Украинские писатели предпочли признать Чернобыльскую АЭС своей, не слишком вдаваясь в вопросы о языке и культуре людей, которые ее строили и обслуживали. До того они точно также поступали с советскими индустриальными гигантами, построенными перед войной на востоке республики, — от донбасских металлургических комбинатов до харьковских и днепропетровских машиностроительных заводов. Если судить по книгам, получалось, будто эти предприятия строили украинцы, говорившие на украинском языке.

https://gorky.media/fragments/ukrainizatsiya-chernobylskoj-aes/

Интересный отрывок из книги Сергея Плохия о Чернобыле с ужасно стильной обложкой.

«Сообщество» нужно изучать в университетах (в Гриндейле этот курс точно бы зашел) как образцовый сериал, который осознает себя как сериал. Я в свое время бросил смотреть на третьем сезоне (потом как раз «ушли» шоураннера Дэна Хармона, которого пришлось возвращать после четвертого, наименее удачного), а сейчас посмотрел целиком и мечтаю, как все фанаты, чтобы хэштег #sixseasonsandmovie оказался правдой. Герои уже на втором эпизоде становятся близкими тебе и очень живыми людьми, но классный каст — половина успеха. Это круто написанная история, деконструирующая десятки жанров и создающая притом собственные великие сюжеты. Кто не орал от кайфа на сериях про пейнтбол (про космический симулятор, про Хэллоуин, про «Подземелья и драконы», про параллельные реальности — у каждого свой список), у того нет ни сердца, ни разума. А ещё в 37, кстати, заходит лучше, чем в 26: что бы еще пересмотреть, чтобы проверить, как ты изменился?

Сотрудница бюро ритуальных услуг подошла к Оксане и шепнула: «Личико не трогайте, не трогайте волосики, голову». Сзади от черепа, как вспоминает Оксана, ничего не осталось.

https://holod.media/2021/03/15/kemerovo/

«Холод» продолжает исследовать реальность ада.

Смерть непреодолима, даже если вы потратили всю жизнь на то, чтобы ее осмыслить. Но то, как мы пытаемся ее преодолеть — с помощью философии, любви, работы, творчества, религии, — делает нас теми, кто мы есть.

https://reminder.media/post/vopros-smerti-i-zhizni

Коллега написала, что у отца сегодня юбилей, и я подумал, что в августе моей маме тоже исполнилось бы 70 лет.

YouTube подсовывает ролики с Николаем Носковым второй месяц. Очень жаль его, когда он забывает слова и что поет он в принципе сидя на стуле, но и от восхищения тоже не отделаться — сколько воли к жизни и любви к музыке, ему явно было бы хуже, если бы он не вернулся. Но всё равно, когда я узнал, что на сцену после инсульта его вернул именно Виктор Дробыш, мне всё время кажется, что это и означает «торговать дедом».

Сегодня был день рождения Игоря Соболенко, с которым мы подружились в выпускных классах (до десятого учились в разных, а потом оба пошли в физико-математический: я не из любви к математике или физике, просто самые живые люди параллели учились там) и стали лучшими друзьями. Я называл 2001-й годом Соболя — ближе друга тогда не было. Я познакомил его с будущей женой и потом говорил с ней по телефону, пока Игорь был на дереве у роддома и орал: «Скажи ей, что я их люблю!» «Логинов, я его слышу, скажи ему, чтоб слезал», — сердито отвечала мне Оля. (Потом она родит Соболю еще двоих.) А с конца 2000-х мы встречались с Игорем всё реже, и в какой-то момент я понял, что нельзя его называть лучшим другом, раз мы почти не видимся. Это было очень больно понять, из подобных ситуаций (а их, как у всех нас, было еще немало) эта была самой болезненной. Хотя, возможно, просто надо было меньше рефлексировать и стараться больше общаться самому.

Сегодня я позвонил Игорю, и мы отлично поговорили. Надо будет в гости к ним съездить.

Вторую субботу подряд я оказываюсь в Ленинском районе, с которым у меня связана куча ассоциаций. Монумент Славы я вообще считаю одним из главных мест силы в Новосибирске. Сколько там всего важного было — от первой свадьбы (молодожены приезжают к Вечному огню и едут в кафе; мы остались припивать на Монументе) до миллиона свиданий до и после. В том же районе была «квартира Гридчина», множество мест, связанных с семьей Быковых, да и вообще все окрестности улицы Станиславского не так унылы, как думают многие. Я провел детство в Кировском районе, а юность фактически прожил в Ленинском, и когда, как не весной, вспоминать об этом. Как в том анекдоте про золотую рыбку: «Окей, у тебя всё было». И круто, что было.

Купил на «Лабиринте» пару лет назад сборник статей и колонок Вячеслава Курицына «Журналистика 1993-1997» и узнал из предисловия, что мы с ним земляки. «Я посвящаю ее [эту книжку] тому пацану, который двадцать лет назад мечтал о такой работе, листая журнал “Журналист” и читая романы о журналистах, в построенной пленными немцами квартире с высокими потолками и с окнами, выходящими на парк культуры и отдыха имени Кирова на улице Котовского в городе Новосибирске». Я был в таких домах на Котовского (может, даже в курицынском), это как раз те самые районы-кварталы, которые я люблю.

Телепрограмма «Анонимные собеседники» — одно из самых сильных впечатлений детства. В каждом выпуске было два известных человека, которые сидели в закрытых кабинках, общались со зрителями в студии и друг с другом с помощью синхронных переводчиков и только в конце раскрывали свои личности, если их не удавалось опознать раньше. Довольно захватывающей была программа.

Не знаю до сих пор, была то калька с зарубежного телешоу или нет, но тогда идея казалось оригинальной и дико крутой. У тебя не было возможности увидеть человека, ты его только слышал, но и голос-то при этом был не его, а актера-переводчика. Очень интересно было смотреть, пытаясь воспринимать не картинку, а суть, не тембры, а смыслы. Как сформулировал философ Олег Аронсон, в этой программе «мы словно слышали речь заново», она «делала речь формой телевизионного зрелища».

Почти всегда «Анонимными собеседниками» оказывалась пара «политик и деятель культуры» (не исключено, что такой и была концепция). Владимир Семаго vs Олег Нестеров (его в середине 1990-х, я писал, приглашали во все новые телешоу, шибко радуя меня-фаната), Константин Боровой vs Юрий Антонов, я смотрел много выпусков, но помню, конечно, не все. И не думал, честно, найти их когда-нибудь в интернетах, а на днях вот один нашел.

И всё-таки в те самые 1990-е у нас было крутейшее телевидение. Сумасшедшее, наивное, но интересное и живое. Политики с деятелями культуры, что уж, тогда тоже были круче.

В моей картине мира «Зимавсегда» — идеальная поп-музыка на русском языке, ровно такая, какой должна быть. И по текстам, и по мелодике, и по исполнению, и по посылам. Евгений Кубынин прекрасен. Когда мы познакомились, он припомнил, что я в ЖЖ писал некомплиментарный пост о первом альбоме (а я не сразу понял и полюбил группу); было очень неловко. Ровно год назад мы общались с ним после концерта в Rooks (зачем Женя решил отмечать в Новосибирске день рождения, не знаю), а сегодня я пересматриваю любимый видеоклип «Поздно», где и Кубынин, и Надежда Толубеева (дочь и внучка актеров Толубеевых) такие красивые, что хочется смотреть на них всегда.

Я гораздо лучше помню японскую «тройную» рекомендацию — избегать закрытых пространств, многолюдных мест и близкого контакта, чем странную комбинацию ограничений, установок и исключений, которые действуют в моей собственной стране.

https://www.vtimes.io/2021/03/21/chemu-mi-nauchilis-za-god-pandemii-a3926

Колонка Тима Харфорда про пандемию, карантин, локдауны и то, «в какой мере можно доверять рядовым гражданам в деле принятия благоразумных решений».

Никого не ин­тересует упорядочивание мира и рассказы о формальной дисциплине. Зато все обожают конструкторы. «Лего» оказалось идеальной метафорой ненавязчивой гармонии.

https://gorky.media/fragments/legogolovoe-chelovechestvo/

Три года «Зимней вишне».

* * *
Представляешь себе этот зальчик?
Что поверхность экрана, — чиста?
Кто мы, девочка или мальчик?
И какие у нас места?

Ну, давай мы придем попозже,
там ведь есть и другой сеанс.
Как потом все, господи боже,
будут странно смотреть на нас.

Мы пропустим, что было в начале,
нам расскажут, чем стали потом
те, оставшиеся в этом зале,
прикипая к плечу плечом.

Кто кого на подошвах вынес,
у кого скрипит на зубах
та «неблагоприятная примесь»,
распыленная в облаках,

оседающая на коже
тех, кто против, и тех, кто за...
Посмотри же, Господи Боже,
что-то мне попало в глаза.

Те, кто дымом в чужую одежду,
станут облаком — это вранье.
Что ж ты так извазюкался? Где ж ты
так изгваздался, горе моё?

За собой не зная вины, я
с глаз смахну, оботру с лица
эти красные, кровяные,
неопознанные тельца.

Юрий Гуголев

У меня нет объяснения этому явлению. Мне кажется, это просто неадекватность. Да, действительно, люди радовались, когда сняли карантин. Потому что это жесткое ограничение в свободе передвижения. Конечно, практически год мы с вами провели под домашним арестом, пусть и в легкой форме. Но поскольку я знаю, что больница не от слова Ницца, а от слова боль, я буду дисциплинированно сидеть дома.

https://thebell.io/lyudi-nedopoluchili-pomoshhi-i-eto-skazhetsya-v-budushhem-aleksandr-ostrovskij-invitro-o-ptsr-vaktsine-i-tretej-volne

Основатель и генеральный директор «Инвитро» очень здраво и внятно говорит о пандемии, здравоохранении и своем бизнесе. The Bell в мае уже делал с ним крутое интервью, вот еще одно.

Еще одно стихотворение про «Зимнюю вишню», забыл о нем, сохраню здесь на память. Какими же страшными были те дни три года назад, господи.

* * *
Туда где горит как сухая трава
Весенняя зимняя вишня
Где все до единого вышли слова
А Вика и Костя не вышли
Идут по дороге четыре волхва
Неслышно.

На первую встречу на праведный суд
На траур не нужен по роже
Несущие стены неслышно несут
Насущного хлеба дороже
Идут и не плачут идут и не ссут.
Негоже.

И нет ты наказан смотри мне в глаза
И дома сиди я сказала
В Сибири цунами и в марте гроза
И ключ от того кинозала
И главного по и ответственных за
И зама.

И правому слово и пеплу вода
И мертвому сыну припарка
На те карусели на те провода
На угли того зоопарка
На всех аварийная светит звезда.
Неярко.

Женя Беркович

Соснователь группы «Звуки Му» Александр Липницкий утонул вчера в Москве-реке. Увидел в фейсбуке сейчас эту фотографию с подписью «Вот все и встретились». Грустно.