Пока я читаю «Стоунера», который замечательно продолжает только что прочитанные «Потерянные слова» (у авторов даже фамилия одинаковая — Уильямс), вспоминаю другие книжки про литературу, язык и филологов.
И, знаете, их на удивление много. Помимо сравнительно очевидных Битова или Быкова, есть еще, например, Донна Тартт и ее «Тайная история».
Донна Тартт
«Тайная история»
У Тартт вы наверняка читали «Щегла», который обычно либо безусловно понравился, либо безусловно нет (мне понравился).
«Тайная история» на «Щегла» похожа разве что медленно нарастающим саспенсом. Книга стартует с поисков тела (это не спойлер: тело ищут с первого предложения), а разворачивается в сторону поисков истины.
Если не пересказывать сюжет, то «Тайная история» — это убедительное исследование того, куда приводит герметичность: герметичность сообщества, герметичность интересов, герметичность знания.
Чем может быть опасна античная литература? Изучение древних языков? Научные споры на латыни и чтение Аристотеля в оригинале? Тем же, чем и любая идея или идеал, стремящиеся заменить собой все.
Тартт пишет об одержимости. О драме, неизбежно сопровождающей становление любого культа, даже если это культ знаний. О том, как из конкуренции и ощущения избранности рождается секта. Как научный снобизм трансформируется в бытовой нигилизм, а бытовой нигилизм — в «обыкновенный фашизм». Пишет захватывающе, умно, тонко и со знанием дела.
«Тайная история» — это «Общество мертвых поэтов» наоборот. Отчасти роман воспитания, отчасти антитоталитарная метафора, отчасти интеллектуальный детектив, где убийца… пусть будет Аристотель.
Читать? Стоит.
Язык перевода: хороший.
Язык оригинала (английский): блестящий, но сложный (The Secret History).
#bookreviews
И, знаете, их на удивление много. Помимо сравнительно очевидных Битова или Быкова, есть еще, например, Донна Тартт и ее «Тайная история».
Донна Тартт
«Тайная история»
У Тартт вы наверняка читали «Щегла», который обычно либо безусловно понравился, либо безусловно нет (мне понравился).
«Тайная история» на «Щегла» похожа разве что медленно нарастающим саспенсом. Книга стартует с поисков тела (это не спойлер: тело ищут с первого предложения), а разворачивается в сторону поисков истины.
Если не пересказывать сюжет, то «Тайная история» — это убедительное исследование того, куда приводит герметичность: герметичность сообщества, герметичность интересов, герметичность знания.
Чем может быть опасна античная литература? Изучение древних языков? Научные споры на латыни и чтение Аристотеля в оригинале? Тем же, чем и любая идея или идеал, стремящиеся заменить собой все.
Тартт пишет об одержимости. О драме, неизбежно сопровождающей становление любого культа, даже если это культ знаний. О том, как из конкуренции и ощущения избранности рождается секта. Как научный снобизм трансформируется в бытовой нигилизм, а бытовой нигилизм — в «обыкновенный фашизм». Пишет захватывающе, умно, тонко и со знанием дела.
«Тайная история» — это «Общество мертвых поэтов» наоборот. Отчасти роман воспитания, отчасти антитоталитарная метафора, отчасти интеллектуальный детектив, где убийца… пусть будет Аристотель.
Читать? Стоит.
Язык перевода: хороший.
Язык оригинала (английский): блестящий, но сложный (The Secret History).
#bookreviews
❤9👍1
Ann Patchett
The Dutch House
«Вы не поверите» (с), но это еще одна книга про «пропавшую мать» (она же «утраченная», она же «покинувшая», впервые упомянутая вот тут). Я уже сбилась, какая по счету, но, по-моему, первая и единственная, где в финале мать возвращается. Будем считать, что круг замкнулся, гештальт закрылся, и дальше нас ждет что-то новое и тоже хорошее (потому что книга Пэтчетт — хорошая).
The Dutch House это в первую очередь книга про дом. Вера Павлова когда-то писала: «Как всякая женщина, я кровожадна — я жажду крова…»
Пэтчетт пишет, кажется, ровно про это — про «жажду крова», которая легко и предсказуемо оборачивается «жаждой крови».
Про то, как дом, который должен был стать щедрым подарком, становится родовым проклятием. Про семейные портреты на стенах, которые страшнее скелетов в шкафу. Про неутолимую тоску по своему месту в доме, которая мешает обрести свое место в жизни. Про то, что здание можно купить, подарить и даже украсть, но дом — никогда. И про то, как люди, неспособные любить, воспитывают людей, не знающих любви.
Грустный, местами горький и одновременно полный надежды текст, в котором очень много прощения. Легкий, как стеклянный фасад; полный деталей, как затейливый узор на старых обоях.
Читать? Стоит.
Язык оригинала (английский): хороший и понятный.
Язык перевода: не проверяла, но он есть (Энн Пэтчетт, «Голландский дом»).
#bookreviews
The Dutch House
«Вы не поверите» (с), но это еще одна книга про «пропавшую мать» (она же «утраченная», она же «покинувшая», впервые упомянутая вот тут). Я уже сбилась, какая по счету, но, по-моему, первая и единственная, где в финале мать возвращается. Будем считать, что круг замкнулся, гештальт закрылся, и дальше нас ждет что-то новое и тоже хорошее (потому что книга Пэтчетт — хорошая).
The Dutch House это в первую очередь книга про дом. Вера Павлова когда-то писала: «Как всякая женщина, я кровожадна — я жажду крова…»
Пэтчетт пишет, кажется, ровно про это — про «жажду крова», которая легко и предсказуемо оборачивается «жаждой крови».
Про то, как дом, который должен был стать щедрым подарком, становится родовым проклятием. Про семейные портреты на стенах, которые страшнее скелетов в шкафу. Про неутолимую тоску по своему месту в доме, которая мешает обрести свое место в жизни. Про то, что здание можно купить, подарить и даже украсть, но дом — никогда. И про то, как люди, неспособные любить, воспитывают людей, не знающих любви.
Грустный, местами горький и одновременно полный надежды текст, в котором очень много прощения. Легкий, как стеклянный фасад; полный деталей, как затейливый узор на старых обоях.
Читать? Стоит.
Язык оригинала (английский): хороший и понятный.
Язык перевода: не проверяла, но он есть (Энн Пэтчетт, «Голландский дом»).
#bookreviews
❤12👍3
Джон Уильямс
«Стоунер»
Вчера дочитала «Стоунера», собралась с мыслями. Основных впечатлений два:
1. Это очень грустная книга.
2. Так больше не пишут.
Второе вполне объяснимо: Уильямс написал и издал «Стоунера» полвека назад, но роман тогда остался почти незамеченным (несмотря на титулованность автора). Популярность неожиданно (и не до конца необъяснимо) нашла «Стоунера» после переиздания в 2006-м году. Книгу перевели на десятки языков (перевод на французский сделала Анна Гавальда!), и с тех пор «Стоунер» — литературный феномен и международный бестселлер.
Тут можно заподозрить, что книга опередила время, но, вообще-то, нет. «Стоунер» — традиционный роман, очень в духе середины прошлого века. Больше всего к нему подходят какие-то ремесленные эпитеты. Это на редкость добротный текст, полновесный, плотный, крепкий, прочный, надежно сколоченный. С по-хорошему простой фабулой (не банальной, а без излишеств), с замечательно достоверными характерами.
Так что судьба романа скорее не про то, как книга спустя полвека нашла своего читателя, а про то, как читатель наконец нашел книгу, способную утолить тоску по хорошей сюжетной прозе.
«Стоунер» — книга про жизнь — сравнительно большую, сравнительно трудную и, строго говоря, не очень счастливую. Т.е. про совершенно обычную жизнь. Про любую. Про мою. Про вашу.
Это делает роман Уильямса почти притчей (собственно, в тексте много библейских отсылок, и жизненный путь Стоунера описан по канону жития святого: неведение — прозрение — служение).
Возможно, поэтому книга получилась безусловно грустной, но не депрессивной. Идеальная иллюстрация тезиса «Безнадежность не равно беспомощность» (Hopelessness doesn’t mean helplessness). Честная книга про честную жизнь.
Читать? Однозначно.
Язык перевода: отличный.
Язык оригинала (английский): не проверяла.
#bookreviews
«Стоунер»
Вчера дочитала «Стоунера», собралась с мыслями. Основных впечатлений два:
1. Это очень грустная книга.
2. Так больше не пишут.
Второе вполне объяснимо: Уильямс написал и издал «Стоунера» полвека назад, но роман тогда остался почти незамеченным (несмотря на титулованность автора). Популярность неожиданно (и не до конца необъяснимо) нашла «Стоунера» после переиздания в 2006-м году. Книгу перевели на десятки языков (перевод на французский сделала Анна Гавальда!), и с тех пор «Стоунер» — литературный феномен и международный бестселлер.
Тут можно заподозрить, что книга опередила время, но, вообще-то, нет. «Стоунер» — традиционный роман, очень в духе середины прошлого века. Больше всего к нему подходят какие-то ремесленные эпитеты. Это на редкость добротный текст, полновесный, плотный, крепкий, прочный, надежно сколоченный. С по-хорошему простой фабулой (не банальной, а без излишеств), с замечательно достоверными характерами.
Так что судьба романа скорее не про то, как книга спустя полвека нашла своего читателя, а про то, как читатель наконец нашел книгу, способную утолить тоску по хорошей сюжетной прозе.
«Стоунер» — книга про жизнь — сравнительно большую, сравнительно трудную и, строго говоря, не очень счастливую. Т.е. про совершенно обычную жизнь. Про любую. Про мою. Про вашу.
Это делает роман Уильямса почти притчей (собственно, в тексте много библейских отсылок, и жизненный путь Стоунера описан по канону жития святого: неведение — прозрение — служение).
Возможно, поэтому книга получилась безусловно грустной, но не депрессивной. Идеальная иллюстрация тезиса «Безнадежность не равно беспомощность» (Hopelessness doesn’t mean helplessness). Честная книга про честную жизнь.
Читать? Однозначно.
Язык перевода: отличный.
Язык оригинала (английский): не проверяла.
#bookreviews
❤13🔥3
Пока я читаю «Багровый лепесток и белый» Мишеля Фейбера (медленно), посмотрите, какие платья делает дизайнер Sylvie Facon (@sylviefaconcreatricefrance в Инсте). Мечта филолога.
#etceteras
#etceteras
🔥5
Задала в Фейсбуке безобидный вопрос про книжки, узнала о себе много нового… Вопрос, если вы пропустили, звучит так:
Какие книги из категории «классика», «гениальное» и «must read», лично вам «не зашли»?
Сейчас у поста 270+ комментариев, и люди продолжают отвечать, но тренд, как говорится, очевиден. Есть, похоже, несколько популярных книг (и авторов), вокруг которых аудитория поляризуется. Собрала их для вас в один список и попыталась проанализировать.
Книги, которые мы либо обожаем, либо отторгаем
1. Дж. Р. Толкиен «Властелин колец»
На каждого фаната трилогии приходится тот, для кого это просто «унылое болото из гномов и эльфов» (с). И дело, кажется, не в Толкиене, а в самом жанре фэнтези (Сапковский, Лукьяненко, даже Роулинг тоже многих раздражают, просто Толкиен самый известный). Воображаемые миры, населенные хоббитами, ведьмами и вампирами, вызывают отторжение уже на уровне фабулы: половина взрослых людей признается, что читать про такое «скучно», и понять тех, кто любит такие «сказки», сложно.
2. Туве Янссон, «Муми-тролли»
Истории Янссон шагнули далеко за границы детской литературы — в большой мир, и не всем это нравится (вероятно, по тем же причинам, что и фэнтези). Похожий феномен можно наблюдать с «Алисой в стране чудес» Кэролла и «Маленьким принцем» Экзюпери: многие признаются, что не понимают и не принимают эти тексты. Для притчи они слишком «детские», для детской сказки — слишком «заумные». В итоге — «тошнота с первой страницы» (с).
3. Михаил Булгаков, «Мастер и Маргарита»
Книга, которая попадает в любой «топ», будь то топ-3 главных книг о любви или топ-3 самых раздражающих книг. Причины, по которым Булгаковский текст может отталкивать, понятны: тут и фэнтезийная фабула (говорящий кот!), и апокрифический библейский сюжет (не все готовы к вольным интерпретациям жития Христа), и социальная сатира, которая тоже часто делит читателей на два лагеря (про это следующий пункт). Другие, впрочем, ровно за это же роман обожают.
4. Илья Ильф и Евгений Петров, «12 стульев», «Золотой теленок»
Я из тех, кто не любит истории про Кису и Осю. Знает, цитирует, но не любит. И нас таких много. Сатира, если «не заходит», то обычно вся — как жанр. Не делая различий, люди перечисляют авторов одной строкой: от Гоголя и Салтыкова-Щедрина до Зощенко, Аверченко и Гашека. Как филолог подозреваю, что фактором отторжения здесь является сказовая манера повествования, где авторский голос полностью вытеснен из текста голосом персонажа, при это сам персонаж — неприятный (малообразованный, наглый, слабый и т.п.) В результате с текстом, как бы он ни был литературно хорош, сложно эмоционально соприкоснуться, все, что остается от чтения — «чувство неловкости» (с).
5. Достоевский и Толстой
Человечество, как известно, «четвертовано на три неравные половины»: одним (не) нравится Достоевский, другим Толстой. Причины великий литературовед Михаил Бахтин вскрыл еще в середине прошлого века: конфликт Толстого и Достоевского — это конфликт монологизма и полифонии. Одним из нас претит назидательная, не терпящая возражений авторская позиция Толстого, другим — шизофреническое многоголосие романов Достоевского. Поэтому каждый выбирает для себя либо одного, либо другого. (А общую нелюбовь, вероятно, усугубляет насилие со стороны школьной программы).
6. Пелевин и Сорокин
Русский постмодернизм, как русский бунт — «бессмысленный и беспощадный». Либо раз и навсегда ложится на сердце, либо вызывает в лучшем случае недоумение (в худшем — отрыжку). Причин не любить и не понимать Пелевина с Сорокиным выше крыши — здесь в каждом тексте сходятся, кажется, все поляризующие факторы: фэнтезийность, ирония, сказовость, острая социальная / политическая проблематика плюс деконструкция формы. В итоге одни наслаждаются, других выворачивает.
Про оставшиеся 4 книги из этого топ-10 напишу отдельно.
#etceteras
Какие книги из категории «классика», «гениальное» и «must read», лично вам «не зашли»?
Сейчас у поста 270+ комментариев, и люди продолжают отвечать, но тренд, как говорится, очевиден. Есть, похоже, несколько популярных книг (и авторов), вокруг которых аудитория поляризуется. Собрала их для вас в один список и попыталась проанализировать.
Книги, которые мы либо обожаем, либо отторгаем
1. Дж. Р. Толкиен «Властелин колец»
На каждого фаната трилогии приходится тот, для кого это просто «унылое болото из гномов и эльфов» (с). И дело, кажется, не в Толкиене, а в самом жанре фэнтези (Сапковский, Лукьяненко, даже Роулинг тоже многих раздражают, просто Толкиен самый известный). Воображаемые миры, населенные хоббитами, ведьмами и вампирами, вызывают отторжение уже на уровне фабулы: половина взрослых людей признается, что читать про такое «скучно», и понять тех, кто любит такие «сказки», сложно.
2. Туве Янссон, «Муми-тролли»
Истории Янссон шагнули далеко за границы детской литературы — в большой мир, и не всем это нравится (вероятно, по тем же причинам, что и фэнтези). Похожий феномен можно наблюдать с «Алисой в стране чудес» Кэролла и «Маленьким принцем» Экзюпери: многие признаются, что не понимают и не принимают эти тексты. Для притчи они слишком «детские», для детской сказки — слишком «заумные». В итоге — «тошнота с первой страницы» (с).
3. Михаил Булгаков, «Мастер и Маргарита»
Книга, которая попадает в любой «топ», будь то топ-3 главных книг о любви или топ-3 самых раздражающих книг. Причины, по которым Булгаковский текст может отталкивать, понятны: тут и фэнтезийная фабула (говорящий кот!), и апокрифический библейский сюжет (не все готовы к вольным интерпретациям жития Христа), и социальная сатира, которая тоже часто делит читателей на два лагеря (про это следующий пункт). Другие, впрочем, ровно за это же роман обожают.
4. Илья Ильф и Евгений Петров, «12 стульев», «Золотой теленок»
Я из тех, кто не любит истории про Кису и Осю. Знает, цитирует, но не любит. И нас таких много. Сатира, если «не заходит», то обычно вся — как жанр. Не делая различий, люди перечисляют авторов одной строкой: от Гоголя и Салтыкова-Щедрина до Зощенко, Аверченко и Гашека. Как филолог подозреваю, что фактором отторжения здесь является сказовая манера повествования, где авторский голос полностью вытеснен из текста голосом персонажа, при это сам персонаж — неприятный (малообразованный, наглый, слабый и т.п.) В результате с текстом, как бы он ни был литературно хорош, сложно эмоционально соприкоснуться, все, что остается от чтения — «чувство неловкости» (с).
5. Достоевский и Толстой
Человечество, как известно, «четвертовано на три неравные половины»: одним (не) нравится Достоевский, другим Толстой. Причины великий литературовед Михаил Бахтин вскрыл еще в середине прошлого века: конфликт Толстого и Достоевского — это конфликт монологизма и полифонии. Одним из нас претит назидательная, не терпящая возражений авторская позиция Толстого, другим — шизофреническое многоголосие романов Достоевского. Поэтому каждый выбирает для себя либо одного, либо другого. (А общую нелюбовь, вероятно, усугубляет насилие со стороны школьной программы).
6. Пелевин и Сорокин
Русский постмодернизм, как русский бунт — «бессмысленный и беспощадный». Либо раз и навсегда ложится на сердце, либо вызывает в лучшем случае недоумение (в худшем — отрыжку). Причин не любить и не понимать Пелевина с Сорокиным выше крыши — здесь в каждом тексте сходятся, кажется, все поляризующие факторы: фэнтезийность, ирония, сказовость, острая социальная / политическая проблематика плюс деконструкция формы. В итоге одни наслаждаются, других выворачивает.
Про оставшиеся 4 книги из этого топ-10 напишу отдельно.
#etceteras
🔥22👍14
Обещанное завершение поста про книги, которые мы либо обожаем, либо отторгаем
Вынесла 4 книги в отдельный список, потому что они меня удивили (и только одну я смогла заранее угадать).
7. Джеймс Джойс, «Улисс»
То, что «Улисс» мало кому «зашел», нисколько не удивляет. Это объективно один из самых сложных художественных текстов в истории мировой словесности. (Второй по сложности, вероятно, — «Игра в бисер» Гессе, и ее тоже упоминали). По-настоящему удивляет то, какое число людей всерьез пытались читать «Улисса»! Люди, вы потрясающие! Если вам все еще хочется разобраться, что там к чему, на YouTube канале «Армен и Федор» есть блестящий курс лекций про «Улисса». В Arzamas академии доступен курс Сергея Хорунжего на ту же тему. А у Умберто Эко есть руководство по чтению Джойса — «Поэтики Джойса».
8. Джером Д. Сэлинджер, «Над пропастью во ржи»
Эта книга в списке меня скорее обескуражила. Вернее обескуражило то, как часто ее называли. Подумав, вижу две причины, почему «Над пропастью во ржи» вызывает полярные реакции — от восхищения до отвращения. Во-первых, инфантильный герой. Одних из нас Холден трогает своей нескрываемой уязвимостью, других раздражает. Во-вторых, сама тематика подростковости эмоционально заряжена. Взросление — сложный жизненный этап, на который не каждый готов оглянуться, даже мысленно. В результате многие бросают книгу на полпути не в силах преодолеть раздражение от «соплежуйства и медленного развития сюжета» (с).
9. Айн Рэнд, «Атлант расправил плечи»
Эту книгу я не угадала, но ее появлению в списке порадовалась: многолетний ажиотаж вокруг «Атланта» меня смущает, т.к. в художественном смысле книга Рэнд, безусловно, слабая, а в философском более чем спорная. Полагаю, это один из самых раскрученных (и самых переоцененных) романов в современной литературе. Предсказуемо, что для многих долгожданная встреча с текстом завершается ощущением: «Столько разговоров было, а оказалась какая-то прямоугольная, примитивная хрень» (с). И я, уж простите, не могу с этой оценкой не согласиться.
10. Донна Тартт, «Щегол»
А вот «Щегла» я как раз угадала! Это одна из тех книг, про которую сразу было понятно: либо однозначное «да!», либо категорическое «нет!» Сложно поверить, но люди до сих пор ссорятся и, не стесняясь в выражениях, выясняют отношения под постами про «Щегла». А у меня по-прежнему нет версии почему! Тартт, конечно, затрагивает триггерные темы (от теракта до наркозависимости), но для такой остроты баталий этого явно недостаточно. Спусковой крючок, похоже, кроется в образе главного героя (он отчасти напоминает Холдена) либо в целом в поэтике текста (рваный темп? неравномерная плотность событий? медленное развитие сюжета?), но пока лично мне ответ не до конца очевиден. Будем искать.
#etceteras
Вынесла 4 книги в отдельный список, потому что они меня удивили (и только одну я смогла заранее угадать).
7. Джеймс Джойс, «Улисс»
То, что «Улисс» мало кому «зашел», нисколько не удивляет. Это объективно один из самых сложных художественных текстов в истории мировой словесности. (Второй по сложности, вероятно, — «Игра в бисер» Гессе, и ее тоже упоминали). По-настоящему удивляет то, какое число людей всерьез пытались читать «Улисса»! Люди, вы потрясающие! Если вам все еще хочется разобраться, что там к чему, на YouTube канале «Армен и Федор» есть блестящий курс лекций про «Улисса». В Arzamas академии доступен курс Сергея Хорунжего на ту же тему. А у Умберто Эко есть руководство по чтению Джойса — «Поэтики Джойса».
8. Джером Д. Сэлинджер, «Над пропастью во ржи»
Эта книга в списке меня скорее обескуражила. Вернее обескуражило то, как часто ее называли. Подумав, вижу две причины, почему «Над пропастью во ржи» вызывает полярные реакции — от восхищения до отвращения. Во-первых, инфантильный герой. Одних из нас Холден трогает своей нескрываемой уязвимостью, других раздражает. Во-вторых, сама тематика подростковости эмоционально заряжена. Взросление — сложный жизненный этап, на который не каждый готов оглянуться, даже мысленно. В результате многие бросают книгу на полпути не в силах преодолеть раздражение от «соплежуйства и медленного развития сюжета» (с).
9. Айн Рэнд, «Атлант расправил плечи»
Эту книгу я не угадала, но ее появлению в списке порадовалась: многолетний ажиотаж вокруг «Атланта» меня смущает, т.к. в художественном смысле книга Рэнд, безусловно, слабая, а в философском более чем спорная. Полагаю, это один из самых раскрученных (и самых переоцененных) романов в современной литературе. Предсказуемо, что для многих долгожданная встреча с текстом завершается ощущением: «Столько разговоров было, а оказалась какая-то прямоугольная, примитивная хрень» (с). И я, уж простите, не могу с этой оценкой не согласиться.
10. Донна Тартт, «Щегол»
А вот «Щегла» я как раз угадала! Это одна из тех книг, про которую сразу было понятно: либо однозначное «да!», либо категорическое «нет!» Сложно поверить, но люди до сих пор ссорятся и, не стесняясь в выражениях, выясняют отношения под постами про «Щегла». А у меня по-прежнему нет версии почему! Тартт, конечно, затрагивает триггерные темы (от теракта до наркозависимости), но для такой остроты баталий этого явно недостаточно. Спусковой крючок, похоже, кроется в образе главного героя (он отчасти напоминает Холдена) либо в целом в поэтике текста (рваный темп? неравномерная плотность событий? медленное развитие сюжета?), но пока лично мне ответ не до конца очевиден. Будем искать.
#etceteras
👍28❤11🔥3
Наткнулась на картинку, ну и дальше было сложно удержаться. Приходите в Фейсбук делиться своими вариантами!
📖 Объясните, кто такой Достоевский, а то чувствую себя идиотом.
📖 Кто такой Набоков? У меня дар забывать имена людей.
📖 А как там, кстати, Диккенс? Помню, возлагал на него большие надежды…
📖 Кто такая Джейн Остин? Есть хоть какие-то доводы рассудка, чтобы ее знать?
📖 Напомните, кто такой Фаулз? Я прям коллекционер забытых имен.
📖 И кто такой Оруэлл? Ей богу, у меня не голова, а скотный двор!
📖 Эрих Мария Ремарк это вообще один человек или три товарища?
📖 Не знаю Донну Тартт, но помню, была с ней какая-то тайная история…
📖 Я запуталась: Драйзер — это же финансист? Или стоик?
📖 Какой-такой Хаксли? Его тоже нужно знать? О дивный новый мир!
📖 Просветите, с каких пор Лермонтов — герой? В наше время такого не было.
📖 Какой еще Керуак? А, этот… Встречались в дороге…
📖 Кто такой Кинг, даже страшно спрашивать…
📖 Какой еще Маркес? Тоже писатель? Господи, нужно сто лет одиночества, чтобы все это прочитать…
#etceteras
📖 Объясните, кто такой Достоевский, а то чувствую себя идиотом.
📖 Кто такой Набоков? У меня дар забывать имена людей.
📖 А как там, кстати, Диккенс? Помню, возлагал на него большие надежды…
📖 Кто такая Джейн Остин? Есть хоть какие-то доводы рассудка, чтобы ее знать?
📖 Напомните, кто такой Фаулз? Я прям коллекционер забытых имен.
📖 И кто такой Оруэлл? Ей богу, у меня не голова, а скотный двор!
📖 Эрих Мария Ремарк это вообще один человек или три товарища?
📖 Не знаю Донну Тартт, но помню, была с ней какая-то тайная история…
📖 Я запуталась: Драйзер — это же финансист? Или стоик?
📖 Какой-такой Хаксли? Его тоже нужно знать? О дивный новый мир!
📖 Просветите, с каких пор Лермонтов — герой? В наше время такого не было.
📖 Какой еще Керуак? А, этот… Встречались в дороге…
📖 Кто такой Кинг, даже страшно спрашивать…
📖 Какой еще Маркес? Тоже писатель? Господи, нужно сто лет одиночества, чтобы все это прочитать…
#etceteras
😁23🔥14👍9
Ну мы вчера в Фейсбуке оторвались! (Ссылка на мой профиль в ФБ — в закрепленном посте). Как и обещала, выбрала лучшее из комментариев и составила еще один список. Та-дам!
Спасибо всем, кто творил, всем, кто со-творил, и всем, кто поддерживал. Наслаждайтесь!
📖 — Кто такой Гончаров? Обламывает погуглить.
— Я погуглила... Все больше какие-то обрывочные сведения про него...
— Да у гугла всегда так, обыкновенная история…
📖 Расскажите о Грибоедове, а то прям горе от пытливого ума.
📖 Про Толстого расскажите — с мужем на эту тему война, а нужен мир!
📖 Кто-то может помочь найти информацию про Агату Кристи? Что-то я устала уже от этой детективной истории...
📖 Вчера с капитанской дочкой, сегодня — с барышней, завтра, видимо, с крестьянкой. Ай да Пушкин, ай да сукин сын!
📖 — А что с Достоевским? Говорят, его бес попутал.
— Ох, а нам читать! Бедные мы, бедные люди…
📖 Кто такой Чехов? Тот, у которого было три сестры, а дядю звали Ваней?
📖 Кто такой Тургенев? Ни отцы, ни дети не в курсе.
📖 И остался Гоголь с носом. Ну, хоть в шинели.
📖 Кто такой Игорь Северянин? Вы разве не знаете? Гений!
📖 Объясните, кто такой Островский! А то для меня это темный лес.
📖 Вот я над Гюго каждый раз плачу! А говорят, есть такой человек, который смеется!
📖 — Кстати, нигде не могу найти инфу про Аркадия Гайдара. Это что, военная тайна?
— У Тимура спросите, там целая команда этим занимается!
📖 Скажите, а сказки Шварца ничего так или потерянное время?
📖 — Милый друг, совестно не знать, кто такой Золя!
— Вы хотели сказать, милый друг, кто такой Ги де Мопассан? 😉
— Ах, девичья память — дамское счастье!
📖 Псс... не хочу быть собакой на сене, могу поделиться инфой по Лопе де Вега!
📖 — Вы слыхали, Гашек уже вернулся из своих бравых похождений?
— Нет, они с Чапеком ушли воевать с саламандрами.
📖 Не знаешь, кто такой Паланик? Welcome to the club!
📖 Похоже, тут уже все в курсе про Андерсена… Одна я среди этой достопочтенной публики как гадкий свинопас!
📖 Только увидела случайную вакансию, так на неё сразу взяли Джоан Роулинг!
📖 — Девочки, Бредбери приглашает в гости — пропустить по бокальчику. У него в этом году особый урожай одуванчиков. Идём?
— Ну нет, у него там слишком жарко, 451 градус по Фаренгейту, и все ходят смуглые и золотоглазые.
📖 А Ялом принимает? Мне бы психотерапию в дар…
📖 Не знаю ничего о Чернышевском. Что делать?
📖 Кто такой Карл Маркс? На кону солидный капитал! Помогите!
📖 Так никто ничего и не расскажет про Франсуазу Саган? Эх, ну здравствуй, грусть...
📖 Не дают мне покоя лавры Водолазкина…
#etceteras
Спасибо всем, кто творил, всем, кто со-творил, и всем, кто поддерживал. Наслаждайтесь!
📖 — Кто такой Гончаров? Обламывает погуглить.
— Я погуглила... Все больше какие-то обрывочные сведения про него...
— Да у гугла всегда так, обыкновенная история…
📖 Расскажите о Грибоедове, а то прям горе от пытливого ума.
📖 Про Толстого расскажите — с мужем на эту тему война, а нужен мир!
📖 Кто-то может помочь найти информацию про Агату Кристи? Что-то я устала уже от этой детективной истории...
📖 Вчера с капитанской дочкой, сегодня — с барышней, завтра, видимо, с крестьянкой. Ай да Пушкин, ай да сукин сын!
📖 — А что с Достоевским? Говорят, его бес попутал.
— Ох, а нам читать! Бедные мы, бедные люди…
📖 Кто такой Чехов? Тот, у которого было три сестры, а дядю звали Ваней?
📖 Кто такой Тургенев? Ни отцы, ни дети не в курсе.
📖 И остался Гоголь с носом. Ну, хоть в шинели.
📖 Кто такой Игорь Северянин? Вы разве не знаете? Гений!
📖 Объясните, кто такой Островский! А то для меня это темный лес.
📖 Вот я над Гюго каждый раз плачу! А говорят, есть такой человек, который смеется!
📖 — Кстати, нигде не могу найти инфу про Аркадия Гайдара. Это что, военная тайна?
— У Тимура спросите, там целая команда этим занимается!
📖 Скажите, а сказки Шварца ничего так или потерянное время?
📖 — Милый друг, совестно не знать, кто такой Золя!
— Вы хотели сказать, милый друг, кто такой Ги де Мопассан? 😉
— Ах, девичья память — дамское счастье!
📖 Псс... не хочу быть собакой на сене, могу поделиться инфой по Лопе де Вега!
📖 — Вы слыхали, Гашек уже вернулся из своих бравых похождений?
— Нет, они с Чапеком ушли воевать с саламандрами.
📖 Не знаешь, кто такой Паланик? Welcome to the club!
📖 Похоже, тут уже все в курсе про Андерсена… Одна я среди этой достопочтенной публики как гадкий свинопас!
📖 Только увидела случайную вакансию, так на неё сразу взяли Джоан Роулинг!
📖 — Девочки, Бредбери приглашает в гости — пропустить по бокальчику. У него в этом году особый урожай одуванчиков. Идём?
— Ну нет, у него там слишком жарко, 451 градус по Фаренгейту, и все ходят смуглые и золотоглазые.
📖 А Ялом принимает? Мне бы психотерапию в дар…
📖 Не знаю ничего о Чернышевском. Что делать?
📖 Кто такой Карл Маркс? На кону солидный капитал! Помогите!
📖 Так никто ничего и не расскажет про Франсуазу Саган? Эх, ну здравствуй, грусть...
📖 Не дают мне покоя лавры Водолазкина…
#etceteras
❤18🔥6👍4
Jojo Moyes
The Girl You Left Behind
Википедия аккуратно называет Джоджо Мойес romance novelist and screenwriter. Я бы сказала, что это Николас Спаркс в юбке.
Спарксу мы обязаны десятком очень средненьких мелодрам (и одной культовой, да благословят небеса Райана Гослинга). Мойес вы, вполне вероятно, знаете по фильму Me Before You («До встречи с тобой»), снятому по ее сценарию на основе ее же романа. И, говорят, нас скоро ждет продолжение (у книги уже вышли два сиквела).
Собственно, это все, что нужно знать. Мойес — автор во всех смыслах «популярной литературы», как с точки зрения тиражей (они многомиллионные), так и с точки зрения языка и сюжетов (они «попсовые»). Я, любя, называю такие книжки «самолетная проза»: то, что покупаешь в аэропорту, чтобы скоротать время в полете. А еще это отличный (если не лучший) выбор для чтения в оригинале, если вы учите английский язык от уровня Intermediate и выше (почему я так думаю, я подробно писала вот тут).
The Girl You Left Behind, пожалуй, не самая типичная книга для Мойес. Действие здесь разворачивается сразу в двух эпохах: во Франции времен фашистской оккупации и в Лондоне примерно «в наши дни».
Авторы romance редко обращаются к историческим сюжетам, требующим знания деталей и контекста эпохи (если только это не фантазийное Средневековье в духе Outlander). Мойес, отдадим ей должное, справляется: «французская» часть книги получилась несколько клишированной (и местами подозрительно напоминает Guernsey Literary and Potato Peel Pie Society Мэри Энн Шаффер), но не провальной.
В центре сюжета — судьба портрета, который несколько раз менял хозяев, а на деле — судьба людей, которые владели портретом, и, собственно, женщины, которая на нем изображена.
Все это в меру увлекательно, в меру предсказуемо, и вполне приемлемо для чтения в любом транспорте 🙂
Читать? Чтобы подтянуть язык или скоротать время.
Язык оригинала (английский): понятный.
Язык перевода: не проверяла (и не уверена, что он есть).
#bookreviews
The Girl You Left Behind
Википедия аккуратно называет Джоджо Мойес romance novelist and screenwriter. Я бы сказала, что это Николас Спаркс в юбке.
Спарксу мы обязаны десятком очень средненьких мелодрам (и одной культовой, да благословят небеса Райана Гослинга). Мойес вы, вполне вероятно, знаете по фильму Me Before You («До встречи с тобой»), снятому по ее сценарию на основе ее же романа. И, говорят, нас скоро ждет продолжение (у книги уже вышли два сиквела).
Собственно, это все, что нужно знать. Мойес — автор во всех смыслах «популярной литературы», как с точки зрения тиражей (они многомиллионные), так и с точки зрения языка и сюжетов (они «попсовые»). Я, любя, называю такие книжки «самолетная проза»: то, что покупаешь в аэропорту, чтобы скоротать время в полете. А еще это отличный (если не лучший) выбор для чтения в оригинале, если вы учите английский язык от уровня Intermediate и выше (почему я так думаю, я подробно писала вот тут).
The Girl You Left Behind, пожалуй, не самая типичная книга для Мойес. Действие здесь разворачивается сразу в двух эпохах: во Франции времен фашистской оккупации и в Лондоне примерно «в наши дни».
Авторы romance редко обращаются к историческим сюжетам, требующим знания деталей и контекста эпохи (если только это не фантазийное Средневековье в духе Outlander). Мойес, отдадим ей должное, справляется: «французская» часть книги получилась несколько клишированной (и местами подозрительно напоминает Guernsey Literary and Potato Peel Pie Society Мэри Энн Шаффер), но не провальной.
В центре сюжета — судьба портрета, который несколько раз менял хозяев, а на деле — судьба людей, которые владели портретом, и, собственно, женщины, которая на нем изображена.
Все это в меру увлекательно, в меру предсказуемо, и вполне приемлемо для чтения в любом транспорте 🙂
Читать? Чтобы подтянуть язык или скоротать время.
Язык оригинала (английский): понятный.
Язык перевода: не проверяла (и не уверена, что он есть).
#bookreviews
👍9❤1