она целуется, как готовый расплавиться ядерный реактор.

а вот мне думается, сказанное незнакомцу порой интимнее, чем самому родному человеку.

любимых бережёшь, закрываешь их глаза на свои пороки и язвы.

от любимых прячешь нож.

никогда ведь не знаешь, насколько ты привязан к человеку, пока эта связь не оборвется.

понимают друг друга не те, что говорят на одном языке;

понимают друг друга те, что разделяют одно чувство.

я напишу на своей двери:

«любой визит — это нападение»,
или
«не входите, будьте милосердны»,
или
«любое лицо меня настораживает»,
или
«меня там никогда нет»,
или
«проклят тот, кто звонит»,
или
«я никого не знаю»,
или
«опасный сумасшедший».

soviet postcard, 1954

я больше не разговариваю. я не хочу. мне нечего сказать. мне нечего внести в разговор. слова ускользают от меня, и меня это не волнует. я могу провести целый день, не проронив ни слова. я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

я думаю, что мы должны читать лишь те книги, что кусают и жалят нас. если прочитанная нами книга не потрясает нас, как удар по черепу, зачем вообще читать ее ? скажешь, что это может сделать нас счастливыми ? бог мой, да мы были бы столько же счастливы, если бы вообще не имели книг; книги, которые делают нас счастливыми, могли бы мы с легкостью написать и сами. на самом же деле нужны нам книги, которые поражают, как самое страшное из несчастий, как смерть кого-то, кого мы любим больше себя, как сознание, что мы изгнаны в леса, подальше от людей, как самоубийство. книга должна быть топором, способным разрубить замерзшее озеро внутри нас. я в это верю.

на языке цветов сирень означает первую любовь.
и, наверное, поэтому её принято дарить лишь один раз, как первый букет любви.
когда впервые признаешься в своих чувствах, актуален будет букет ароматной сирени, который без слов может рассказать о волнении и первой, чистой, трепетной любви.

ты моя сирень.

а вы любили так, что даже имя
вам больно было вслух произнести ?

прокрастинация. страсть к откладыванию дел на потом, доходящая до мании. я дышу только тогда, когда откладываю дела. но это ощущение свободы быстротечно и вскоре сменяется угрызениями совести, и я в отчаянии от того, что не сделал того, что должен был сделать, хотя и не верил в это.

всё истинно великое совершается медленным, незаметным ростом.

мне нравится, что твой язык любви — прикосновения.

может быть, ты чувствуешь себя опустошенными, потому что оставлял частички себя во всем, что раньше любил ?

люди хрупки.