Анджело Лонгони
«Принц Модильяни»
Любите ли вы Модильяни так, как люблю его я? Если любите, смело читайте. Если нет, смело можете пропустить.
Обложка честно предупреждает, что это «роман». Не биография, не нон-фикшн, не «жизнь замечательных людей», а художественная проза. При этом собственно художественной ценности в книге Лонгони, на мой взгляд, немного: это немудреная проза для не очень взыскательного читателя (и перевод это ощущение скорее усугубляет, на мой вкус, он слегка неуклюжий, не исключаю, что по-итальянски текст звучит изящнее).
Зачем тогда читать? Как минимум, по двум причинам:
Во-первых, это сравнительно достоверное повествование. Т.е. Лонгони, безусловно, позволяет себе домыслы, но избегает явного вымысла. К основным биографическим фактам, насколько я способно судить, автор относится бережно, ничего не пропускает и ничего не искажает. Иными словами, это вполне полное и вполне точное описание жизни если не самого значительного художника прошлого века, то определенно самого трагического. В диалогах, интимных сценах и анализе психологических мотивов героев (все из которых — реальные исторические личности разной степени значимости) Лонгони, конечно, импровизирует и иногда выдает гипотезы за факты (никаких документальных подтверждений романа Модильяни с Анной Ахматовой, например, нет), но на то это и художественная проза. За твердыми фактами всегда можно обратиться к энциклопедии.
Во-вторых, это колоритное описание эпохи, подарившей миру понятие «богемы» и «богемной жизни», которая (и ради этого как раз стоит читать Лонгони) помимо художественных салонов, творческих дискуссий и студий под «крышами Монмартра» включала в себя беспросветную нищету, долги, бордели, опиумные оргии, алкоголизм, психиатрические лечебницы, бомбежки, сифилис и туберкулез. Этот контекст лично мне представляется очень ценным для понимания как самих гениев, творивших в то время, так и их шедевров. Тем более, что Модильяни успел запечатлеть на своих полотнах почти всех главных героев эпохи — от Пикассо до Кокто и от Утрилло до Сутина.
Сразу предупреждаю: после книги Лонгони невыносимо хочется в Италию и в Париж, причем не в музеи, а туда, где создавалось все то, что теперь в музеях хранится. В кондитерскую Paszkowski во Флоренции я уже заглянула (она все там же, где была при Модильяни, и там по-прежнему очень вкусно), теперь хочу в кафе «Ротонда» в Париже. И, конечно, в Ливорно.
Читать? Почему бы и нет.
Язык перевода: терпимый.
Язык оригинала (итальянский): не проверяла.
«Принц Модильяни»
Любите ли вы Модильяни так, как люблю его я? Если любите, смело читайте. Если нет, смело можете пропустить.
Обложка честно предупреждает, что это «роман». Не биография, не нон-фикшн, не «жизнь замечательных людей», а художественная проза. При этом собственно художественной ценности в книге Лонгони, на мой взгляд, немного: это немудреная проза для не очень взыскательного читателя (и перевод это ощущение скорее усугубляет, на мой вкус, он слегка неуклюжий, не исключаю, что по-итальянски текст звучит изящнее).
Зачем тогда читать? Как минимум, по двум причинам:
Во-первых, это сравнительно достоверное повествование. Т.е. Лонгони, безусловно, позволяет себе домыслы, но избегает явного вымысла. К основным биографическим фактам, насколько я способно судить, автор относится бережно, ничего не пропускает и ничего не искажает. Иными словами, это вполне полное и вполне точное описание жизни если не самого значительного художника прошлого века, то определенно самого трагического. В диалогах, интимных сценах и анализе психологических мотивов героев (все из которых — реальные исторические личности разной степени значимости) Лонгони, конечно, импровизирует и иногда выдает гипотезы за факты (никаких документальных подтверждений романа Модильяни с Анной Ахматовой, например, нет), но на то это и художественная проза. За твердыми фактами всегда можно обратиться к энциклопедии.
Во-вторых, это колоритное описание эпохи, подарившей миру понятие «богемы» и «богемной жизни», которая (и ради этого как раз стоит читать Лонгони) помимо художественных салонов, творческих дискуссий и студий под «крышами Монмартра» включала в себя беспросветную нищету, долги, бордели, опиумные оргии, алкоголизм, психиатрические лечебницы, бомбежки, сифилис и туберкулез. Этот контекст лично мне представляется очень ценным для понимания как самих гениев, творивших в то время, так и их шедевров. Тем более, что Модильяни успел запечатлеть на своих полотнах почти всех главных героев эпохи — от Пикассо до Кокто и от Утрилло до Сутина.
Сразу предупреждаю: после книги Лонгони невыносимо хочется в Италию и в Париж, причем не в музеи, а туда, где создавалось все то, что теперь в музеях хранится. В кондитерскую Paszkowski во Флоренции я уже заглянула (она все там же, где была при Модильяни, и там по-прежнему очень вкусно), теперь хочу в кафе «Ротонда» в Париже. И, конечно, в Ливорно.
Читать? Почему бы и нет.
Язык перевода: терпимый.
Язык оригинала (итальянский): не проверяла.
👍17❤2
Я читаю «Жажду жизни» (закончила про Модильяни, добралась до Ван Гога).
Расскажите, что вы прямо сейчас читаете (или планируете).
Расскажите, что вы прямо сейчас читаете (или планируете).
👍10❤3
Ирвинг Стоун
«Жажда жизни»
Дочитала «Жажду жизни». Сразу скажу, у меня нет намерения теперь читать (и писать) только про художников, просто книжка нашлась на полке.
Главное потрясение (а я немножко потрясена) в том, что Ирвинг Стоун был практически современником Ван Гога. Они разминулись на 13 лет, но это не помешало Стоуну застать в живых многих из тех, кто художника знал и любил (включая, например, доктора Гаше, семью Мауве, семью Дени и др.).
Т.е. при полной (и вот тут бесспорно — высокой) художественности произведения, это, тем не менее, в прямом смысле слова документальный текст. Сам Стоун в послесловии признается, что выдумал (или, правильнее сказать, додумал) только диалоги. Все остальное написано по горячим следам, реконструировано по письмам и дневникам, воскрешено по свежим воспоминаниям близких, т.е. предельно точно воспроизводит реальность. И это шокирующая реальность.
Ирвинг Стоун (в отличие от того же Лонгони) — блестящий рассказчик. А «Жажда жизни» — блестящий художественный текст. Книга, которую читаешь и дочитываешь не из праздного любопытства, а из искреннего погружения в сюжет и глубокого сопереживания героям. Простите за пошлое клише, но это пример той прозы, в которой персонажи «как живые».
И эта встреча с «живым» Ван Гогом (после многих и многих встреч с его полотнами и репродукциями) лично на меня произвела большое впечатление.
«Жажда жизни» — история беспримерного одиночества, сомнений, лишений, непонимания, недоверия, тотального, сокрушительного неуспеха (на долю Ван Гога не досталось даже тех проблесков прижизненного признания, которые испытал Модильяни).
И одновременно это история веры. Тут просится сказать — веры в себя (в свое призвание, талант, искусство — you name it), но на самом деле — веры в тебя. История о том, что никто не способен верить в себя, если хоть кто-то один в тебя не верит. Это история человека, в которого верили — деятельно, терпеливо и безрассудно — до самопожертвования. Это не рассказанная история про брата Тео.
В мае в Амстердаме на юбилейной выставке к 170-летию со дня рождения Ван Гога были представлены, среди прочего, 40 автопортретов, написанных с 1885-го по 1890-й год. Мы разглядывали их с сыном, и тот спросил:
— Зачем художники рисуют самих себя?
— Возможно, им больше некого.
— Ну, значит, Ван Гог был очень одинок…
Читать? Однозначно!
Язык перевода: отличный (советская школа).
Язык оригинала (английский): не проверяла.
«Жажда жизни»
Дочитала «Жажду жизни». Сразу скажу, у меня нет намерения теперь читать (и писать) только про художников, просто книжка нашлась на полке.
Главное потрясение (а я немножко потрясена) в том, что Ирвинг Стоун был практически современником Ван Гога. Они разминулись на 13 лет, но это не помешало Стоуну застать в живых многих из тех, кто художника знал и любил (включая, например, доктора Гаше, семью Мауве, семью Дени и др.).
Т.е. при полной (и вот тут бесспорно — высокой) художественности произведения, это, тем не менее, в прямом смысле слова документальный текст. Сам Стоун в послесловии признается, что выдумал (или, правильнее сказать, додумал) только диалоги. Все остальное написано по горячим следам, реконструировано по письмам и дневникам, воскрешено по свежим воспоминаниям близких, т.е. предельно точно воспроизводит реальность. И это шокирующая реальность.
Ирвинг Стоун (в отличие от того же Лонгони) — блестящий рассказчик. А «Жажда жизни» — блестящий художественный текст. Книга, которую читаешь и дочитываешь не из праздного любопытства, а из искреннего погружения в сюжет и глубокого сопереживания героям. Простите за пошлое клише, но это пример той прозы, в которой персонажи «как живые».
И эта встреча с «живым» Ван Гогом (после многих и многих встреч с его полотнами и репродукциями) лично на меня произвела большое впечатление.
«Жажда жизни» — история беспримерного одиночества, сомнений, лишений, непонимания, недоверия, тотального, сокрушительного неуспеха (на долю Ван Гога не досталось даже тех проблесков прижизненного признания, которые испытал Модильяни).
И одновременно это история веры. Тут просится сказать — веры в себя (в свое призвание, талант, искусство — you name it), но на самом деле — веры в тебя. История о том, что никто не способен верить в себя, если хоть кто-то один в тебя не верит. Это история человека, в которого верили — деятельно, терпеливо и безрассудно — до самопожертвования. Это не рассказанная история про брата Тео.
В мае в Амстердаме на юбилейной выставке к 170-летию со дня рождения Ван Гога были представлены, среди прочего, 40 автопортретов, написанных с 1885-го по 1890-й год. Мы разглядывали их с сыном, и тот спросил:
— Зачем художники рисуют самих себя?
— Возможно, им больше некого.
— Ну, значит, Ван Гог был очень одинок…
Читать? Однозначно!
Язык перевода: отличный (советская школа).
Язык оригинала (английский): не проверяла.
👍14❤12🔥3
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
И как, скажите, теперь жить без этой вазы? 🤔
😍24❤12🔥1
Jessie Burton
The Miniaturist
Книжка, случайно купленная в Амстердаме по принципу «понравилась обложка» (кстати, очень надежный принцип, рекомендую), оказалась… про Амстердам. Будем считать, что у меня «голландский период» 🇳🇱
Голландия, XVII век, 18-летняя Нелла приезжает в столицу — в дом богатого немолодого мужа, которого видела дважды в жизни. В качестве свадебного подарка Нелла получает дорогую бессмысленную игрушку — кукольный дом, в миниатюре воспроизводящий их подлинное жилище и, кажется, саму жизнь.
Дальше все предсказуемо идет не так: муж Неллу избегает, сестра мужа Неллой пренебрегает, слуги многозначительно перешептываются и явно многого не договаривают.
По-английски такие книги называют page-turner, по-русски — «невозможно оторваться». Я лично проглотила 430 страниц за полтора дня и ближе к финалу, каюсь, была готова перелистывать страницы, чтобы узнать, чем все закончится.
Тут, собственно, главная сложность: в книге одна за другой разыгрываются три драмы (вокруг трех мрачных семейных тайн) плюс разворачивается одна большая сквозная интрига. Это создает то самое благословенное читательское напряжение, ради которого и придумана художественная литература. Но вместо развязки (спойлер!) получается немножко пшик.
Т.е. тайны разрешаются, как положено, и разгадывать их по ходу чтения вполне увлекательно, но вот сквозной (заглавный) сюжет не завершается буквально ничем. Ощущение странное, как будто лишили сладкого.
Если притвориться, что мы этого не знаем, «Миниатюрист» — отличное летнее чтение, с очень хорошим языком (не знаю, правда, что с ним стало в переводе, но оригинал написан прекрасно), богатой повествовательной манерой (быт, еда, наряды, диалоги — все наглядное, плотное, достоверное, сочное, как мы любим) и по-настоящему захватывающим сюжетом. По ощущениям, книга из той же серии, что «Тринадцатая сказка», но написана лучше.
Бонус: в основе сюжета «Миниатюриста» — актуальная «повестка», помещенная в декорации и правовые реалии XVII века. Судя по отзывам на Литресе, не всем русскоязычным читателям это понравилось, но, как по мне, напротив, исторический контекст добавляет современным (а на самом деле — вневременным) проблемам и дискуссиям неожиданный объем. При этом Бёртон удается не скатываться в «Бриджертонов». Читайте, пока в России не запретили.
Читать? Стоит.
Язык оригинала (английский): богатый.
Язык перевода: не проверяла, но он есть (Джесси Бёртон, «Миниатюрист»).
The Miniaturist
Книжка, случайно купленная в Амстердаме по принципу «понравилась обложка» (кстати, очень надежный принцип, рекомендую), оказалась… про Амстердам. Будем считать, что у меня «голландский период» 🇳🇱
Голландия, XVII век, 18-летняя Нелла приезжает в столицу — в дом богатого немолодого мужа, которого видела дважды в жизни. В качестве свадебного подарка Нелла получает дорогую бессмысленную игрушку — кукольный дом, в миниатюре воспроизводящий их подлинное жилище и, кажется, саму жизнь.
Дальше все предсказуемо идет не так: муж Неллу избегает, сестра мужа Неллой пренебрегает, слуги многозначительно перешептываются и явно многого не договаривают.
По-английски такие книги называют page-turner, по-русски — «невозможно оторваться». Я лично проглотила 430 страниц за полтора дня и ближе к финалу, каюсь, была готова перелистывать страницы, чтобы узнать, чем все закончится.
Тут, собственно, главная сложность: в книге одна за другой разыгрываются три драмы (вокруг трех мрачных семейных тайн) плюс разворачивается одна большая сквозная интрига. Это создает то самое благословенное читательское напряжение, ради которого и придумана художественная литература. Но вместо развязки (спойлер!) получается немножко пшик.
Т.е. тайны разрешаются, как положено, и разгадывать их по ходу чтения вполне увлекательно, но вот сквозной (заглавный) сюжет не завершается буквально ничем. Ощущение странное, как будто лишили сладкого.
Если притвориться, что мы этого не знаем, «Миниатюрист» — отличное летнее чтение, с очень хорошим языком (не знаю, правда, что с ним стало в переводе, но оригинал написан прекрасно), богатой повествовательной манерой (быт, еда, наряды, диалоги — все наглядное, плотное, достоверное, сочное, как мы любим) и по-настоящему захватывающим сюжетом. По ощущениям, книга из той же серии, что «Тринадцатая сказка», но написана лучше.
Бонус: в основе сюжета «Миниатюриста» — актуальная «повестка», помещенная в декорации и правовые реалии XVII века. Судя по отзывам на Литресе, не всем русскоязычным читателям это понравилось, но, как по мне, напротив, исторический контекст добавляет современным (а на самом деле — вневременным) проблемам и дискуссиям неожиданный объем. При этом Бёртон удается не скатываться в «Бриджертонов». Читайте, пока в России не запретили.
Читать? Стоит.
Язык оригинала (английский): богатый.
Язык перевода: не проверяла, но он есть (Джесси Бёртон, «Миниатюрист»).
👍16❤5
Сходили на экскурсию «Легендарная Ленинка» — в Библиотеку имени Ленина, которая, как ни странно, до сих пор имени Ленина (хотя памятник у входа все-таки Достоевскому).
Видели пневмопочту, по которой раньше читательские требования доставлялись в книгохранилище (устарела и не используется), и телелифт, который доставляет книги из хранилища читателям (по-прежнему используется вовсю).
Были в «Профессорском зале», куда героиня Муравьевой ходила искать женихов в «Москва слезам не верит» (туда теперь пускают всех, не советую).
Разглядывали прижизненные издания «Евгения Онегина» и «Братьев Карамазовых» в «Музее книги».
В целом, сходить стоит хотя бы ради запаха. В библиотеке пахнет даже не книгами, а любовью к книгам. Лучший запах в мире.
Видели пневмопочту, по которой раньше читательские требования доставлялись в книгохранилище (устарела и не используется), и телелифт, который доставляет книги из хранилища читателям (по-прежнему используется вовсю).
Были в «Профессорском зале», куда героиня Муравьевой ходила искать женихов в «Москва слезам не верит» (туда теперь пускают всех, не советую).
Разглядывали прижизненные издания «Евгения Онегина» и «Братьев Карамазовых» в «Музее книги».
В целом, сходить стоит хотя бы ради запаха. В библиотеке пахнет даже не книгами, а любовью к книгам. Лучший запах в мире.
❤30👍7🔥2
Амос Оз
«Иуда»
Эта книга дословно упала мне в руки с книжной полки в магазине «Республика». Я решила, что это знак, (когда что-то само идет в руки, надо брать), и купила, не глядя. Не знаю, что Вселенная хотела мне сказать, но книга оказалась про Израиль, и это, кажется, первый в моей жизни художественный текст, переведенный с иврита (и текст, и перевод, сразу скажу, блестящие).
Амоса Оза, к своему стыду, мне пришлось погуглить — и расстроиться, что писателя такого масштаба и такого таланта я открыла для себя уже после его ухода (Оз умер в 2018-м). «Иуда» (2014) — последний его роман.
Такие тексты принято называть «роман идей» — книга, в которой слова и мысли персонажей важнее поступков. Жанр, по многим причинам почти утраченный в современной литературе. Озу однако хватает и мастерства рассказчика, и, что еще ценнее, — идей, чтобы его реализовать.
«Иуда» — по-настоящему редкая книга, которую не просто интересно читать, но и немедленно хочется обсуждать. Предметов для обсуждения Оз подкидывает много и разных — от религиозных до политических, от нравственных до социальных. Почти все они — полемичные, конфликтные, болезненные, кровоточащие на протяжении многих веков и для разных поколений (заглавная тема романа — отношение евреев к Христу).
При такой остроте проблематики «Иуда» неожиданно «спокойная» книга — неторопливая, негромкая, интонационно ровная, если не сказать — отстраненная. Четыре почти случайных персонажа, один великий город, один старый дом, одна общая боль и много неразрешенных противоречий.
Долго искала, с чем сравнить нарратив «Иуды», и, пожалуй, первым на ум приходит Каннингем. А вторым Хёг. Ни тот, ни другой не мои любимые авторы, а вот у Оза, кажется, есть шанс.
Возможно, дело в бережности, с которой автор относится к своим очень непростым героям, возможно, в отказе от соблазна давать ответы вместо того, чтобы ставить вопросы, а, возможно, меня просто заворожил Иерусалим (как и переводчика Виктора Радуцкого, который посвятил городу собственный полный подробностей и любви раздел в финале книги). Спасибо Вселенной, «Иуда» оказался чтением не только для ума, но и для сердца.
Читать? Стоит.
Язык перевода: блестящий.
Язык оригинала (иврит): не проверяла.
«Иуда»
Эта книга дословно упала мне в руки с книжной полки в магазине «Республика». Я решила, что это знак, (когда что-то само идет в руки, надо брать), и купила, не глядя. Не знаю, что Вселенная хотела мне сказать, но книга оказалась про Израиль, и это, кажется, первый в моей жизни художественный текст, переведенный с иврита (и текст, и перевод, сразу скажу, блестящие).
Амоса Оза, к своему стыду, мне пришлось погуглить — и расстроиться, что писателя такого масштаба и такого таланта я открыла для себя уже после его ухода (Оз умер в 2018-м). «Иуда» (2014) — последний его роман.
Такие тексты принято называть «роман идей» — книга, в которой слова и мысли персонажей важнее поступков. Жанр, по многим причинам почти утраченный в современной литературе. Озу однако хватает и мастерства рассказчика, и, что еще ценнее, — идей, чтобы его реализовать.
«Иуда» — по-настоящему редкая книга, которую не просто интересно читать, но и немедленно хочется обсуждать. Предметов для обсуждения Оз подкидывает много и разных — от религиозных до политических, от нравственных до социальных. Почти все они — полемичные, конфликтные, болезненные, кровоточащие на протяжении многих веков и для разных поколений (заглавная тема романа — отношение евреев к Христу).
При такой остроте проблематики «Иуда» неожиданно «спокойная» книга — неторопливая, негромкая, интонационно ровная, если не сказать — отстраненная. Четыре почти случайных персонажа, один великий город, один старый дом, одна общая боль и много неразрешенных противоречий.
Долго искала, с чем сравнить нарратив «Иуды», и, пожалуй, первым на ум приходит Каннингем. А вторым Хёг. Ни тот, ни другой не мои любимые авторы, а вот у Оза, кажется, есть шанс.
Возможно, дело в бережности, с которой автор относится к своим очень непростым героям, возможно, в отказе от соблазна давать ответы вместо того, чтобы ставить вопросы, а, возможно, меня просто заворожил Иерусалим (как и переводчика Виктора Радуцкого, который посвятил городу собственный полный подробностей и любви раздел в финале книги). Спасибо Вселенной, «Иуда» оказался чтением не только для ума, но и для сердца.
Читать? Стоит.
Язык перевода: блестящий.
Язык оригинала (иврит): не проверяла.
❤19👍12😍2