытового центра располагалась столовая «Аквариум».

В километре от дома Димы находился и первый в СССР универсальный магазин – его открыли на Бухарестской улице в сентябре 1970 года, в день, когда ленинградский «Зенит» победил «Спартак» из Орджоникидзе, а «Динамо» разбило киевский СКА. Оказываясь в универсаме, Дима, взяв металлическую корзинку для продуктов, любил проверять особой ложечкой свежесть хлеба и разглядывать совершенные пирамиды из банок рыбных консервов.

Зато Дима точно не любил хоккей и почти не играл в него, даже когда звали товарищи по классу. Его школу построили на северной окраине района, и за заливаемой зимой хоккейной коробкой чернело кладбище. Играть было просто страшно.

С юга родной район мальчика полудугой ограничивал проспект Славы. На пересечении Бухарестской улицы и проспекта образовалась круглая площадь, у которой стоял единственный в районе кинотеатр «Слава». Обычно школьники сбегали туда после уроков. Сбегал и Дима, и иногда в кино он видел ровесников Андрея и Витю. Оба жили где-то на западе, за железной дорогой, но часто заглядывали и сюда. После школы Андрей заиграет панк-рок, а Витя пост-панк, и оба проживут недолго.

За круглой площадью город заканчивался. Там текла река, трамваи уходили на кольцо, и в школе №310 училась отъявленная шпана. Они отбирали у других школьников мелочь и на магнитофонах с катушками слушали затертые и обрывочные записи Deep Purple, Led Zeppelin и даже Pink Floyd. Как и любой правильный мальчик из интеллигентной семьи, Дима в тайне завидовал им: ему хотелось носить джинсы и пластинку «The Dark Side of the Moon». Но за джинсы у проспекта Славы били.

А еще дальше, за рекой, в которой жили бобры, были поля, кирпичный завод, карьеры и небольшой лес. В том лесу пару раз видели лося, большого, красивого, но безрогого, а потом поставили мачты-глушилки, чтобы советские граждане не слушали того, что им не полагается слышать. Летом в карьерах

постоянно кто-то купался и тонул. Плаванию Дима предпочитал прогулки по окрестностям, и однажды он даже неудачно вляпался в поток голубой кембрийской глины, которую использовали на кирпичном заводе. Дома ругали, но подросток на пару лет увлекся химией.

А потом случилось очень много всего. Дима вырос и стал президентом России. И никакой морали, никаких юношеских травм.

А помните, был такой Epic Hero? Теперь это «Планета отпусков» — в смысле по этому адресу некий блог о путешествиях с SEOшными текстами. Обнаружил я это, когда вспомнил текст Юры Болотова про Купчино и захотел его перечитать. Именно после этого прекрасного эссе я стал относиться к Epic Hero не как к блогу, а как к настоящему медиа. Такие медиа периодически возникали в разных концах страны — то екатеринбургская «Теснота» Саши Елсакова и Димы Безуглова, то благовещенский «Сламп» Вити Вилисова, тогда еще называвшего себя «Тополь Парагваев». (Сейчас зашел на tesnota.com и theslump.ru — домены продаются, разбираем.) Как журналист, как редактор и как читатель, я кайфовал от того, как всё это сделано. Одна из лучших для российского журналиста эпох, и как круто, что она была.

Фото с сидящим спиной к нему мной 3 сентября 2011 года тоже сделал Юра: это день рождения Клишина, где я лично знал только Кашина и развиртуализировался за раз с кучей людей — от Ортеги и Туровского до Журавлевой и Белкиных. Волшебный был вечер.

ну а что бы я с этой статуэткой делал?)) на даче бы пыль собирала. это без новогодней премии страшно остаться))

Ок, угадал 14 лауреатов из 23, но интересно проанализировать несовпадения в девяти номинациях.

Лучший док — не «Фарфоровая война». Переоценил внимание к Украине, мог бы догадаться про сезон Палестины и Израиля.
Лучший короткометражный мультфильм — не «Путешествие к чуду». Тоже не подумал, что показательно наградят Иран.
Лучший короткометражный фильм — не «Человек, который не мог молчать». Тут просто тыкал наугад, честно.
Лучший оператор — не «Дюна: Часть вторая». Надо уже осилить «Бруталиста», пожалуй!
Лучший грим и прически и Лучший звук — не «Злая: Сказка о ведьме Запада». Настолько переоценил шансы мюзикла, что на гримеров «Субстанции» даже не поставил, хотя казалось бы.
Лучший фильм на иностранном языке и Лучший саундтрек — не «Эмилия Перес». Делал свой прогноз еще до скандалов, есть мнение, что все-таки, кабы не они, наград было бы больше.
Лучшая актриса — не Деми Мур. Очень рад за «Анору» и Шона Бейкера, но и очень удивлен из-за Майки Мэдисон. Очень.

Главным цветом 2025-го называют вишневый — запрос cherry vibe на Pinterest за два года вырос больше чем на 300%.

https://incrussia.ru/understand/business-trend-2025/

Единственное в материале, что меня удивило, всё остальное (создавайте комьюнити бренда, сотрудничайте с инфлюенсерами, будьте активнее в соцсетях) на откровения не похоже.

В целом Weekend был заметной частью отечественного инфополя. Но как-то постепенно издание стало, говоря профессиональным языком, «протухать». Авторы исчезали из поля зрения, объем съеживался.

https://www.kommersant.ru/doc/7551003

Протухать! Спасибо, что объяснили. «Работать надо было», ну.

Нельзя создать традиционное «третье место» с базовым набором функций без учёта контекста и потом ждать, что оно заработает. Всегда нужна дополнительная настройка и визионерский взгляд в будущее, чтобы место было востребованным и развивало окружающий город.

https://magazine.brusnika.ru/gorod-i-est-trete-mesto

Продолжая восхищаться подходами и философией «Брусники», читаю их журнал как отраслевое (интересное) медиа про архитектуру, урбанистику и города, в которых хочется жить.