Впервые прочитал пояснения Земфиры к песням с альбома «Бордерлайн» и думаю, что у нового сингла группы «Танцы минус» гениальная обложка.

Олегу Нестерову шестьдесят. «Мегаполис» я обожаю с его тридцати четырех. Эта запись сделана в прошлом сентябре под проливным московским дождем. Спасибо вам за всё, дорогой Олег Анатольевич.

«Я представляю себе такую пирамиду, в основе которой количество людей, живущих первую жизнь. Они очень подвержены соблазну. Их легко сбить с толку. Он все время мечутся. И их первые победы связаны все больше с материальным. Люди, которые живут не первую жизнь, абстрагируются от материального мира, потому что они уже в прошлой жизни поняли, зачем это и куда ведет, — это следующий уровень. И на самом острие этой пирамиды горстка людей, может быть, два-три на все столетие, — это гении. Понять их никто не может. Только время помогает простым смертным, находящимся на всех нижних уровнях, оценить гениев. Это, конечно, отражается и на музыке. Я для себя давно уже понял, что успех или неуспех "Мегаполиса" — вещь, также зависящая от этой пирамиды. Судьба собирает в одну команду людей неслучайно, как неслучайно все, что происходит в этой жизни. И все они, если это духовно близкие люди, находятся на определенном этапе своего пути. И вот они живут. Грубо говоря, пятую жизнь… Музыка, которую делают люди на уровне пять, совершенно не интересна тем, которые живут в шестой раз. Потому, что для них это уже пройденный этап. Они испытывают резкую антипатию ко всем проживающим предыдущие жизни. Ну а люди, например, уровня четыре всегда говорят, что им нравится. Но разобраться до конца они не могут. И только те, что находятся на том же жизненном отрезке, — твоя публика. Они понимают тебя полностью. Ты находишь их в каждом городе, в каждой стране. Они могут быть любого возраста, пола, занимать любое служебное положение. Это твои».

У меня есть несколько регулярно повторяющихся крутых снов, которые связаны с бывшей дачей, поездами, другими городами или необходимостью ехать в аэропорт. Относительно недавно еще один сон появился, абсурдный, но прекрасный. Снится, что в Новосибирске построили канатную дорогу с фуникулёрами, идущую параллельно Октябрьскому мосту, но не со стороны метромоста, а с другой. Можно сесть на площади Лыщинского в крутейшую белую кабину (просторную, человек на двадцать) и переехать с левого берега Оби на правый. Обратно так тоже можно, я ездил. Летом особенно красиво, учитывая, что левый берег чуть ли не пальмами засадили — едешь как будто сквозь джунгли. Когда просыпаюсь, даже немного жаль, что смысла в появлении такого роскошества у нас в городе нет (потому что, ну реально, нафига?!), не то что денег на строительство. Потом вспоминаю, что у нас вообще-то сейчас станцию «Спортивная» строят, тупо пристраивая здание к метромосту, и понимаю, что по-прежнему зачем-то жду от Новосибирска слишком многого.

Новая нерегулярная рубрика в этом телеграм-канале. Дмитрий Безуглов когда-то вел канал «Голос стих», записывая голосовые сообщения с разными стихами в его исполнении. У меня голос не такой красивый, как у Димы, но все равно хочу попробовать.

В отличие от большинства постов здесь, рубрика рассчитана на обратную связь — буду рад личным сообщениям с мнениями о.

Сначала я зачитал стихотворение, которое написал весной 2004 года, под трек Андрея Зуева «Вальсирующие», а потом увидел в инстаграме, что выкладывал его туда ровно четыре года назад с фотографией авторства Оли Зимновой в качестве иллюстрации.

Фото, стихи и музыка не связаны, я не нарочно, просто совпало.

Я тоже люблю коллажи, но не настолько.

Алферовой 70, Зацепину было 95 три дня назад, оба родом из Новосибирска; местные же власти продолжают дрочить на Карелина и по-настоящему великих земляков не помнят; я не то что удивлён, но бесят.

Три года назад купил картину «Святая Агата» на аукционе в поддержку Макеенко, решив про себя, что подарю Лене, когда вылечится и вернётся. Картина до сих пор у меня на шкафу лежит, смотреть на неё не могу.

Украинские писатели предпочли признать Чернобыльскую АЭС своей, не слишком вдаваясь в вопросы о языке и культуре людей, которые ее строили и обслуживали. До того они точно также поступали с советскими индустриальными гигантами, построенными перед войной на востоке республики, — от донбасских металлургических комбинатов до харьковских и днепропетровских машиностроительных заводов. Если судить по книгам, получалось, будто эти предприятия строили украинцы, говорившие на украинском языке.

https://gorky.media/fragments/ukrainizatsiya-chernobylskoj-aes/

Интересный отрывок из книги Сергея Плохия о Чернобыле с ужасно стильной обложкой.

«Сообщество» нужно изучать в университетах (в Гриндейле этот курс точно бы зашел) как образцовый сериал, который осознает себя как сериал. Я в свое время бросил смотреть на третьем сезоне (потом как раз «ушли» шоураннера Дэна Хармона, которого пришлось возвращать после четвертого, наименее удачного), а сейчас посмотрел целиком и мечтаю, как все фанаты, чтобы хэштег #sixseasonsandmovie оказался правдой. Герои уже на втором эпизоде становятся близкими тебе и очень живыми людьми, но классный каст — половина успеха. Это круто написанная история, деконструирующая десятки жанров и создающая притом собственные великие сюжеты. Кто не орал от кайфа на сериях про пейнтбол (про космический симулятор, про Хэллоуин, про «Подземелья и драконы», про параллельные реальности — у каждого свой список), у того нет ни сердца, ни разума. А ещё в 37, кстати, заходит лучше, чем в 26: что бы еще пересмотреть, чтобы проверить, как ты изменился?

Сотрудница бюро ритуальных услуг подошла к Оксане и шепнула: «Личико не трогайте, не трогайте волосики, голову». Сзади от черепа, как вспоминает Оксана, ничего не осталось.

https://holod.media/2021/03/15/kemerovo/

«Холод» продолжает исследовать реальность ада.

Смерть непреодолима, даже если вы потратили всю жизнь на то, чтобы ее осмыслить. Но то, как мы пытаемся ее преодолеть — с помощью философии, любви, работы, творчества, религии, — делает нас теми, кто мы есть.

https://reminder.media/post/vopros-smerti-i-zhizni

Коллега написала, что у отца сегодня юбилей, и я подумал, что в августе моей маме тоже исполнилось бы 70 лет.

YouTube подсовывает ролики с Николаем Носковым второй месяц. Очень жаль его, когда он забывает слова и что поет он в принципе сидя на стуле, но и от восхищения тоже не отделаться — сколько воли к жизни и любви к музыке, ему явно было бы хуже, если бы он не вернулся. Но всё равно, когда я узнал, что на сцену после инсульта его вернул именно Виктор Дробыш, мне всё время кажется, что это и означает «торговать дедом».

Сегодня был день рождения Игоря Соболенко, с которым мы подружились в выпускных классах (до десятого учились в разных, а потом оба пошли в физико-математический: я не из любви к математике или физике, просто самые живые люди параллели учились там) и стали лучшими друзьями. Я называл 2001-й годом Соболя — ближе друга тогда не было. Я познакомил его с будущей женой и потом говорил с ней по телефону, пока Игорь был на дереве у роддома и орал: «Скажи ей, что я их люблю!» «Логинов, я его слышу, скажи ему, чтоб слезал», — сердито отвечала мне Оля. (Потом она родит Соболю еще двоих.) А с конца 2000-х мы встречались с Игорем всё реже, и в какой-то момент я понял, что нельзя его называть лучшим другом, раз мы почти не видимся. Это было очень больно понять, из подобных ситуаций (а их, как у всех нас, было еще немало) эта была самой болезненной. Хотя, возможно, просто надо было меньше рефлексировать и стараться больше общаться самому.

Сегодня я позвонил Игорю, и мы отлично поговорили. Надо будет в гости к ним съездить.

Вторую субботу подряд я оказываюсь в Ленинском районе, с которым у меня связана куча ассоциаций. Монумент Славы я вообще считаю одним из главных мест силы в Новосибирске. Сколько там всего важного было — от первой свадьбы (молодожены приезжают к Вечному огню и едут в кафе; мы остались припивать на Монументе) до миллиона свиданий до и после. В том же районе была «квартира Гридчина», множество мест, связанных с семьей Быковых, да и вообще все окрестности улицы Станиславского не так унылы, как думают многие. Я провел детство в Кировском районе, а юность фактически прожил в Ленинском, и когда, как не весной, вспоминать об этом. Как в том анекдоте про золотую рыбку: «Окей, у тебя всё было». И круто, что было.

Купил на «Лабиринте» пару лет назад сборник статей и колонок Вячеслава Курицына «Журналистика 1993-1997» и узнал из предисловия, что мы с ним земляки. «Я посвящаю ее [эту книжку] тому пацану, который двадцать лет назад мечтал о такой работе, листая журнал “Журналист” и читая романы о журналистах, в построенной пленными немцами квартире с высокими потолками и с окнами, выходящими на парк культуры и отдыха имени Кирова на улице Котовского в городе Новосибирске». Я был в таких домах на Котовского (может, даже в курицынском), это как раз те самые районы-кварталы, которые я люблю.

Телепрограмма «Анонимные собеседники» — одно из самых сильных впечатлений детства. В каждом выпуске было два известных человека, которые сидели в закрытых кабинках, общались со зрителями в студии и друг с другом с помощью синхронных переводчиков и только в конце раскрывали свои личности, если их не удавалось опознать раньше. Довольно захватывающей была программа.

Не знаю до сих пор, была то калька с зарубежного телешоу или нет, но тогда идея казалось оригинальной и дико крутой. У тебя не было возможности увидеть человека, ты его только слышал, но и голос-то при этом был не его, а актера-переводчика. Очень интересно было смотреть, пытаясь воспринимать не картинку, а суть, не тембры, а смыслы. Как сформулировал философ Олег Аронсон, в этой программе «мы словно слышали речь заново», она «делала речь формой телевизионного зрелища».

Почти всегда «Анонимными собеседниками» оказывалась пара «политик и деятель культуры» (не исключено, что такой и была концепция). Владимир Семаго vs Олег Нестеров (его в середине 1990-х, я писал, приглашали во все новые телешоу, шибко радуя меня-фаната), Константин Боровой vs Юрий Антонов, я смотрел много выпусков, но помню, конечно, не все. И не думал, честно, найти их когда-нибудь в интернетах, а на днях вот один нашел.

И всё-таки в те самые 1990-е у нас было крутейшее телевидение. Сумасшедшее, наивное, но интересное и живое. Политики с деятелями культуры, что уж, тогда тоже были круче.

В моей картине мира «Зимавсегда» — идеальная поп-музыка на русском языке, ровно такая, какой должна быть. И по текстам, и по мелодике, и по исполнению, и по посылам. Евгений Кубынин прекрасен. Когда мы познакомились, он припомнил, что я в ЖЖ писал некомплиментарный пост о первом альбоме (а я не сразу понял и полюбил группу); было очень неловко. Ровно год назад мы общались с ним после концерта в Rooks (зачем Женя решил отмечать в Новосибирске день рождения, не знаю), а сегодня я пересматриваю любимый видеоклип «Поздно», где и Кубынин, и Надежда Толубеева (дочь и внучка актеров Толубеевых) такие красивые, что хочется смотреть на них всегда.

Я гораздо лучше помню японскую «тройную» рекомендацию — избегать закрытых пространств, многолюдных мест и близкого контакта, чем странную комбинацию ограничений, установок и исключений, которые действуют в моей собственной стране.

https://www.vtimes.io/2021/03/21/chemu-mi-nauchilis-za-god-pandemii-a3926

Колонка Тима Харфорда про пандемию, карантин, локдауны и то, «в какой мере можно доверять рядовым гражданам в деле принятия благоразумных решений».

Никого не ин­тересует упорядочивание мира и рассказы о формальной дисциплине. Зато все обожают конструкторы. «Лего» оказалось идеальной метафорой ненавязчивой гармонии.

https://gorky.media/fragments/legogolovoe-chelovechestvo/