Выпили-таки с великим русским писателем Серафимовым пивка в пятницу (за фотосвидетельство спасибо Свете Албаут)

14 лет назад я был влюблен в Сашу Сороковикову. То есть я был влюблен в Сороковикову примерно всегда, конечно, но именно в том году осознал, что не в состоянии сопротивляться; поэтому оба мои стихотворения Саше датированы 2006 годом. Мы с ней были друзьями (я был ей «другом-раздругом»), ничего другого получиться, к сожалению, не могло, и я понял, что могу или всё гарантированно испортить, потеряв в результате возможность общения, или постараться трансформировать любовь в другое чувство, чтобы никто не пострадал. Дружба между мужчиной и женщиной возможна — я знаю это как никто. У меня в ЖЖ был специальный хэштег «Восхищаться Сашей Сороковиковой», он до сих пор актуален — и сейчас, когда Саша живет в Сингапуре с мужем Кириллом («Теперь мое имя будет ассоциироваться у тебя в первую очередь с ним, да?») и их дочкой (последний раз я видел Сашу в конце 2015-го, когда она приезжала в Сибирь), и сегодня, когда у нее день рождения. Люблю тебя, друг-раздруг, помни, читая: я счастлив, что ты есть. («Прочитала — порви».)

«Академия Амбрелла» зашла далеко не всем. Одни назвали трэшем, другие говорили, что угара, наоборот, мало, третие морщились из-за психотравм. А мне нравится именно такой уровень безумия, и во втором сезоне тоже всё понравилось.

Теперь хочу третий.

Слишком круто, чтобы сразу поверить, что это правда: в день 75-летия первой ядерной бомбардировки великий Individuum выпускает легендарную «Хиросиму» — ВПЕРВЫЕ НА РУССКОМ. На Букмейте уже есть, но я, как обычно, дождусь бумажную!

Русская служба BBC: Метод, примененный Херси, считается сегодня одним из первых примеров «новой журналистики», а использованные им техники повествования и сейчас в основе любой нон-фикшн книги.

Коммерсантъ: Ирония судьбы интересует Херси не менее, чем судьбы жертв. Не опоздай кто-то из героев на трамвай, он оказался бы в эпицентре взрыва. Ступи в другую сторону, смело бы с лица земли.

Arzamas: Узнав, кажется, все, что можно было узнать о том, что его герои делали, видели, слышали, говорили и чувствовали тогда в Хиросиме, и все, что можно было узнать из других источников, Херси соединил это в небольшую, по-прежнему потрясающую воображение книгу, в которой ни одна «мелкая» подробность не диссонирует с грандиозностью того, чему она посвящена, а лишь подчеркивает ее.

XIX Международный Канский видеофестиваль запустил «СОПРОМАТ-ТВ»

Фестиваль стартует 23 августа, но важно подписаться на канал в Youtube прямо сейчас: так вы точно ничего не пропустите. Кстати, там уже опубликован манифест фестиваля.

«Канал СОПРОМАТ-ТВ готов к полноценному вещанию. Опубликован манифест, появляются трейлеры конкурсной программы, готовятся к публикации анонсы. Подписаться на канал можно уже сегодня, чтобы точно ничего не пропустить. Его оформлением занимались дизайнер Андрей Ольшевский и кинокомпозитор Антон Силаев. Программу передач вы найдете в каталоге фестиваля, который будет распространяться как онлайн, так и в офлайне. В расписании всё указано по канскому времени», — рассказал директор фестиваля Павел Лабазов.

В жюри XIX Международного Канского видеофестиваля вошли художник, актер, телеведущий и музыкант Сергей Пахомов, художник Александр Меламид, историк Анатолий Голубовский, арт-критик Владимир Дудченко, композитор Антон Силаев и режиссер независимой киностудии Troma Entertainment Том Демикко.

Генеральный партнер фестиваля — Благотворительный Фонд Михаила Прохорова. Официальный информпартнер — проект «Борус» (очень гордимся, да). @borusio

7 августа 2001 года я совсем не интересовался новостями (зато сходил в «Прогресс» на «Мулен Руж») и не знал, что утром в городе расстреляли вице-мэра Игоря Белякова. А сегодня на НГС вышел крутой материал про убийство 19-летней давности, основанный на разговоре с его вдовой («Чем бы он ни занимался, у него всегда всё было удачно. Единственное, что у него было неудачным, — это расстрел. Единственная большая неудача»), ужасно интересно читать в 2020-м.

Вспомнил один свой текст про «дело Солодкиных», где фигурируют и Беляков, и сменивший его в мэрии Валерий Марьясов — его потом тоже расстреляли. «Сам Андреев на встрече не присутствовал: коммерсант "потребовал, чтобы я вышел". Через некоторое время прибежала секретарь Марьясова и сообщила, что в кабинете вице-мэра происходит ссора: "Хачатрян его спрашивал, "сколько тебе занести, чтобы ты от нас отстал", а потом говорил: "будет море крови", "давно не стреляли?", "своё получите" — всё в таком духе"».

Как говорится, хороший у нас город, и времена интересные.

8 августа 2008 года началась война с Грузией, а я приехал в Москву. Подменив знакомую, которая работала в турфирме и не смогла поехать следить, чтобы 32 туриста из Сибири не проебались на экскурсиях по эрмитажам да мавзолеям. Идея посоветовать турфирме Логинова принадлежала Рите Мошкиной, спасибо ей за это божественное озарение. Так я провел три с половиной дня в Москве и пять дней в Санкт-Петербурге; с учётом дороги туда-обратно на поездах это были офигенные две недели, таких сейчас не делают. И ни один турист, заметьте, не проебался.

Уже рассказывал здесь про «квартиру Гридчина» — съемную однокомнатную с большой кухней и классным балконом на десятом этаже дома на углу Вертковской и Станиславского. В ней жили четыре чувака из Черепаново, в том числе Денис Гридчин, с чьим именем квартира у всех, кто там бывал, в дальнейшем намертво ассоциировалась. Я не очень понимаю сейчас, как там могли проходить тусовки на 30-40 человек (я отмечал в этой квартире 18-й и 19-й дни рождения); только в юности и можно себе такое позволить, наверное. Сколько же выпито, спето, выговорено, высмеяно, выстрадано и осчастливлено было в этой квартире, трудно представить, еще труднее — понять. Сегодня я оказался рядом с гридчинским домом (четверка из Черепаново там давно не живет) и удивился тому, какой он, оказывается, невысокий, а тогда — в силу своей важности — казался настоящим небоскрёбом.

Фото с одной из вечеринок в квартире Гридчина: кажется, это день рождения самого Дениса (он в центре, справа от меня, в клетчатой рубахе сидит) в ноябре 2001 года; возможно, кстати, в тот вечер я впервые там и оказался.

UPD. Не в ноябре, а 22 сентября 2001 года!

В отсканированных фоточках из доцифровых времён есть всё-таки что-то особенное.

«Разговор с незнакомцем», кажется, перекликается со всеми болезненными темами последнего времени. Тут и сексуальные домогательства к заведомо слабым, и страхи перед оговором в интернете, и полицейский произвол, и применяющие пытки siloviki, и ширина грани между изнасилованием и сексом по согласию, и Black Lives Matter. Вместе с тем не скажешь, что это такая привязанная к актуальной повестке книга и в этом, дескать, ее главное достоинство. Просто любые конфликты так или иначе связаны с тем, что и как мы говорим, как мы понимаем и НЕ понимаем услышанное. Об этом и рассказывает Малкольм Гладуэлл, как всегда мастерски оперируя отличными примерами.

Чемберлен пишет сестре о своих встречах с Гитлером: тот убедил его, что не хочет мировой войны, и британский премьер доверился фюреру. Люди кончают с жизнью, прыгая с моста Золотые ворота, и оставляют попытки суицида, если на мосту не получается: важна привязка к месту. Бернард Мейдофф организует финансовую пирамиду, и все ему верят, кроме одного аналитика, борющегося с аферистом с упорством Дон Кихота. Кубинские шпионы и испанские социологи, английская поэтесса-самоубийца и американский тренер-педофил, криминологи-реформаторы и рефлексирующие судьи — как обычно у Гладуэлла, нужно держать в голове всех этих персонажей, потому что важные отсылки к ним будут встречаться далее не раз. «Спэньер повел себя так же, как Альпинист и Скотт Кармайкл» — уверенность автора в том, что вы молодец и не забыли Скотта, тешит самолюбие, не правда ли?

Гладуэлл расшифровывает причины и последствия коммуникативных провалов, на которые обречены мы все. Презумпция правдивости заставляет нас верить обманщикам, потому что мы изначально хотим видеть вокруг честных людей, а не подозревать в каждом врага. (И это нормально, иначе все были бы параноиками-конспирологами и не случилось бы цивилизации.) Мы думаем, что понимаем людей, но на деле загоняем их в рамки стереотипных представлений о людях: вот этот похож на лжеца, а этот вообще-то кажется честным, — и опять ошибаемся; здесь уже срабатывает иллюзия прозрачности. И не следует приписывать другим свои мысли, додумывая за них невысказанное: нужно уметь разговаривать и не бояться делать это, даже если есть риск не понять собеседника и самому оказаться непонятым.

Чаще всего претензии к Гладуэллу сводятся к тому, что он чрезмерно упрощает. Его критиков явно беспокоит легкость («Как всегда, особая благодарность маме, которая научила меня излагать свои мысли просто и ясно»), с которой он обрабатывает и пересказывает колоссальные массивы разной информации. В конце книги есть указания на все источники, от научных статей до сериалов «Друзья» и «Копы»; можно убедиться, что почти каждой реплике есть серьезное обоснование, даже если казалось, что она была невпопад. На самом деле, не скрою, хочется уметь писать так же кайфово, но так же не получится, у Малкольма Гладуэлла особый талант.

С другой стороны, исключать ничего нельзя — может быть, он просто умеет производить впечатление, а нам нравится обманываться.

Коль скоро мы заговорили о плюсах и минусах проактивного поиска, хочу предложить вам следующую дилемму. В большинстве стран мира женщинам средних лет советуют регулярно проходить профилактическое обследование и делать маммографию. Однако рак груди встречается редко: вследствие данной диагностики он обнаруживается менее чем у 0,5% пациенток. Таким образом, выявление этого заболевания тоже напоминает поиск иголки в стоге сена.

Эпидемиолог Джоанна Элмор сделала гипотетические подсчеты. Вообразите, говорит она, что группа врачей продиагностировала 100 000 женщин. Согласно статистике, среди них должно обнаружиться 480 случаев рака. А сколько их выявят диагносты? 398. И поверьте, для такой трудной задачи, как расшифровка маммограммы, это довольно неплохие показатели.

Но наряду с верными результатами радиологи получат также 8957 ложноположительных. В этом заключается суть проактивного поиска: если хочешь найти в багаже пассажира такую редкость, как пистолет, непременно придётся отреагировать на тысячи фенов.

Однако, согласитесь, выявление 398 случаев онкологических заболеваний из 480 — это недостаточно. Предположим, что мы хотим повысить точность диагностики. Элмор сделала новую выкладку, на сей раз применительно к группе радиологов, прошедших дополнительную уникальную подготовку. Эти врачи разбирали маммограммы крайне настороженно и придирчиво — каждый из них был просто Брайаном Энсиньей в белом халате. И верно выявили 422 из 480 случаев — это значительно лучше! Но сколько ложноположительных диагнозов принесла их бдительность? 10947. То есть получается, что ещё двум тысячам совершенно здоровых женщин диагностировано заболевание, которого у них нет, и потенциально назначено лечение, в котором они совершенно не нуждаются. Высококвалифицированные радиологи лучше выявляют опухоли не потому, что они точнее работают. Дело в том, что они более подозрительны. Они всюду видят патологию.

А теперь вопрос на засыпку: оказавшись в числе обследуемых женщин, какой группе специалистов вы предпочли бы поручить расшифровку своей маммограммы? Что вас больше пугает: ничтожная вероятность того, что у вас имеется злокачественная опухоль, которую не заметят, или гораздо более вероятная возможность, что вам ложно диагностируют рак? На этот вопрос нет «правильного» ответа. Люди по-разному относятся к своему здоровью и к разного рода риском. В данном случае важно другое: поиск редкой птицы несет свои издержки — вот вывод, который сообщают нам эти цифры.

«Агенты Щ.И.Т.» наконец-то заканчиваются, нам осталась буквально пара эпизодов. В финальном сезоне авторы, видимо, решили попрощаться с Киновселенной Marvel по максимуму: герои посетили несколько эпох, за счет чего «воскресили» в том или ином качестве кучу наших старых знакомых и даже «выкрали» из «Агента Картер» агента Сузу. На самом деле, сериал реально пора уже завершать: команда Фила Колсона, какой бы офигенской она ни была, всё-таки заметно утомилась от собственных приключений. И тем не менее мне их будет, чёрт побери, дико не хватать. Так, «единственным плюсом собственной смерти» Колсон, в этом деле разбирающийся не понаслышке, в последнем разговоре с Иноком называл то, что ты ушел и больше не мучаешься, зато страдают те, кто остался без тебя. Ты прав, агент Колсон. Ох, как ты прав.

«Ты наверняка уже знаешь. Лена умерла», — первое, что прочитал утром 12 августа, и не забуду эту минуту никогда.

Лена, здесь без тебя какая-то совсем херня творится, но мы справимся, обещаю, дружок.

Весь этот год справлялись, значит, и дальше будем стараться.

Представьте себе космический корабль со спящими исследователями — подвергшимися быстрой заморозке будущими колонистами далеких миров. Возможно, они были отправлены с безнадежной миссией спасти наш биологический вид, прежде чем его родную планету поразит неотвратимая комета — вроде той, что уничтожила динозавров. Эти путешественники погрузились в ледяной сон, трезво оценивая свои шансы найти планету, дружественную для живого. Если пригодна в лучшем случае одна из миллиона планет, а на дорогу от одной звезды до другой уходят столетия, то у нашего летательного аппарата до обидного мало шансов отыскать если не безопасное, то хотя бы сносное пристанище своему спящему грузу.

А теперь представьте, что автопилот этого космического корабля оказался невообразимо удачлив. После миллионов лет блужданий он нашел-таки планету, пригодную для поддержания жизни, — планету без резких перепадов температуры, купающуюся в теплых лучах звезды, снабженную возобновляемыми источниками воды и кислорода. Пассажиры, эти Рипы ван Винкли, медленно приходят в себя под действием дневного света. Проспав миллионы лет, они вновь очутились на плодородной земле — на покрытой буйной растительностью планете с теплыми пастбищами, сверкающими ручьями и водопадами, в мире, который изобилует живыми существами, шныряющими сквозь пышную инопланетную зелень. Наши путешественники бредут восторженные и ошалевшие, не в состоянии поверить своему отвыкшему от работы сознанию и своей удаче.

Как я уже сказал, для этой истории требуется слишком много везения — и она не могла бы произойти в действительности. И однако не именно ли это действительно произошло с каждым из нас? Мы действительно проснулись после длившейся сотни миллионов лет спячки, бросив вызов астрономическим числам и ничтожным шансам. Правда, мы прибыли сюда не на космическом корабле, а родились здесь. И, правда, мы попали в этот мир, еще не обладая сознанием — оно формировалось лишь постепенно в годы нашего младенчества. Но от того, что мы не открываем свой мир внезапно, а медленно знакомимся с ним, он не становится менее удивительным.

https://reminder.media/post/dokinz-raspletaya-radugu

Периодически я думаю о том же, о чем пишет Докинз: нам всем фантастически повезло.

Год назад ушла из жизни наша коллега, критик и редактор «Полки» Лена Макеенко. Именно в этот день сервис Bookmate выпускает книгу Лены - путеводитель по новейшей российской прозе, который носит то же название, что и её телеграм-канал: «Важные вещи». Это сборник критических текстов Лены разных лет, дань её памяти и попытка хотя бы отчасти заполнить образовавшуюся после её ухода пустоту. Лена, мы помним и любим тебя. https://ru.bookmate.com/books/SPQkAH0C

Могила Колесникова отличается от всех могил на этом кладбище. Роман Колесников запретил выбивать на надгробии сына день, в который следствие похоронило 23 подводников, выживших после взрывов. Его сын 12 августа еще был жив! А когда умер — следствие по политическим причинам не установило. Поэтому на могиле капитан-лейтенанта просто написано: дата смерти — август 2000 года.

https://novayagazeta.ru/articles/2020/08/11/86609-chto-uspel-peredat-kursk

Циплаков сфотографировал, как мы с Николаем Кирилловичем смотрим на так называемое «Озеро Грёз» и на дом Циплакова.

Rotten Tomatoes составил топ-100 лучших сиквелов в истории, я смотрел 62 из них, однако список какой-то странный: например, уже то, что «при подсчетах учитывали не только вторые части», вызывает ряд вопросиков. Лучше бы за завершенные трилогии взялись, хотя гарантировать, что не будет продолжения, можно только в случае с «Назад в будущее» и эпопеями про хоббитов.

Плакать на последней серии третьего сезона «Касла», как при первом её просмотре, — рубрика «Вечные ценности».