говорят, что здесь не место для любви.

говорят, сейчас не время для любви.

ты не слушай,
а люби.

я никогда не скажу тебе,

как же я боюсь.

мне страшно оттого, что мне не страшно.

позволь любви уничтожить тебя.

только любовь и смерть меняют все.

я ничьих мнений не разделяю, я имею свои.

одиночеству ведь тоже привыкаешь. с ним даже возможен вполне гармоничный союз: живешь наедине с собой, готовишь ужин на одного. да, это одиночество болезненное, морозное, но зато оно честное — лучше быть одному, чем с кем попало. к моменту встречи с тобой я так приспособился к состоянию отчаянной невесомости, что положить свою руку в твою ладонь мне было нелегко. да, мне ужасно хотелось твоих объятий, уткнуться носом в шею, запустить пальцы в волосы на затылке, мне ужасно хотелось остаться рядом с тобой, ужасно хотелось положить голову тебе на колени и сказать: «я очень устал. помоги мне». я сдерживался из последних сил, сохраняя границы привычного одиночества. «не подпускай её близко. ты привыкнешь, влюбишься, доверишься, а она возьмет и уйдет, даже не предупредив».

ты устал. настолько, что тебе уже, по большому счету, все равно что будет дальше. должно быть жутко, но....

тебе плевать.

зачем нам стыдиться своего хорошего тела, данного нам природой, когда мы не стыдимся своих мерзких поступков, созданных нами самими ?

всё, что ранит — забываю, чтобы раниться опять.

нет более сильного врага для меня, чем я сам, точнее тот «я», который своей трусостью, ленью, глупостью, неуверенностью в себе идет на дно. лишь этот «я» достоин ненависти и презрения.

пусть думают о нас, что им угодно,

мы просто потанцуем и уйдём.

не смотри на себя их глазами.

я смеюсь над всем на свете, особенно над чувствами.

звёзды неторопливо вращали ночь.