«если бы мне предложили выбирать, всему миру провалиться, или мне чай пить, я бы ответил, что лучше всему миру провалиться, а мне чтобы чай пить».

должно быть, ты обладаешь особой силой: у тебя не просто человечье лицо, твое лицо печально, как мир, и заманчиво, как самоубийство.

он выглядел как человек со своим собственным раем и своим собственным адом, которых с ним никто не разделит.

дыр бул щыл
убеш щур
скум
вы со бу
р л эз

чувствительный человек найдет из-за чего расчувствоваться и найдет причины ускорить свою смерть.

в какой-то степени она права, но слишком вульгарно преподносит, поэтому я никогда не соглашусь с ней.

я люблю вас. я вчера, даже, хотел вам это сказать, но вы сказали, что у меня на лбу всегда какая-то сыпь и мне стало неловко. но потом, когда вы ели редьку, я подумал: «ну хорошо, у меня некрасивый лоб, но зато ведь и тамарочка не богиня». это я только для успокоения подумал. а на самом деле вы богиня, — высокая, стройная, умная, чуть лукавая и совершенно не оцененная !
а ночью я натёр лоб политурой и потом подумал: «как хорошо любить богиню, когда сам бог». так и уснул.

никто не узнает, какого насилия потребовалось, чтобы стать таким
нежным.

дружба — это серьезно. может, даже больше, чем любовь.

говорят, что здесь не место для любви.

говорят, сейчас не время для любви.

ты не слушай,
а люби.

я никогда не скажу тебе,

как же я боюсь.

мне страшно оттого, что мне не страшно.

позволь любви уничтожить тебя.

только любовь и смерть меняют все.

я ничьих мнений не разделяю, я имею свои.

одиночеству ведь тоже привыкаешь. с ним даже возможен вполне гармоничный союз: живешь наедине с собой, готовишь ужин на одного. да, это одиночество болезненное, морозное, но зато оно честное — лучше быть одному, чем с кем попало. к моменту встречи с тобой я так приспособился к состоянию отчаянной невесомости, что положить свою руку в твою ладонь мне было нелегко. да, мне ужасно хотелось твоих объятий, уткнуться носом в шею, запустить пальцы в волосы на затылке, мне ужасно хотелось остаться рядом с тобой, ужасно хотелось положить голову тебе на колени и сказать: «я очень устал. помоги мне». я сдерживался из последних сил, сохраняя границы привычного одиночества. «не подпускай её близко. ты привыкнешь, влюбишься, доверишься, а она возьмет и уйдет, даже не предупредив».

ты устал. настолько, что тебе уже, по большому счету, все равно что будет дальше. должно быть жутко, но....

тебе плевать.