Амбруаз Паре использует лигатуру для ампутации
В классическое Средневековье медицина и хирургия — это две разные специальности, им обучались в разных местах. Медицину изучали в университетах, а хирургия, как правило, представляла собой ремесло цеховое, корпоративное. Хирурги работали руками, как ремесленники, и статус их профессии в классическое Средневековье был очень низок — что, впрочем, совершенно оправданно, так как выйти живым от хирурга было тяжело.
Мы не знаем, где учился Амбруаз Паре, но уж точно не в университете. Практические навыки он приобрел в парижской Отель-Дьё — огромной больнице, куда свозили всех больных без разбора. А затем еще молодым человеком попал на войну. Франция вела Итальянские войны, и в первом своем походе он сделал самое известное открытие. В конце XIV века в Европе появилось огнестрельное оружие, что стало огромной проблемой для врачей, потому что смертность от огнестрельных ран была на порядок выше смертности от ран, нанесенных оружием холодным.
На протяжении ста лет врачи искали этому объяснение, и в конце XV века немецкий хирург Иероним Бруншвиг выдвинул мысль о том, что повышенная смертность от огнестрельных ранений объясняется тем, что в порохе содержится некий пороховой яд, который проникает в тело и отравляет раненого. Ориентироваться на античные тексты в этом случае было невозможно — про огнестрельное оружие древние авторы не писали. Зато они писали про раны отравленными стрелами и, чтобы яд не распространялся, советовали прижигать их раскаленным железом или кипящим маслом. Затем, чтобы вылечить ожог, они предлагали накладывать щадящую повязку из яичного желтка с розовым маслом — если раненый не умирал от последствий болевого шока, конечно.
Поначалу Паре лечил раненых именно этим способом, но во время осады Турина он попал в ужасное положение: раненые шли потоком, и в какой-то момент у него закончилось масло для прижигания. Он не мог оставить раненых без медицинской помощи, поэтому начал сразу со второй стадии: стал накладывать щадящую повязку без прижигания. Наутро, осматривая раненых, он с удивлением обнаружил, что те, кого он не прижигал, чувствуют себя гораздо лучше. С тех пор Паре перестал прижигать раны, его первым приоритетом стала щадящая обработка ран. Он стал убирать из хирургии боль. Конечно, Паре продолжал ампутировать без наркоза и принимать роды без обезболивания.
Паре разработал множество хирургических приспособлений, в частности акушерские инструменты и щипцы для извлечения пуль, которые назывались «клюв ворона». Кроме того, именно Паре стал первым человеком, который придал хирургии новый статус. Обладая авторитетом королевского хирурга, он заявил, что его профессия является такой же равноправной ветвью медицины, как терапия и фармакология.
Помимо этого, он стал одним из первых, кто писал труды по хирургии на французском языке, что прежде было совершенно не принято, так как считалось, что медицинское знание должно быть закрыто и принадлежать только посвященным, а посвященные должны знать латынь. Паре же, насколько нам известно, латыни не знал и потому сделал это сакральное знание доступным для всех.
И наконец, он лечил всех. Будучи королевским хирургом, он продолжал принимать своих соседей и всех, кто к нему приходил.
Записки о Средневековье
В классическое Средневековье медицина и хирургия — это две разные специальности, им обучались в разных местах. Медицину изучали в университетах, а хирургия, как правило, представляла собой ремесло цеховое, корпоративное. Хирурги работали руками, как ремесленники, и статус их профессии в классическое Средневековье был очень низок — что, впрочем, совершенно оправданно, так как выйти живым от хирурга было тяжело.
Мы не знаем, где учился Амбруаз Паре, но уж точно не в университете. Практические навыки он приобрел в парижской Отель-Дьё — огромной больнице, куда свозили всех больных без разбора. А затем еще молодым человеком попал на войну. Франция вела Итальянские войны, и в первом своем походе он сделал самое известное открытие. В конце XIV века в Европе появилось огнестрельное оружие, что стало огромной проблемой для врачей, потому что смертность от огнестрельных ран была на порядок выше смертности от ран, нанесенных оружием холодным.
На протяжении ста лет врачи искали этому объяснение, и в конце XV века немецкий хирург Иероним Бруншвиг выдвинул мысль о том, что повышенная смертность от огнестрельных ранений объясняется тем, что в порохе содержится некий пороховой яд, который проникает в тело и отравляет раненого. Ориентироваться на античные тексты в этом случае было невозможно — про огнестрельное оружие древние авторы не писали. Зато они писали про раны отравленными стрелами и, чтобы яд не распространялся, советовали прижигать их раскаленным железом или кипящим маслом. Затем, чтобы вылечить ожог, они предлагали накладывать щадящую повязку из яичного желтка с розовым маслом — если раненый не умирал от последствий болевого шока, конечно.
Поначалу Паре лечил раненых именно этим способом, но во время осады Турина он попал в ужасное положение: раненые шли потоком, и в какой-то момент у него закончилось масло для прижигания. Он не мог оставить раненых без медицинской помощи, поэтому начал сразу со второй стадии: стал накладывать щадящую повязку без прижигания. Наутро, осматривая раненых, он с удивлением обнаружил, что те, кого он не прижигал, чувствуют себя гораздо лучше. С тех пор Паре перестал прижигать раны, его первым приоритетом стала щадящая обработка ран. Он стал убирать из хирургии боль. Конечно, Паре продолжал ампутировать без наркоза и принимать роды без обезболивания.
Паре разработал множество хирургических приспособлений, в частности акушерские инструменты и щипцы для извлечения пуль, которые назывались «клюв ворона». Кроме того, именно Паре стал первым человеком, который придал хирургии новый статус. Обладая авторитетом королевского хирурга, он заявил, что его профессия является такой же равноправной ветвью медицины, как терапия и фармакология.
Помимо этого, он стал одним из первых, кто писал труды по хирургии на французском языке, что прежде было совершенно не принято, так как считалось, что медицинское знание должно быть закрыто и принадлежать только посвященным, а посвященные должны знать латынь. Паре же, насколько нам известно, латыни не знал и потому сделал это сакральное знание доступным для всех.
И наконец, он лечил всех. Будучи королевским хирургом, он продолжал принимать своих соседей и всех, кто к нему приходил.
Записки о Средневековье
1❤95👍54🔥24😱3🥰2
Куртуазная любовь, что это такое?
В XII–XIII веках возникает очень интересный феномен: при дворах крупных феодалов появляются специфические наемные сочинители; например, в Провансе, на юге Франции, это трубадуры. Они изобретают так называемую куртуазную любовь. Это ритуальное восхваление знатных дам — как правило, жен феодалов. Трубадуры признаются им в любви, частично употребляя по отношению к ним язык, который обычно применялся к Богу. Иногда переходят на вполне конкретный эротический, карнавально-плотский язык, достаточно неприличный по отношению к этим дамам. Причем интересно, что они, как правило, с этими дамами не вступали ни в какие реальные отношения — они просто писали им стихи, и феодалы даже особо не возражали.
Трубадуры осознали (не только они, но, в частности, и они), что для поддержания в себе духовных страстей и вообще любви к Богу, к другим людям, к космосу мы не можем полностью обойтись без телесной, половой любви, по крайней мере как отсылки. Конечно, при условии, что мы не замыкаемся на собственно материальных отношениях и понимаем всю их недостаточность, но тем не менее проходим через них.
Трубадуры еще совершенно виртуозно ее поэтически подавали, это действительно выдающиеся произведения. Благодаря им, как многие считают, обретает новое дыхание ритуальная тема романтической любви, столь знакомая нам сегодня, когда ты не просто вступаешь, допустим, с юношей или девушкой в какие-то отношения, а ты этому юноше или девушке пишешь стихи, даришь цветы, вступаешь в какие-то очень сложные ритуальные игры, в которых этот человек занимает почти место божества.
В XII–XIII веках возникает очень интересный феномен: при дворах крупных феодалов появляются специфические наемные сочинители; например, в Провансе, на юге Франции, это трубадуры. Они изобретают так называемую куртуазную любовь. Это ритуальное восхваление знатных дам — как правило, жен феодалов. Трубадуры признаются им в любви, частично употребляя по отношению к ним язык, который обычно применялся к Богу. Иногда переходят на вполне конкретный эротический, карнавально-плотский язык, достаточно неприличный по отношению к этим дамам. Причем интересно, что они, как правило, с этими дамами не вступали ни в какие реальные отношения — они просто писали им стихи, и феодалы даже особо не возражали.
Трубадуры осознали (не только они, но, в частности, и они), что для поддержания в себе духовных страстей и вообще любви к Богу, к другим людям, к космосу мы не можем полностью обойтись без телесной, половой любви, по крайней мере как отсылки. Конечно, при условии, что мы не замыкаемся на собственно материальных отношениях и понимаем всю их недостаточность, но тем не менее проходим через них.
Трубадуры еще совершенно виртуозно ее поэтически подавали, это действительно выдающиеся произведения. Благодаря им, как многие считают, обретает новое дыхание ритуальная тема романтической любви, столь знакомая нам сегодня, когда ты не просто вступаешь, допустим, с юношей или девушкой в какие-то отношения, а ты этому юноше или девушке пишешь стихи, даришь цветы, вступаешь в какие-то очень сложные ритуальные игры, в которых этот человек занимает почти место божества.
👍61❤11🔥10🤔4🥰1💯1
Позолоченное молоко
На средневековых банкетах особо ценились дизайнерские умения повара, поэтому в любой приличной поваренной книге рядом с описаниями трюков и фокусов (как сделать пирог в виде головы турка или крепости со стреляющими пушками; как заставить жареного цыпленка подпрыгивать, поместив внутрь бутыль с ртутью и свечку) найдутся советы по работе с красителями. Разноцветные блюда были страшно популярны на застольях, в особом ходу были многослойные желе, часто в цвета королевского или княжеского герба. Позолоченные блюда встречались тоже — как советует тосканская кулинарная книга XIV века, «во всякий соус, подливку или бульон можно класть драгоценные вещи, как то: золото, драгоценные камни, отборные пряности». Еду клали на листы сусального золота, золотом декорировали дичь, но все-таки позволить себе это могли не все.
«Следует взять свежее молоко, добавить взбитые яйца, добавить нарезанную кубиками свинину, добавить толченую кору [корицы и] шафран, сварить вместе и снять [с огня]. Остудить и держать хорошо накрытым, пока остывает, затем дать стечь всей воде, что есть; прокрутить через ткань, чтобы вся вода стекла. После нарезать полосками, положить тонкие полоски на решетку и запечь. Это называется „сальным молоком“.
То же молоко может быть обернуто в тесто, сделанное из муки, шафрана и взбитых яиц; запечь в лярде (Лярд — жир, вытопленный из сала) или в [коровьем] масле. Это называется „позолоченным молоком“».
«Позолоченное», то есть подкрашенное шафраном молоко, — типичная для Средних веков кулинарная метафора. Приведенный выше рецепт взят из сборника «Libellus de arte coquinaria» («Малая книга кулинарных искусств»), одной из самых старых поваренных книг Европы, датированной XIII веком. В книге содержится 35 рецептов на датском, исландском и нижненемецком — по всей видимости, это компиляция, отсылающая к неизвестной нам, более ранней южноевропейской поваренной книге. Известно четыре немного различающихся списка.
На средневековых банкетах особо ценились дизайнерские умения повара, поэтому в любой приличной поваренной книге рядом с описаниями трюков и фокусов (как сделать пирог в виде головы турка или крепости со стреляющими пушками; как заставить жареного цыпленка подпрыгивать, поместив внутрь бутыль с ртутью и свечку) найдутся советы по работе с красителями. Разноцветные блюда были страшно популярны на застольях, в особом ходу были многослойные желе, часто в цвета королевского или княжеского герба. Позолоченные блюда встречались тоже — как советует тосканская кулинарная книга XIV века, «во всякий соус, подливку или бульон можно класть драгоценные вещи, как то: золото, драгоценные камни, отборные пряности». Еду клали на листы сусального золота, золотом декорировали дичь, но все-таки позволить себе это могли не все.
«Следует взять свежее молоко, добавить взбитые яйца, добавить нарезанную кубиками свинину, добавить толченую кору [корицы и] шафран, сварить вместе и снять [с огня]. Остудить и держать хорошо накрытым, пока остывает, затем дать стечь всей воде, что есть; прокрутить через ткань, чтобы вся вода стекла. После нарезать полосками, положить тонкие полоски на решетку и запечь. Это называется „сальным молоком“.
То же молоко может быть обернуто в тесто, сделанное из муки, шафрана и взбитых яиц; запечь в лярде (Лярд — жир, вытопленный из сала) или в [коровьем] масле. Это называется „позолоченным молоком“».
«Позолоченное», то есть подкрашенное шафраном молоко, — типичная для Средних веков кулинарная метафора. Приведенный выше рецепт взят из сборника «Libellus de arte coquinaria» («Малая книга кулинарных искусств»), одной из самых старых поваренных книг Европы, датированной XIII веком. В книге содержится 35 рецептов на датском, исландском и нижненемецком — по всей видимости, это компиляция, отсылающая к неизвестной нам, более ранней южноевропейской поваренной книге. Известно четыре немного различающихся списка.
❤37👍27🔥11😁7🥰5🌭3💯1
В XV веке утвердилось критическое отношение к «обычным» толстякам. На фресках и миниатюрах конца Средневековья стали различимы объемы — и это знак того, что внимание к контурам фигур медленно росло. Это говорит о попытках выявить и стигматизировать излишнюю полноту; ее появление в книжных иллюстрациях, по всей вероятности, свидетельствует о новом взгляде на нее.
Дело в том, что на протяжении долгого времени в средневековом мире изображений полных людей практически не было. По-видимому, эта тема присутствовала в трактатах, но не в рисунках. На знаменитом гобелене из Байё, созданном в XI веке в память о захвате Англии, изображено огромное количество всадников, кораблей, батальных сцен, пиров, но фигуры людей не отличаются одна от другой. Вильгельм Завоеватель, о чрезвычайной полноте которого прекрасно известно, на гобелене изображен похожим на более стройных соратников. Кольчуги плотно облегают одинаковые фигуры воинов.
Дело в том, что на протяжении долгого времени в средневековом мире изображений полных людей практически не было. По-видимому, эта тема присутствовала в трактатах, но не в рисунках. На знаменитом гобелене из Байё, созданном в XI веке в память о захвате Англии, изображено огромное количество всадников, кораблей, батальных сцен, пиров, но фигуры людей не отличаются одна от другой. Вильгельм Завоеватель, о чрезвычайной полноте которого прекрасно известно, на гобелене изображен похожим на более стройных соратников. Кольчуги плотно облегают одинаковые фигуры воинов.
❤44🔥20👍14🤔2🥰1💯1
Оливки в средние века
Очень интересная информация об оливках содержится в Tacuinum Sanitatis — средневековом руководстве по здоровому образу жизни. Это книга, содержащая информацию о полезных и вредных свойствах различных продуктов и аспектах жизни, с акцентом на предположении, что здоровье требует баланса. Заботясь о своем физическом и психическом благополучии, мы должны учитывать такие аспекты, как наш возраст, наш темперамент, время года и климат, в котором мы находимся.
В Tacuinum Sanitatis мы можем найти миниатюры, которые показывают, что с XIV века в принципе мало что изменилось, когда дело касается производства и сбора оливкового масла. Оливки собирают вручную, иногда прямо в ведро, а иногда сначала на материал, подложенной под дерево (а затем в ведро бросают очищенные оливки, т. е. без листьев и веточек). Миниатюра под названием «Черные оливки» представляет собой коллекцию вполне спелых оливок, которые падают с дерева самостоятельно. Просто потрясите ветки, как это делает мужчина на иллюстрации – и дама с корзиной тут же соберет оливки (иллюстрация 1).
Собранные оливки упаковывают в мешки. Миниатюра, на иллюстрации 2 как раз посвященная момент, когда мешки с оливками везут в помещение с прессом. Из подписи под миниатюрой мы узнаем, что оливковое масло расслабляет кишечник и уничтожает глисты. Спелое оливковое масло — превосходное лекарство; особенно рекомендуется зимой, в холодном климате, для пожилых людей и людей с холодным темпераментом. Между тем свежее масло из незрелых (зеленых) оливок рекомендуется всем, везде и в любое время.
И, наконец, на следующей миниатюре мы находим иллюстрацию разливания оливкового масла в кувшины из маленьких бочек – это потому, что масло следует хранить в защищенном от света месте. Конечно, оливки, наряду с вином, были основой средиземноморской культуры с древних времен. В Библии много упоминаний об оливковых деревьях – оливки символизируют процветание и Божье благословение, а их гибель или уничтожение – Божье наказание.
Очень интересная информация об оливках содержится в Tacuinum Sanitatis — средневековом руководстве по здоровому образу жизни. Это книга, содержащая информацию о полезных и вредных свойствах различных продуктов и аспектах жизни, с акцентом на предположении, что здоровье требует баланса. Заботясь о своем физическом и психическом благополучии, мы должны учитывать такие аспекты, как наш возраст, наш темперамент, время года и климат, в котором мы находимся.
В Tacuinum Sanitatis мы можем найти миниатюры, которые показывают, что с XIV века в принципе мало что изменилось, когда дело касается производства и сбора оливкового масла. Оливки собирают вручную, иногда прямо в ведро, а иногда сначала на материал, подложенной под дерево (а затем в ведро бросают очищенные оливки, т. е. без листьев и веточек). Миниатюра под названием «Черные оливки» представляет собой коллекцию вполне спелых оливок, которые падают с дерева самостоятельно. Просто потрясите ветки, как это делает мужчина на иллюстрации – и дама с корзиной тут же соберет оливки (иллюстрация 1).
Собранные оливки упаковывают в мешки. Миниатюра, на иллюстрации 2 как раз посвященная момент, когда мешки с оливками везут в помещение с прессом. Из подписи под миниатюрой мы узнаем, что оливковое масло расслабляет кишечник и уничтожает глисты. Спелое оливковое масло — превосходное лекарство; особенно рекомендуется зимой, в холодном климате, для пожилых людей и людей с холодным темпераментом. Между тем свежее масло из незрелых (зеленых) оливок рекомендуется всем, везде и в любое время.
И, наконец, на следующей миниатюре мы находим иллюстрацию разливания оливкового масла в кувшины из маленьких бочек – это потому, что масло следует хранить в защищенном от света месте. Конечно, оливки, наряду с вином, были основой средиземноморской культуры с древних времен. В Библии много упоминаний об оливковых деревьях – оливки символизируют процветание и Божье благословение, а их гибель или уничтожение – Божье наказание.
❤36👍20🔥7🥰3💯1
Демон и пятиконечная звезда в церкви Святой Марии в деревне Тростон, графство Саффолк, Англия
В средневековой церкви Святой Марии в английской деревне Тростон на стене кто-то выцарапал изображение демона — с широко раскрытой пастью, острыми зубами и длинным высунутым языком. Рядом с ним еще глубже вырезана пятиконечная звезда. Такие же звезды можно увидеть и во многих других английских храмах — и довольно часто они нанесены на фигуры бесов.
Пятиконечная звезда — символ с многовековой биографией. Древние греки видели в ней воплощение математического совершенства; в Северной Европе после Реформации она постепенно стала ассоциироваться с магией и чернокнижием. В Средние века звезда с пятью лучами считалась мощным амулетом и была вполне совместима с христианской символикой.
Защитная роль пентаграммы подробно разъяснена в английской поэме «Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь» (XIV век), посвященной странствиям и подвигам, которые совершил племянник короля Артура. Анонимный автор описывает вооружение Гавейна и, в частности, его красный щит с золотой звездой. По его словам, этот знак восходит к царю Соломону и символизирует верность. Пять лучей напоминают о пяти ранах Христа, о его пяти безгрешных пальцах, о пяти чувствах, о пяти радостях Богоматери и о пяти рыцарских добродетелях — доблестной пятерице. Пятиконечная звезда, совершенная фигура, была призвана защищать своего владельца и прогонять демонов.
Согласно иудейской, христианской и исламской традиции, ангелы вручили царю Соломону кольцо, которое, среди прочих сверхъестественных способностей, даровало ему власть над демонами. Чаще всего считалось, что на нем была запечатлена шестиконечная звезда. Cегодня она известна как «звезда Давида» и считается прежде всего еврейским символом, но в Средневековье ее обычно связывали с «печатью Соломона», и в западном мире долго связывали скорее не с иудаизмом, а с магией. Звезда с пятью лучами — один из вариантов Соломоновой печати. Так что на стенах средневековых церквей пентаграммы, видимо, служили своего рода амулетами, нейтрализующими исходящую от демонов опасность.
В средневековой церкви Святой Марии в английской деревне Тростон на стене кто-то выцарапал изображение демона — с широко раскрытой пастью, острыми зубами и длинным высунутым языком. Рядом с ним еще глубже вырезана пятиконечная звезда. Такие же звезды можно увидеть и во многих других английских храмах — и довольно часто они нанесены на фигуры бесов.
Пятиконечная звезда — символ с многовековой биографией. Древние греки видели в ней воплощение математического совершенства; в Северной Европе после Реформации она постепенно стала ассоциироваться с магией и чернокнижием. В Средние века звезда с пятью лучами считалась мощным амулетом и была вполне совместима с христианской символикой.
Защитная роль пентаграммы подробно разъяснена в английской поэме «Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь» (XIV век), посвященной странствиям и подвигам, которые совершил племянник короля Артура. Анонимный автор описывает вооружение Гавейна и, в частности, его красный щит с золотой звездой. По его словам, этот знак восходит к царю Соломону и символизирует верность. Пять лучей напоминают о пяти ранах Христа, о его пяти безгрешных пальцах, о пяти чувствах, о пяти радостях Богоматери и о пяти рыцарских добродетелях — доблестной пятерице. Пятиконечная звезда, совершенная фигура, была призвана защищать своего владельца и прогонять демонов.
Согласно иудейской, христианской и исламской традиции, ангелы вручили царю Соломону кольцо, которое, среди прочих сверхъестественных способностей, даровало ему власть над демонами. Чаще всего считалось, что на нем была запечатлена шестиконечная звезда. Cегодня она известна как «звезда Давида» и считается прежде всего еврейским символом, но в Средневековье ее обычно связывали с «печатью Соломона», и в западном мире долго связывали скорее не с иудаизмом, а с магией. Звезда с пятью лучами — один из вариантов Соломоновой печати. Так что на стенах средневековых церквей пентаграммы, видимо, служили своего рода амулетами, нейтрализующими исходящую от демонов опасность.
👍66🔥11❤5🥰1🤔1
Король Рене. Фрагмент триптиха Никола Фромана «Неопалимая купина». 1476 год
Лицо короля Рене на картине Никола Фромана «Неопалимая купина» (1476) изображено с двойным подбородком. Здесь нет ни иронии, ни отрицания полноты — массивность по-прежнему говорит о родовитости и власти. В то же время заметен контраст между фигурами: излишняя полнота изображена весьма реалистично.
Рене Анжуйский, сын Людовика Анжуйского и Иоланды Арагонской, король Иерусалима, Неаполя и Сицилии, Арагона, Валенсии и Майорки, Сардинии и Корсики, герцог Анжуйский и Лотарингский, граф Прованский и Барселонский, оказался неудачливым политиком, но стал для своего времени одним из главных покровителей искусств, образованности и утонченных нравов.
Король Рене, прозванный Добрым известен не только управленческой работой, но и творчеством: сочинительством, художествами и меценатством. Самое значительное творение Рене Доброго называется "Книга о Сердце, охваченном любовью" /"Livre du Cuer d'amour espris". Герою романа, Сердцу, необходимо отвоевать Прекрасную Даму Нежную Милость у Разлада с его свитой и добиться ее расположения. Сердце вместе с волшебным помощником Желанием отправляется на подвиги.
Он собрал прекрасную библиотеку, где хранились книги на шести языках, общался с итальянскими гуманистами, не жалел денег на постановку мистерий, моралите и фарсов в различных городах, дружил со своим троюродным братом выдающимся поэтом Карлом Орлеанским, обменивался с ним лирическими посланиями, участвовал в литературной жизни его кружка. Вокруг Рене также образовалась группа одаренных придворных, подражавших ему в своих литературных произведениях, прекрасных переписчиков и иллюминаторов. Однажды Рене устроил прославившийся сорокодневный праздник в специально выстроенном деревянном замке "Веселой стражи". В нем участвуют в числе прочих его жена, дочь и возлюбленная, ради которой праздник и затевается.
Лицо короля Рене на картине Никола Фромана «Неопалимая купина» (1476) изображено с двойным подбородком. Здесь нет ни иронии, ни отрицания полноты — массивность по-прежнему говорит о родовитости и власти. В то же время заметен контраст между фигурами: излишняя полнота изображена весьма реалистично.
Рене Анжуйский, сын Людовика Анжуйского и Иоланды Арагонской, король Иерусалима, Неаполя и Сицилии, Арагона, Валенсии и Майорки, Сардинии и Корсики, герцог Анжуйский и Лотарингский, граф Прованский и Барселонский, оказался неудачливым политиком, но стал для своего времени одним из главных покровителей искусств, образованности и утонченных нравов.
Король Рене, прозванный Добрым известен не только управленческой работой, но и творчеством: сочинительством, художествами и меценатством. Самое значительное творение Рене Доброго называется "Книга о Сердце, охваченном любовью" /"Livre du Cuer d'amour espris". Герою романа, Сердцу, необходимо отвоевать Прекрасную Даму Нежную Милость у Разлада с его свитой и добиться ее расположения. Сердце вместе с волшебным помощником Желанием отправляется на подвиги.
Он собрал прекрасную библиотеку, где хранились книги на шести языках, общался с итальянскими гуманистами, не жалел денег на постановку мистерий, моралите и фарсов в различных городах, дружил со своим троюродным братом выдающимся поэтом Карлом Орлеанским, обменивался с ним лирическими посланиями, участвовал в литературной жизни его кружка. Вокруг Рене также образовалась группа одаренных придворных, подражавших ему в своих литературных произведениях, прекрасных переписчиков и иллюминаторов. Однажды Рене устроил прославившийся сорокодневный праздник в специально выстроенном деревянном замке "Веселой стражи". В нем участвуют в числе прочих его жена, дочь и возлюбленная, ради которой праздник и затевается.
1👍61❤15🔥2🥰1
Почему Средневековье так любило красивые числа?
В Средние века очень распространенным способом описания мира была его упаковка в числовую форму: теологи и натурфилософы предлагали серии из значимых чисел — 3, 4, 5, 7, 12 и так далее. Семь смертных грехов уравновешивались семью добродетелями, которые, в свою очередь, обнаруживались в семи свободных искусствах. Четыре темперамента имели соответствия в четырех телесных жидкостях, четырех стихиях, четырех временах года и четырех «больших» возрастах жизни; 12 месяцев перекликались с 12 апостолами и 12 станциями Страстей Христовых.
Числа помогали запоминать важные теологические понятия и элементы натурфилософии и становились способом вписать человеческую жизнь в универсальные процессы и божественный замысел. Например, в середине XIII века была популярна интерпретация земного пути человека, от младенчества до дряхлости, с помощью пяти чувств, шести дней творения и семи добродетелей.
В Средние века очень распространенным способом описания мира была его упаковка в числовую форму: теологи и натурфилософы предлагали серии из значимых чисел — 3, 4, 5, 7, 12 и так далее. Семь смертных грехов уравновешивались семью добродетелями, которые, в свою очередь, обнаруживались в семи свободных искусствах. Четыре темперамента имели соответствия в четырех телесных жидкостях, четырех стихиях, четырех временах года и четырех «больших» возрастах жизни; 12 месяцев перекликались с 12 апостолами и 12 станциями Страстей Христовых.
Числа помогали запоминать важные теологические понятия и элементы натурфилософии и становились способом вписать человеческую жизнь в универсальные процессы и божественный замысел. Например, в середине XIII века была популярна интерпретация земного пути человека, от младенчества до дряхлости, с помощью пяти чувств, шести дней творения и семи добродетелей.
❤34👍24🤔3🔥2🥰2
Перенесение мощей Бориса и Глеба
Народная давка и трехдневное веселье в честь первых русских святых
Первые русские святые, братья Ярослава Мудрого и Святополка Окаянного, погибли в 1015 году. По канонической версии, Бориса, а затем и Глеба убил Святополк, хотя есть все основания полагать, что это сделал Ярослав. В 1072 году братья были канонизированы, а в столетнюю годовщину их гибели, в 1115 году, их мощи были перенесены в только что отстроенный храм в Вышгороде. Праздник по этому поводу продолжался несколько дней: «И трудно было везти [мощи] из-за множества народа: поломали ограду, а иные облепили городские стены и заборола, так что страшно было видеть такое множество народа. И повелел Владимир, нарезав на куски паволоки и шерстяные ткани, разбрасывать народу, а также беличьи шкурки, другим же [велел] бросать серебряные монеты напиравшим людям... <...> Князья же и бояре и все люди праздновали три дня и воздали хвалу Богу и святым мученикам. И затем разъехались каждый восвояси. Владимир же оковал раки серебром и золотом и украсил гробы их, также и своды оковал серебром и золотом, и поклоняются им люди, прося прощения грехов» (Повесть временных лет).
Народная давка и трехдневное веселье в честь первых русских святых
Первые русские святые, братья Ярослава Мудрого и Святополка Окаянного, погибли в 1015 году. По канонической версии, Бориса, а затем и Глеба убил Святополк, хотя есть все основания полагать, что это сделал Ярослав. В 1072 году братья были канонизированы, а в столетнюю годовщину их гибели, в 1115 году, их мощи были перенесены в только что отстроенный храм в Вышгороде. Праздник по этому поводу продолжался несколько дней: «И трудно было везти [мощи] из-за множества народа: поломали ограду, а иные облепили городские стены и заборола, так что страшно было видеть такое множество народа. И повелел Владимир, нарезав на куски паволоки и шерстяные ткани, разбрасывать народу, а также беличьи шкурки, другим же [велел] бросать серебряные монеты напиравшим людям... <...> Князья же и бояре и все люди праздновали три дня и воздали хвалу Богу и святым мученикам. И затем разъехались каждый восвояси. Владимир же оковал раки серебром и золотом и украсил гробы их, также и своды оковал серебром и золотом, и поклоняются им люди, прося прощения грехов» (Повесть временных лет).
👍53❤13❤🔥8🥰3🔥2👏2😁2⚡1
History Group - настоящий паблик для ценителей истории, ее крутых поворотов, великих и печальных моментов из нашего прошлого.
Подпишись.
И помните:
"История— свидетельница веков, факел истины, душа памяти, наставница жизни."(Цицерон)
Подпишись.
И помните:
"История— свидетельница веков, факел истины, душа памяти, наставница жизни."(Цицерон)
👍11❤2🙏1
Аллегории слуха и обоняния. Миниатюра из манускрипта «Малых трудов о природе». Англия, третья четверть XIII века
Появившийся в XII веке полный перевод на латынь «Малых трудов о природе» («Parva naturalia») Аристотеля положил начало другой иконографической традиции в изображении пяти чувств: дело в том, что Аристотель прицельно изучал человеческую физиологию пяти чувств и для иллюстрации его тезисов изображения животных подходили мало. В качестве замены им в иконографии появились человеческие фигуры, выполнявшие некое действие, намекавшее на искомый орган чувств. Так, трубящий персонаж олицетворял слух; смотрящийся в зеркало — зрение; нюхающий цветок или пробующий плод — осязание и обоняние соответственно.
Появившийся в XII веке полный перевод на латынь «Малых трудов о природе» («Parva naturalia») Аристотеля положил начало другой иконографической традиции в изображении пяти чувств: дело в том, что Аристотель прицельно изучал человеческую физиологию пяти чувств и для иллюстрации его тезисов изображения животных подходили мало. В качестве замены им в иконографии появились человеческие фигуры, выполнявшие некое действие, намекавшее на искомый орган чувств. Так, трубящий персонаж олицетворял слух; смотрящийся в зеркало — зрение; нюхающий цветок или пробующий плод — осязание и обоняние соответственно.
👍37❤7🔥4🥰1
Крестовые походы в Прибалтику
Ливония — средневековая историческая область, названная так по имени одного из проживавших в ней племени — ливов, — не была частью христианского мира, и потому поначалу невозможно было вести речь о справедливой войне, каковой в принципе являлся крестовый поход — т. е. об отвоевании земель, законно принадлежавших христианам. Тем не менее уже в булле 1199 г. папа Иннокентий III изобразил дело таким образом, что будто составлявшие большинство язычники преследовали меньшинство — принявших к тому времени христианство эстов, ливов и др., и армия была прислана для защиты новых обращенных, а также для борьбы с вероотступниками. Так была обоснована справедливая цель этой военной экспедиции. Ливонский крестовый поход стали интерпретировать как оборонительную войну против язычников и схизматиков, угрожавших христианской Церкви. Соответственно, тем, кто «защищал Ливонскую церковь» — а это были поначалу немецкие воины, а затем рыцари основанного в 1202 г. в г. Риге Ордена меченосцев — давались духовные и материальные привилегии крестоносцев. С другой стороны, те из мирян, кто не мог достичь Иерусалима из-за скудости средств или физической немощности, также могли коммутировать свой обет и сражаться против язычников в Ливонии. Благодаря этому Ливония ставилась как бы в один ряд со Святой Землей, а заслуги участвовавших в этом походе рыцарей были приравнены к заслугам тех, кто воевал против мусульман на Востоке.
Другим таким примером, когда крестовый поход служил целям внешней экспансии западного христианства, может служить т. н. Прусский крестовый поход XIII в. — серия кампаний главным образом немецких крестоносцев с целью христианизации балтийских племен пруссов. Эти военные экспедиции были также интерпретированы как «справедливая воина»: они рассматривались прежде всего как ответ на существующую для Церкви угрозу, исходящую от язычников. И в самом деле, крестоносцы были призваны на помощь поляками после неудачных военных экспедиций польских князей против язычников и многочисленных набегов пруссов на пограничные польские земли. В дальнейшем в Прусском крестовом походе активно участвовали прежде всего рыцари Тевтонского ордена, которые под предлогом обращения балтских племен в христианство подчиняли своей власти их земли. Речь в общем опять шла о миссионерской деятельности среди пруссов и колонизации земель юго-восточной Прибалтики, для чего и использовался институт священной войны. Уже в 1218 г. папа римский Гонорий III издал буллу, приравнивающую военные экспедиции в Пруссию к крестовым походам в Палестину. В 1230 г. великий магистр Тевтонского ордена Герман фон Зальца получил от римского папы Григория IX официальное благословение на крещение язычников.
Участники походов в Пруссию, активно начатых примерно в то же время и завершившихся в конце XIII в. подчинением земель пруссов Тевтонскому ордену, наделялись папскими духовными и светскими привилегиями, которые обычно предоставлялись крестоносцам. В 1226 г. Фридрих II Гогенштауфен издал т. н. Золотую буллу Римини, согласно которой император разрешал рыцарям ордена действовать свободно в Пруссии и передавал им в собственность все земли, уже завоеванные ими и те, что в будущем им предстояло завоевать. Сюда, на восток, из Священной Римской империи прибывали немецкие колонисты, которые селились в замках и крепостях — опорных пунктах колонизации, важнейшими из которых были поначалу Мариенбург, а затем Кенигсберг. Петр из Дусбурга, священник Тевтонского ордена, описал в своей «Хронике Земли Прусской», как крестоносцы отвоевывали все новые и новые территории и пытались огнем и мечом крестить местных жителей. Под власть ордена попала вся Пруссия, земли которой были розданы крупной знати и рыцарям. Сами пруссы были насильственно обращены в христианство, но при этом также наделены землей и определенными правами. В результате было создано настоящее орденское государство (Ordensstaat), поделенное на епархии и управляемое из Мариенбурга великим магистром ордена. Так была осуществлена задача христианизации и экономической колонизации крупного края в Прибалтике.
Ливония — средневековая историческая область, названная так по имени одного из проживавших в ней племени — ливов, — не была частью христианского мира, и потому поначалу невозможно было вести речь о справедливой войне, каковой в принципе являлся крестовый поход — т. е. об отвоевании земель, законно принадлежавших христианам. Тем не менее уже в булле 1199 г. папа Иннокентий III изобразил дело таким образом, что будто составлявшие большинство язычники преследовали меньшинство — принявших к тому времени христианство эстов, ливов и др., и армия была прислана для защиты новых обращенных, а также для борьбы с вероотступниками. Так была обоснована справедливая цель этой военной экспедиции. Ливонский крестовый поход стали интерпретировать как оборонительную войну против язычников и схизматиков, угрожавших христианской Церкви. Соответственно, тем, кто «защищал Ливонскую церковь» — а это были поначалу немецкие воины, а затем рыцари основанного в 1202 г. в г. Риге Ордена меченосцев — давались духовные и материальные привилегии крестоносцев. С другой стороны, те из мирян, кто не мог достичь Иерусалима из-за скудости средств или физической немощности, также могли коммутировать свой обет и сражаться против язычников в Ливонии. Благодаря этому Ливония ставилась как бы в один ряд со Святой Землей, а заслуги участвовавших в этом походе рыцарей были приравнены к заслугам тех, кто воевал против мусульман на Востоке.
Другим таким примером, когда крестовый поход служил целям внешней экспансии западного христианства, может служить т. н. Прусский крестовый поход XIII в. — серия кампаний главным образом немецких крестоносцев с целью христианизации балтийских племен пруссов. Эти военные экспедиции были также интерпретированы как «справедливая воина»: они рассматривались прежде всего как ответ на существующую для Церкви угрозу, исходящую от язычников. И в самом деле, крестоносцы были призваны на помощь поляками после неудачных военных экспедиций польских князей против язычников и многочисленных набегов пруссов на пограничные польские земли. В дальнейшем в Прусском крестовом походе активно участвовали прежде всего рыцари Тевтонского ордена, которые под предлогом обращения балтских племен в христианство подчиняли своей власти их земли. Речь в общем опять шла о миссионерской деятельности среди пруссов и колонизации земель юго-восточной Прибалтики, для чего и использовался институт священной войны. Уже в 1218 г. папа римский Гонорий III издал буллу, приравнивающую военные экспедиции в Пруссию к крестовым походам в Палестину. В 1230 г. великий магистр Тевтонского ордена Герман фон Зальца получил от римского папы Григория IX официальное благословение на крещение язычников.
Участники походов в Пруссию, активно начатых примерно в то же время и завершившихся в конце XIII в. подчинением земель пруссов Тевтонскому ордену, наделялись папскими духовными и светскими привилегиями, которые обычно предоставлялись крестоносцам. В 1226 г. Фридрих II Гогенштауфен издал т. н. Золотую буллу Римини, согласно которой император разрешал рыцарям ордена действовать свободно в Пруссии и передавал им в собственность все земли, уже завоеванные ими и те, что в будущем им предстояло завоевать. Сюда, на восток, из Священной Римской империи прибывали немецкие колонисты, которые селились в замках и крепостях — опорных пунктах колонизации, важнейшими из которых были поначалу Мариенбург, а затем Кенигсберг. Петр из Дусбурга, священник Тевтонского ордена, описал в своей «Хронике Земли Прусской», как крестоносцы отвоевывали все новые и новые территории и пытались огнем и мечом крестить местных жителей. Под власть ордена попала вся Пруссия, земли которой были розданы крупной знати и рыцарям. Сами пруссы были насильственно обращены в христианство, но при этом также наделены землей и определенными правами. В результате было создано настоящее орденское государство (Ordensstaat), поделенное на епархии и управляемое из Мариенбурга великим магистром ордена. Так была осуществлена задача христианизации и экономической колонизации крупного края в Прибалтике.
👍39🔥10❤9🥰3🤔3💯1
Обручение Девы Марии. Миниатюра из «Часослова Этьена Шевалье». 1452–1460 годы
Внимание к контурам фигуры сопровождается обстоятельной критикой полноты, что подтверждает, например, образ «счастливчика», изображенного на миниатюре «Обручение Девы Марии» в «Часослове Этьена Шевалье» (середина XV века). Пухлое лицо, закрытые глаза, короткая шея, круглые плечи, выставленный вперед живот — это всего лишь комичный свидетель сцены, туповатый буржуа, которого обручение Девы Марии с Господом исключает из числа претендентов на ее руку. В этом вся суть картины: тому, кто стремился к браку, не удастся вступить в него, исключительность таинства обесценивает претендента. Массивная фигура усиливает обесценивающий эффект: она выражает тупость незадачливого «жениха», его неотесанность, нелепость притязаний. То же самое можно сказать о фигурах «священнослужителей» на миниатюре «Иисус перед Пилатом» из того же «Часослова»: раздутые лица, головы, вросшие в слабые плечи; все черты выражают отсутствие интеллекта и проницательности.
Внимание к контурам фигуры сопровождается обстоятельной критикой полноты, что подтверждает, например, образ «счастливчика», изображенного на миниатюре «Обручение Девы Марии» в «Часослове Этьена Шевалье» (середина XV века). Пухлое лицо, закрытые глаза, короткая шея, круглые плечи, выставленный вперед живот — это всего лишь комичный свидетель сцены, туповатый буржуа, которого обручение Девы Марии с Господом исключает из числа претендентов на ее руку. В этом вся суть картины: тому, кто стремился к браку, не удастся вступить в него, исключительность таинства обесценивает претендента. Массивная фигура усиливает обесценивающий эффект: она выражает тупость незадачливого «жениха», его неотесанность, нелепость притязаний. То же самое можно сказать о фигурах «священнослужителей» на миниатюре «Иисус перед Пилатом» из того же «Часослова»: раздутые лица, головы, вросшие в слабые плечи; все черты выражают отсутствие интеллекта и проницательности.
❤21👍18🔥7🥰1
Одежда в Византийской империи
Византийская одежда складывалась под влиянием античной одежды Римской империи и представляла собой сплав традиций римского и восточного костюмов. При этом культура Византии находилась под сильнейшим влиянием христианской религии.
С принятием и распространением христианства в Византии формируется очень сложная система отношения человека ко Вселенной. Не вдаваясь в подробности можно сказать, что Вселенная воспринималась византийцами как единая система мироздания, в которой Земля, всегда обращенная к небу, занимала особое место. Именно на Землю снизошёл Бог Сын — Христос. На этой почве возникла сложная система символов, объединяющая видимый мир с невидимым божественным. И архитектура, и мозаики на стенах храмов, и парадные костюмы царей и придворных — всё было основано на сложной системе символов, получивших неповторимое художественное воплощение в византийском искусстве.
В отличие от изображения или знака, символ наделён смыслом. Этот смысл, прежде всего, относился к цвету: голубой — символ неба, зелёный — символ надежды, цветения, золото — символ божественной энергии, Святого Духа, чистоты (см. также характеристику эпитета «багрянородный»).
Золото было предметом первой необходимости в этом особом языке цветовых символов и в парадных одеяниях византийских императоров и его приближенных. Как пишет Каждан, на вершине иерархии цветов стояли пурпурный и золотой: «насмешливый Никита Хониат заметил как-то по поводу поражения византийских войск при Мириокефале (1176), что было дурным признаком василевсу выйти на поле брани в одежде цвета желчи: он как бы выворачивает наизнанку символику золотого императорского цвета»
Даже цвет чернил был строго регламентирован: «если василевс подписывал свои грамоты пурпурными чернилами, то высшие чиновники, дети и братья императора имели право на синие, вельможи рангом пониже пользовались зелёным цветом. Когда же государь выходил к подданным в дни поста, он, стремясь подчеркнуть своё смирение, вставал не на красную роту, как это было обычно, но на роту зелёного цвета».
При этом во внешнем облике людей Византийской империи тело тщательно прячется под одежды, а внимание художников сосредоточено на лице. Византийский лик характерен удлиненным овалом, большими глазами и маленьким ртом, подчеркивается высокий лоб. В связи с той же идеологией появляются новые формы одежды простого покроя, основная задача которых — придать человеческой фигуре бесплотные черты. Массивный силуэт скрывает естественные формы, прямые вертикальные линии без складок делают одежду монументальной. Украшения располагаются в основном по горизонтали, начиная с воротника — оплечья — и заканчивая каймой подола, придавая образу устойчивость. Головной убор визуально увеличивает голову. Одежда окутывает человека с головы до ног, туники и плащи становятся гладкими и без складок. Человек в такой одежде выглядит упакованным в широкий футляр.
Византийская одежда складывалась под влиянием античной одежды Римской империи и представляла собой сплав традиций римского и восточного костюмов. При этом культура Византии находилась под сильнейшим влиянием христианской религии.
С принятием и распространением христианства в Византии формируется очень сложная система отношения человека ко Вселенной. Не вдаваясь в подробности можно сказать, что Вселенная воспринималась византийцами как единая система мироздания, в которой Земля, всегда обращенная к небу, занимала особое место. Именно на Землю снизошёл Бог Сын — Христос. На этой почве возникла сложная система символов, объединяющая видимый мир с невидимым божественным. И архитектура, и мозаики на стенах храмов, и парадные костюмы царей и придворных — всё было основано на сложной системе символов, получивших неповторимое художественное воплощение в византийском искусстве.
В отличие от изображения или знака, символ наделён смыслом. Этот смысл, прежде всего, относился к цвету: голубой — символ неба, зелёный — символ надежды, цветения, золото — символ божественной энергии, Святого Духа, чистоты (см. также характеристику эпитета «багрянородный»).
Золото было предметом первой необходимости в этом особом языке цветовых символов и в парадных одеяниях византийских императоров и его приближенных. Как пишет Каждан, на вершине иерархии цветов стояли пурпурный и золотой: «насмешливый Никита Хониат заметил как-то по поводу поражения византийских войск при Мириокефале (1176), что было дурным признаком василевсу выйти на поле брани в одежде цвета желчи: он как бы выворачивает наизнанку символику золотого императорского цвета»
Даже цвет чернил был строго регламентирован: «если василевс подписывал свои грамоты пурпурными чернилами, то высшие чиновники, дети и братья императора имели право на синие, вельможи рангом пониже пользовались зелёным цветом. Когда же государь выходил к подданным в дни поста, он, стремясь подчеркнуть своё смирение, вставал не на красную роту, как это было обычно, но на роту зелёного цвета».
При этом во внешнем облике людей Византийской империи тело тщательно прячется под одежды, а внимание художников сосредоточено на лице. Византийский лик характерен удлиненным овалом, большими глазами и маленьким ртом, подчеркивается высокий лоб. В связи с той же идеологией появляются новые формы одежды простого покроя, основная задача которых — придать человеческой фигуре бесплотные черты. Массивный силуэт скрывает естественные формы, прямые вертикальные линии без складок делают одежду монументальной. Украшения располагаются в основном по горизонтали, начиная с воротника — оплечья — и заканчивая каймой подола, придавая образу устойчивость. Головной убор визуально увеличивает голову. Одежда окутывает человека с головы до ног, туники и плащи становятся гладкими и без складок. Человек в такой одежде выглядит упакованным в широкий футляр.
👍48❤13🔥6🕊2🍌1
Экономическое развитие Пиренейского полуострова в XV в.: 1 — крупные ярмарки; 2 —центры шерстяного дела; 3 — судостроения и морской торговли; 4 — места добычи полезных ископаемых (железа — 5, серебра — 6, свинца — 7, ртути — 8, квасцов — 9); 10 — важнейшие пути перегона скота; 11 — места добычи соли; 12 — районы виноградарства
До XIII в., времени решающих успехов Реконкисты, в Испании существовала резкая грань между уровнем ремесленного развития христианского Севера и мусульманского Юга; На юге были расположены цветущие города, центры не только шелкового и суконного производства, но и разнообразных других промыслов, втягивающие в сферу регулярного обмена близлежащую округу — Севилья, Кордова, Гранада, Валенсия, Малага и др. Здесь ремесло отличалось не только высоким уровнем развития, но и большими масштабами; так, уже в X в. в Кордове насчитывалось около 13 тыс. ткачей. Широко было распространено изготовление оружия (знаменитая арабская броня и мечи высокой художественной отделки) — Альмерия, Мурсия, Севилья, Гранада и прежде всего Кордова и Толедо. Большие кожевенные заводы были расположены в Кордове, бумагоделательные мастерские — в Хативе, керамические предприятия — в Севилье, Валенсии и во многих других местах. В Хаэне разрабатывались серебряные рудники, в Альмадене начиналась добыча ртути.
На этом фоне ремесленное производство христианского севера выглядело чрезвычайно бедно. Единственным крупным центром ремесла здесь был Сант-Яго, но и он в основном ориентировался на ближайшую округу. Из промыслов, получивших более или менее значительное развитие, можно назвать только сукноделие (Альбарассин), дубление кож (Сарагосса и другие города Арагона и Каталонии), добычу железа.
Отвоевание большинства земель у арабов привело к некоторому падению уровня ремесла на этой территории, но суконное производство и оружейное дело городов внутренней Испании продолжало развиваться. В Арагонском королевстве ремесло поднялось в Каталонии (Барселона, Лерида), где производились разнообразные сукна, шелк, хлопчатобумажные ткани, гончарные изделия, выделывалась кожа и т.д. К концу XV в. в каталонском ремесле намечаются признаки упадка и на первое место выходят такие города, как Севилья, Кордова, Толедо, Сеговия, Леон, Гранада и пр. В Испании и за ее пределами широкой известностью пользовались, например, севильская керамика (особенно изразцы), седла, инкрустированная упряжь и шпоры, кожаные и бархатные изделия, толедские шпаги, кинжалы, шляпы и прочие предметы обихода. Но уже в это время становится заметным губительное воздействие вмешательства короны в развитие ремесла — излишняя регламентация производства и сбыта продукции, налоговое давление и пр., приведшие в дальнейшем к развалу испанской экономики.
До XIII в., времени решающих успехов Реконкисты, в Испании существовала резкая грань между уровнем ремесленного развития христианского Севера и мусульманского Юга; На юге были расположены цветущие города, центры не только шелкового и суконного производства, но и разнообразных других промыслов, втягивающие в сферу регулярного обмена близлежащую округу — Севилья, Кордова, Гранада, Валенсия, Малага и др. Здесь ремесло отличалось не только высоким уровнем развития, но и большими масштабами; так, уже в X в. в Кордове насчитывалось около 13 тыс. ткачей. Широко было распространено изготовление оружия (знаменитая арабская броня и мечи высокой художественной отделки) — Альмерия, Мурсия, Севилья, Гранада и прежде всего Кордова и Толедо. Большие кожевенные заводы были расположены в Кордове, бумагоделательные мастерские — в Хативе, керамические предприятия — в Севилье, Валенсии и во многих других местах. В Хаэне разрабатывались серебряные рудники, в Альмадене начиналась добыча ртути.
На этом фоне ремесленное производство христианского севера выглядело чрезвычайно бедно. Единственным крупным центром ремесла здесь был Сант-Яго, но и он в основном ориентировался на ближайшую округу. Из промыслов, получивших более или менее значительное развитие, можно назвать только сукноделие (Альбарассин), дубление кож (Сарагосса и другие города Арагона и Каталонии), добычу железа.
Отвоевание большинства земель у арабов привело к некоторому падению уровня ремесла на этой территории, но суконное производство и оружейное дело городов внутренней Испании продолжало развиваться. В Арагонском королевстве ремесло поднялось в Каталонии (Барселона, Лерида), где производились разнообразные сукна, шелк, хлопчатобумажные ткани, гончарные изделия, выделывалась кожа и т.д. К концу XV в. в каталонском ремесле намечаются признаки упадка и на первое место выходят такие города, как Севилья, Кордова, Толедо, Сеговия, Леон, Гранада и пр. В Испании и за ее пределами широкой известностью пользовались, например, севильская керамика (особенно изразцы), седла, инкрустированная упряжь и шпоры, кожаные и бархатные изделия, толедские шпаги, кинжалы, шляпы и прочие предметы обихода. Но уже в это время становится заметным губительное воздействие вмешательства короны в развитие ремесла — излишняя регламентация производства и сбыта продукции, налоговое давление и пр., приведшие в дальнейшем к развалу испанской экономики.
👍44🔥11❤5🥰1🤡1
Ступни и ладони в монастырях
Один из самых распространенных видов граффити на стенах средневековых английских церквей — это вырезанные на стенах ладони или подошвы ботинок. В церкви Святой Марии в Тростоне и в клуатре Кентерберийского собора обнаружены десятки таких рисунков. Одни довольно условные и небольшие, другие — в натуральную величину и явно обведенные по контуру.
Такие граффити, особенно очертания рук, сохранились не только в Англии, но и по всей Европе, и создавались еще в глубокой дохристианской древности. Эта практика сохранилась в Средневековье и много где существует до сих пор, так что вряд ли у этих изображений был некий единый смысл. В церквях контуры ладоней или обутых ступней, видимо, оставляли, чтобы засвидетельствовать свое присутствие: на некоторых рисунках, создававшихся уже в Новое время, внутри вписывали имена и даты. Возможно, в Средневековье некоторые из этих граффити делали паломники — в качестве свидетельства того, что они добрались до почитаемой святыни.
Есть и еще одна гипотеза. Некоторые ступни и ладони, выцарапанные на стенах, могли быть чем-то вроде вотивных (то есть приносившихся по обету) даров святым. На протяжении веков католики — в благодарность за исцеление или в надежде на помощь небесных патронов — приносили в храмы такие же руки или ноги, только сделанные из воска, свинца или драгоценных металлов. Какая часть тела болит, такую и изображали. Эта практика родилась задолго до христианства и во многих концах христианского мира дожила до сегодняшнего дня. В отличие от материальных даров святым, граффити, вырезанные на стенах, не стоили ничего и вдобавок навсегда оставались в церковных стенах рядом с алтарем, ракой святого или его почитаемым образом.
Один из самых распространенных видов граффити на стенах средневековых английских церквей — это вырезанные на стенах ладони или подошвы ботинок. В церкви Святой Марии в Тростоне и в клуатре Кентерберийского собора обнаружены десятки таких рисунков. Одни довольно условные и небольшие, другие — в натуральную величину и явно обведенные по контуру.
Такие граффити, особенно очертания рук, сохранились не только в Англии, но и по всей Европе, и создавались еще в глубокой дохристианской древности. Эта практика сохранилась в Средневековье и много где существует до сих пор, так что вряд ли у этих изображений был некий единый смысл. В церквях контуры ладоней или обутых ступней, видимо, оставляли, чтобы засвидетельствовать свое присутствие: на некоторых рисунках, создававшихся уже в Новое время, внутри вписывали имена и даты. Возможно, в Средневековье некоторые из этих граффити делали паломники — в качестве свидетельства того, что они добрались до почитаемой святыни.
Есть и еще одна гипотеза. Некоторые ступни и ладони, выцарапанные на стенах, могли быть чем-то вроде вотивных (то есть приносившихся по обету) даров святым. На протяжении веков католики — в благодарность за исцеление или в надежде на помощь небесных патронов — приносили в храмы такие же руки или ноги, только сделанные из воска, свинца или драгоценных металлов. Какая часть тела болит, такую и изображали. Эта практика родилась задолго до христианства и во многих концах христианского мира дожила до сегодняшнего дня. В отличие от материальных даров святым, граффити, вырезанные на стенах, не стоили ничего и вдобавок навсегда оставались в церковных стенах рядом с алтарем, ракой святого или его почитаемым образом.
👍65❤13🥰5🤔1
Зловонная грязь в средневековом Париже
В «Хрониках Сен-Дени» (Chroniques de Saint-Denis) описан следующий эпизод: «Как-то раз король [Филипп Август] в бодром расположении духа прогуливался по своему дворцу. Ему захотелось выглянуть в окно, чтобы подышать свежим воздухом. Как раз в этот момент проезжающая по улице повозка завернула за угол, подняв при этом огромную тучу грязи и нечистот, покрывавших дорогу, и это невыносимое зловоние достигло носа короля. Когда он почувствовал этот ужасный запах, его хорошее настроение мигом улетучилось, и он тут же закрыл окно». Считается, что именно этот инцидент заставляет короля покрыть мостовыми главные улицы Парижа.
В «Хрониках Сен-Дени» (Chroniques de Saint-Denis) описан следующий эпизод: «Как-то раз король [Филипп Август] в бодром расположении духа прогуливался по своему дворцу. Ему захотелось выглянуть в окно, чтобы подышать свежим воздухом. Как раз в этот момент проезжающая по улице повозка завернула за угол, подняв при этом огромную тучу грязи и нечистот, покрывавших дорогу, и это невыносимое зловоние достигло носа короля. Когда он почувствовал этот ужасный запах, его хорошее настроение мигом улетучилось, и он тут же закрыл окно». Считается, что именно этот инцидент заставляет короля покрыть мостовыми главные улицы Парижа.
👍53🔥9🎉6❤3🌭1🍓1
Друзья, давненько у нас не было конкурса, а посему объявляем новый конкурс! В качестве приза выступает книга «Политика и власть в Европе эпохи раннего Средневековья» Ханса Хуммера 👑
👇🏻Условия участия в розыгрыше:
✅Подписка на наш телеграм канал Записки о Средневековье
✅Подписка на телеграм канал Издательство Библиороссика
✅Оставить любой комментарий (например участвую), благодаря нему мы и определим победителя конкурса методом случайных чисел.
Автор книги, Ханс Хуммер, — выдающийся профессор истории в Университете Уэйна и автор десятков статей на тему поздней античности и раннесредневековой Европы. Его работа "Politics and Power in Early Medieval Europe" была отмечена премией Дэвида Пинкни, ежегодно присуждаемой самой выдающейся книге по истории Франции.
В книге «Политика и власть в Европе эпохи раннего Средневековья» Хуммер детально исследует функционирование политической власти в Европе с 600 по 1000 годы н. э., акцентируя внимание на регионе Эльзас.
Эльзас, находящийся на пересечении политических интересов и традиций, становится идеальной площадкой для анализа сложных взаимодействий между местной и центральной властью. Автор подчеркивает, что особую роль в этом процессе сыграли монастыри и родовые группы.
Хуммер погружает читателя в контекст раннего Средневековья, показывая, как формировались важные политические структуры и общественные нормы.
📩 Заказать книгу также можно по почте sales@bibliorossicapress.ru
🎁 4 февраля случайным образом выберем двоих победителей!
Доставка книги по территории РФ
👇🏻Условия участия в розыгрыше:
✅Подписка на наш телеграм канал Записки о Средневековье
✅Подписка на телеграм канал Издательство Библиороссика
✅Оставить любой комментарий (например участвую), благодаря нему мы и определим победителя конкурса методом случайных чисел.
Автор книги, Ханс Хуммер, — выдающийся профессор истории в Университете Уэйна и автор десятков статей на тему поздней античности и раннесредневековой Европы. Его работа "Politics and Power in Early Medieval Europe" была отмечена премией Дэвида Пинкни, ежегодно присуждаемой самой выдающейся книге по истории Франции.
В книге «Политика и власть в Европе эпохи раннего Средневековья» Хуммер детально исследует функционирование политической власти в Европе с 600 по 1000 годы н. э., акцентируя внимание на регионе Эльзас.
Эльзас, находящийся на пересечении политических интересов и традиций, становится идеальной площадкой для анализа сложных взаимодействий между местной и центральной властью. Автор подчеркивает, что особую роль в этом процессе сыграли монастыри и родовые группы.
Хуммер погружает читателя в контекст раннего Средневековья, показывая, как формировались важные политические структуры и общественные нормы.
📩 Заказать книгу также можно по почте sales@bibliorossicapress.ru
🎁 4 февраля случайным образом выберем двоих победителей!
Доставка книги по территории РФ
1👍59❤17🔥10🥰5