я не сплю, не надеюсь уснуть,
я и мертвый не надеюсь уснуть.
меня окружает бессонница шириною с созвездья
и бессвязный зевок
длиной с мирозданье.

я словно из камня, я словно надгробный памятник себе, нет даже щелки для сомнения или веры, для любви или отвращения, для отваги или страха перед чем-то определенным или вообще, — живет лишь шаткая надежда, бесплодная, как надписи на надгробиях.

прошлой ночью я видел тебя в своих снах.

я был ближе всего к искусству, когда целовался с тобой.

ничего не делал, но переутомился.

в французском языке нет фразы «я скучаю по тебе», ты говоришь «tu me manques», что переводится как «ты отсутствуешь у меня». я люблю это «ты отсутствуешь у меня», ты как будто моя часть или орган или кровь текущая по моим венам. я не могу функционировать без тебя.

есть своего рода грусть, которая возникает от слишком многого знания, от видения мира таким, какой он есть на самом деле. это грусть понимания того, что жизнь — не грандиозное приключение, а череда маленьких, незначительных моментов, что любовь — не сказка, а хрупкая, мимолетная эмоция, что счастье — не постоянное состояние, а редкий, мимолетный проблеск чего-то, чего мы никогда не сможем удержать. и в этом понимании есть глубокое одиночество, чувство оторванности от мира, от других людей, от себя.

алекс грей, бессонница

я вас ужасно буду любить за то, что вы так скоро позволили мне вас не любить.

восхищайся мной так, как я восхищаюсь тобой, любовь моя.

много говорить о себе – тоже способ себя скрывать.

я полагаю, что одна из причин, по которой люди так упорно цепляются за свою ненависть, заключается в том, что они чувствуют: когда ненависть уйдет, им придется иметь дело с болью.