The Nobel Prize in Literature, Нобелевская премия по литературе

Самая престижная награда в литературном мире. Учреждена на средства Альфреда Нобеля, вручается ежегодно с 1901 года. Лауреатов выбирает Нобелевский комитет. Не присуждается посмертно (как, впрочем, и остальные премии из списка).

Важное отличие от других премий:
Нобелевская премия по литературе присуждается не книге, а автору! Обоснование всегда разное.

Например, Пастернак получил своего «Нобеля» «за значительные достижения в современной лирической поэзии, а также за продолжение традиций великого русского эпического романа», а Маркес — «за романы и рассказы, в которых фантазия и реальность, совмещаясь, отражают жизнь и конфликты целого континента».

Утверждать, что одного наградили за «Доктора Живаго», а другого за «Сто лет одиночества», мягко говоря, не очень корректно. «Нобель», как почетный «Оскар», вручается за вклад в искусство.

Нобелевская премия по литературе формально не имеет языковых, национальных и географических ограничений, но исторически чаще всего вручается европейским авторам, за что активно подвергается критике в последние годы. Из 118 нобелевских лауреатов по литературе только 16 — женщины (упс).

Знаменитые лауреаты:
Генрик Сенкевич, Редьярд Киплинг, Ромен Роллан, Бернард Шоу, Томас Манн, Иван Бунин, Герман Гессе, Иосиф Бродский, Орхан Памук, Кадзуо Исигуро и многие другие.

Неожиданные лауреаты: Уинстон Черчилль и Боб Дилан.

#etceteras

Pulitzer Prize for Fiction, или Пулитцеровская премия за художественную книгу

Учреждена на средства Джозефа Пулитцера, присуждается ежегодно с 1917 года Попечителями Columbia University (Колумбийскимй университет в Нью-Йорке). Решение о номинации принимает жюри, назначаемое Университетом. Лауреатов отбирает Совет по Пулитцеровским премиям — из трех предложенных жюри финалистов. В отличие от «Нобеля» на «Пулитцера» выдвигаются художественные произведения, т.е. сами книги.

Важное отличие от других премий:
Пулитцеровская премия присуждается «за лучшее произведение художественной прозы, принадлежащее писателю-американцу, изданное в виде книги и предпочтительно посвящённое проблемам американской жизни».

Проще говоря, это американская премия для американских прозаиков. Если вдруг вы видите пометку «Лауреат Пулитцеровской премии» на любом неамериканском романе, это либо ошибка, либо обман — такого не может быть, потому что не может быть никогда.

Знаменитые лауреаты:
Маргарет Митчелл «Унесенные ветром», Джон Стейнбек «Гроздья гнева», Эрнест Хемингуэй «Старик и море», Харпер Ли «Убить пересмешника», Джон Апдайк «Кролик разбогател» и «Кролик успокоился», Джеффри Евгинидис «Средний пол», Донна Тарт «Щегол».

А Джонатан Франзен с «Поправками» и Энн Пэтчетт с «Голландским домом» номинировались, но не получили.

Другие важные чисто американские книжные премии:
National Book Award (Национальная книжная премия); American Book Award (Американская книжная премия); National Book Critics Circle Award (Премия Национального круга книжных критиков) и, например, активно набирающая обороты Women’s Prize for Fiction (Женская премия за художественную книгу), которой отметили Тайари Джонс.

#etceteras

Наконец, самое запутанное:
The Man Booker Prize, или Букеровская премия

Запутанное, потому что «Букеров» (как выяснилось!) много. Нас интересуют, как минимум, два: The Man Booker Prize (Букеровская премия) и The Man Booker International Prize (Международная Букеровская премия).

The Man Booker Prize (Букеровская премия), или главный «Букер»

Впервые вручение награды состоялось в 1969 году. Премию долго спонсировала пищевая компания Booker McConnel Ltd (отсюда первая часть названия), а с 2002 года спонсором выступает компания Man Group (отсюда вторая). Лауреатов выбирает ежегодно обновляющееся жюри из пяти профессионалов, отобранных Комитетом премии. Как и на «Пулитцера», на «Букера» номинируются книги.

Важное отличие от других премий:
до 2014-го года «Букер» был британским «Пулитцером» — премия присуждалась авторам, проживающим в Великобритании или одной из стран Содружества, за роман, написанный на английском языке и опубликованный в Британии и/или Ирландии. Однако с сезона 2014 года премия вручается за роман, написанный на английском, — вне зависимости от гражданства автора. Так что у американцев теперь в два раза больше шансов получить признание.

Знаменитые лауреаты:
Салман Рушди «Дети полуночи», Джон М. Кутзее «Жизнь и время Михаэла К.», Кадзуо Исигуро «Остаток дня», Арундати Рой «Бог мелочей», Джулиан Барнс «Предчувствие конца».

Роман Салмана Рушди дважды (на 25-летие и на 40-летие «Букера») признавался лучшим из всех романов, когда-либо удостоенных премии, и получил так называемый «Букер Букеров».

Пять обладателей Букеровской премии, включая Кутзее и Исигуро, стали впоследствии Нобелевскими лауреатами.

#etceteras

The Man Booker International Prize (Международная Букеровская премия)

Вручается с 2005 года в дополнение к главной Букеровской премии. Изначально проводилась раз в 2 года, с 2015-го года — ежегодно. Лауреатов выбирает жюри. Лонг-лист включает 13 номинантов, шорт-лист — 6, из которых уже выбирается лауреат.

Важное отличие от других премий:
Международный «Букер» — зеркальное отражение главного «Букера»: премия вручается за литературные произведения, написанные на любом языке, отличном от английского, переведённые на английский и изданные в Великобритании и/или Ирландии. Иными словами, это премия для неанглоязычных авторов, чьи книги смогли добраться до британского рынка и оказались замеченными.

Награда присуждается одновременно и автору, и переводчику произведения (интересно, как это будет работать с приходом в перевод AI, пока прецедентов нет).

Знаменитые лауреаты:
премия молодая, и, честно говоря, из всех лауреатов я признала только Ольгу Токарчук с романом «Бегуны».

А вот среди номинантов в разные годы были два будущих Нобелевских лауреата: Орхан Памук «Мои странные мысли» и Анни Эрно «Годы», популярная Элена Ферранте «История о пропавшем ребенке», а также, и это очень обнадеживает, Мария Степанова «Памяти памяти» (не путать с Мариной Степновой).

Если вы разбираетесь, как устроен рынок книжных премий в России, напишите об этом, а я с радостью опубликую. Либо придется самой покопаться. Сходу я знаю только премию «Большая книга» и почившего (кажется) «Русского Букера». А было бы интересно узнать больше.

#etceteras

Гениальная обложка (кажется, сделанная по принципу «угадай книгу по эмодзи», задолго до изобретения эмодзи)

#etceteras

Какой прекрасный диалог в Твиттере Нила Геймана:

Вопрос: Я хочу быть писателем, когда вырасту. Я рехнулся?

Ответ Нила Геймана: Да. Взросление сильно переоценено. Просто будь писателем.

Анджело Лонгони
«Принц Модильяни»

Любите ли вы Модильяни так, как люблю его я? Если любите, смело читайте. Если нет, смело можете пропустить.

Обложка честно предупреждает, что это «роман». Не биография, не нон-фикшн, не «жизнь замечательных людей», а художественная проза. При этом собственно художественной ценности в книге Лонгони, на мой взгляд, немного: это немудреная проза для не очень взыскательного читателя (и перевод это ощущение скорее усугубляет, на мой вкус, он слегка неуклюжий, не исключаю, что по-итальянски текст звучит изящнее).

Зачем тогда читать? Как минимум, по двум причинам:

Во-первых, это сравнительно достоверное повествование. Т.е. Лонгони, безусловно, позволяет себе домыслы, но избегает явного вымысла. К основным биографическим фактам, насколько я способно судить, автор относится бережно, ничего не пропускает и ничего не искажает. Иными словами, это вполне полное и вполне точное описание жизни если не самого значительного художника прошлого века, то определенно самого трагического. В диалогах, интимных сценах и анализе психологических мотивов героев (все из которых — реальные исторические личности разной степени значимости) Лонгони, конечно, импровизирует и иногда выдает гипотезы за факты (никаких документальных подтверждений романа Модильяни с Анной Ахматовой, например, нет), но на то это и художественная проза. За твердыми фактами всегда можно обратиться к энциклопедии.

Во-вторых, это колоритное описание эпохи, подарившей миру понятие «богемы» и «богемной жизни», которая (и ради этого как раз стоит читать Лонгони) помимо художественных салонов, творческих дискуссий и студий под «крышами Монмартра» включала в себя беспросветную нищету, долги, бордели, опиумные оргии, алкоголизм, психиатрические лечебницы, бомбежки, сифилис и туберкулез. Этот контекст лично мне представляется очень ценным для понимания как самих гениев, творивших в то время, так и их шедевров. Тем более, что Модильяни успел запечатлеть на своих полотнах почти всех главных героев эпохи — от Пикассо до Кокто и от Утрилло до Сутина.

Сразу предупреждаю: после книги Лонгони невыносимо хочется в Италию и в Париж, причем не в музеи, а туда, где создавалось все то, что теперь в музеях хранится. В кондитерскую Paszkowski во Флоренции я уже заглянула (она все там же, где была при Модильяни, и там по-прежнему очень вкусно), теперь хочу в кафе «Ротонда» в Париже. И, конечно, в Ливорно.

Читать? Почему бы и нет.
Язык перевода: терпимый.
Язык оригинала (итальянский): не проверяла.

Я читаю «Жажду жизни» (закончила про Модильяни, добралась до Ван Гога).

Расскажите, что вы прямо сейчас читаете (или планируете).

Ирвинг Стоун
«Жажда жизни»

Дочитала «Жажду жизни». Сразу скажу, у меня нет намерения теперь читать (и писать) только про художников, просто книжка нашлась на полке.

Главное потрясение (а я немножко потрясена) в том, что Ирвинг Стоун был практически современником Ван Гога. Они разминулись на 13 лет, но это не помешало Стоуну застать в живых многих из тех, кто художника знал и любил (включая, например, доктора Гаше, семью Мауве, семью Дени и др.).

Т.е. при полной (и вот тут бесспорно — высокой) художественности произведения, это, тем не менее, в прямом смысле слова документальный текст. Сам Стоун в послесловии признается, что выдумал (или, правильнее сказать, додумал) только диалоги. Все остальное написано по горячим следам, реконструировано по письмам и дневникам, воскрешено по свежим воспоминаниям близких, т.е. предельно точно воспроизводит реальность. И это шокирующая реальность.

Ирвинг Стоун (в отличие от того же Лонгони) — блестящий рассказчик. А «Жажда жизни» — блестящий художественный текст. Книга, которую читаешь и дочитываешь не из праздного любопытства, а из искреннего погружения в сюжет и глубокого сопереживания героям. Простите за пошлое клише, но это пример той прозы, в которой персонажи «как живые».

И эта встреча с «живым» Ван Гогом (после многих и многих встреч с его полотнами и репродукциями) лично на меня произвела большое впечатление.

«Жажда жизни» — история беспримерного одиночества, сомнений, лишений, непонимания, недоверия, тотального, сокрушительного неуспеха (на долю Ван Гога не досталось даже тех проблесков прижизненного признания, которые испытал Модильяни).

И одновременно это история веры. Тут просится сказать — веры в себя (в свое призвание, талант, искусство — you name it), но на самом деле — веры в тебя. История о том, что никто не способен верить в себя, если хоть кто-то один в тебя не верит. Это история человека, в которого верили — деятельно, терпеливо и безрассудно — до самопожертвования. Это не рассказанная история про брата Тео.

В мае в Амстердаме на юбилейной выставке к 170-летию со дня рождения Ван Гога были представлены, среди прочего, 40 автопортретов, написанных с 1885-го по 1890-й год. Мы разглядывали их с сыном, и тот спросил:

— Зачем художники рисуют самих себя?
— Возможно, им больше некого.
— Ну, значит, Ван Гог был очень одинок…

Читать? Однозначно!
Язык перевода: отличный (советская школа).
Язык оригинала (английский): не проверяла.

Портрет Ван Гога из 13394 деталек «лего» во флагманском магазине «Лего» в Амстердаме

И как, скажите, теперь жить без этой вазы? 🤔

Jessie Burton
The Miniaturist

Книжка, случайно купленная в Амстердаме по принципу «понравилась обложка» (кстати, очень надежный принцип, рекомендую), оказалась… про Амстердам. Будем считать, что у меня «голландский период» 🇳🇱

Голландия, XVII век, 18-летняя Нелла приезжает в столицу — в дом богатого немолодого мужа, которого видела дважды в жизни. В качестве свадебного подарка Нелла получает дорогую бессмысленную игрушку — кукольный дом, в миниатюре воспроизводящий их подлинное жилище и, кажется, саму жизнь.

Дальше все предсказуемо идет не так: муж Неллу избегает, сестра мужа Неллой пренебрегает, слуги многозначительно перешептываются и явно многого не договаривают.

По-английски такие книги называют page-turner, по-русски — «невозможно оторваться». Я лично проглотила 430 страниц за полтора дня и ближе к финалу, каюсь, была готова перелистывать страницы, чтобы узнать, чем все закончится.

Тут, собственно, главная сложность: в книге одна за другой разыгрываются три драмы (вокруг трех мрачных семейных тайн) плюс разворачивается одна большая сквозная интрига. Это создает то самое благословенное читательское напряжение, ради которого и придумана художественная литература. Но вместо развязки (спойлер!) получается немножко пшик.

Т.е. тайны разрешаются, как положено, и разгадывать их по ходу чтения вполне увлекательно, но вот сквозной (заглавный) сюжет не завершается буквально ничем. Ощущение странное, как будто лишили сладкого.

Если притвориться, что мы этого не знаем, «Миниатюрист» — отличное летнее чтение, с очень хорошим языком (не знаю, правда, что с ним стало в переводе, но оригинал написан прекрасно), богатой повествовательной манерой (быт, еда, наряды, диалоги — все наглядное, плотное, достоверное, сочное, как мы любим) и по-настоящему захватывающим сюжетом. По ощущениям, книга из той же серии, что «Тринадцатая сказка», но написана лучше.

Бонус: в основе сюжета «Миниатюриста» — актуальная «повестка», помещенная в декорации и правовые реалии XVII века. Судя по отзывам на Литресе, не всем русскоязычным читателям это понравилось, но, как по мне, напротив, исторический контекст добавляет современным (а на самом деле — вневременным) проблемам и дискуссиям неожиданный объем. При этом Бёртон удается не скатываться в «Бриджертонов». Читайте, пока в России не запретили.

Читать? Стоит.
Язык оригинала (английский): богатый.
Язык перевода: не проверяла, но он есть (Джесси Бёртон, «Миниатюрист»).

Неожиданный эпиграф у новой книжки ☀️

Умер Милан Кундера.