soviet postcard, 1954

я больше не разговариваю. я не хочу. мне нечего сказать. мне нечего внести в разговор. слова ускользают от меня, и меня это не волнует. я могу провести целый день, не проронив ни слова. я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

я думаю, что мы должны читать лишь те книги, что кусают и жалят нас. если прочитанная нами книга не потрясает нас, как удар по черепу, зачем вообще читать ее ? скажешь, что это может сделать нас счастливыми ? бог мой, да мы были бы столько же счастливы, если бы вообще не имели книг; книги, которые делают нас счастливыми, могли бы мы с легкостью написать и сами. на самом же деле нужны нам книги, которые поражают, как самое страшное из несчастий, как смерть кого-то, кого мы любим больше себя, как сознание, что мы изгнаны в леса, подальше от людей, как самоубийство. книга должна быть топором, способным разрубить замерзшее озеро внутри нас. я в это верю.

на языке цветов сирень означает первую любовь.
и, наверное, поэтому её принято дарить лишь один раз, как первый букет любви.
когда впервые признаешься в своих чувствах, актуален будет букет ароматной сирени, который без слов может рассказать о волнении и первой, чистой, трепетной любви.

ты моя сирень.

а вы любили так, что даже имя
вам больно было вслух произнести ?

прокрастинация. страсть к откладыванию дел на потом, доходящая до мании. я дышу только тогда, когда откладываю дела. но это ощущение свободы быстротечно и вскоре сменяется угрызениями совести, и я в отчаянии от того, что не сделал того, что должен был сделать, хотя и не верил в это.

всё истинно великое совершается медленным, незаметным ростом.

мне нравится, что твой язык любви — прикосновения.

может быть, ты чувствуешь себя опустошенными, потому что оставлял частички себя во всем, что раньше любил ?

люди хрупки.

останься, когда другие уходят.

я не знаю, где ты, и поэтому вижу тебя повсюду.

выстоять.

не ропщу. напротив, я твёрдо знаю, что наша встреча была не напрасной, и я рад, что мы были вместе, пусть и не очень долго.

если когда-нибудь, в следующей жизни, в далёком-далёком будущем, мы встретимся вновь, я улыбнусь тебе и вспомню наше лето. мы многому научились тогда друг от друга, а главное – научились любить.

и может быть, на самый короткий миг ты почувствуешь то же, что и я, и улыбнешься мне, вспомнив всё, что мы пережили вдвоём.

я считаю, в ноябре каждый порядочный человек должен от трёх до десяти дней проваляться в депрессии. если вы почему-либо не валяетесь, как алюминиевая ложка, это говорит о недостаточно тонкой душевной организации. поэтому хотя бы не признавайтесь никому, не позорьтесь. упомяните, между прочим, что выходные пролежали лицом вниз, размышляя о тленности всего сущего, даже не могли спать и кушать, а морда у вас вовсе не сытая, а отёчная от пьянства. потому что вынести этот мир на трезвую голову совершенно невозможно. ноябрьская депрессия обязательна для всякого интеллигентного человека, как рождественский пост для христианина.