Много всего происходит в Израиле - оно и неудивительно, до выборов остается две недели:

По информации телевидения ХАМАС, на которое ссылается израильская Haaretz, Израиль и руководство Сектора Газа заключили перемирие после вечера массированной атаки, которую ВВС Израиля совершили по целям в Секторе. Обстрел Газы стал реакцией на выпущенную из Сектора ракету, которая разрушила дом в центре страны. (UPD: ЦАХАЛ пока продолжает обстрел, Из Газы тоже летят ракеты по городам на юге. Такое себе перемирие, конечно).

Между тем, президент США Дональд Трамп официально подписал указ, признающий за Израилем право на Голанские высоты, аннексированные после войны 1967 года. ООН уже назвала этот указ «бессмысленным». Так и есть - мировое сообщество своё мнение о территориальных притязаниях едва ли изменит, и в целом ситуация на Голанах останется прежней - с или без разрешения Трампа.

Относительно царящей радости/негодования по поводу инициативы Трампа и Голанских высот, хочется сказать следующее: в арабо-израильском конфликте нет смысла взывать к международному праву, резолюциям ООН и доброй воле сверхдержав. Сама история учит другому.
Карта существующих арабо-израильских отношений была оформлена в 1967 г., когда в результате шестидневной войны Израиль захватил Иерусалим, Западный берег, Газу, Голаны и Синай. Захватил силой и без всякого международного права. Да, никто захват не признал и осуждал агрессора. ООН выпускал резолюции с требованиями вывести войска, но территории оставались оккупированы десятки лет.
И если и могут быть возвращены, то только вооруженным путем.
Напомню, что самой действенной попыткой решить вопрос с оккупированными территориями было нападение арабов на Израиль в 1973 г. - и несмотря на итоговый военный провал, именно «Война 6 октября» (+ несколько лет переговоров) вернула Египту Синай. Соглашения в Осло между палестинцами и израильтянами (кто-то еще помнит, что это было) тоже были результатом мощного восстания палестинцев - первой Интифады.
Но сейчас ни палестинцы, ни сирийцы не способны на какие-либо эффективные боевые действия против Израиля. Поэтому территории будут оставаться оккупированными. А согласился с этим Трамп или английская королева - это уже и не важно.

Посмотрела “Muslims Like Us” - что-то между реалити-шоу и документальным фильмом о десяти британских мусульманах, которые десять дней живут под одной крышей, ссорятся, мирятся, иногда дерутся и по ходу дела обсуждают основы ислама, интеграцию, исламофобию в британском обществе и расизм среди самих мусульман; смотрят новости о теракте в Ницце и изучают опросы общественного мнения.

Героев подобрали максимально разнообразных: фундаменталист, который поехал бы в Сирию, но спецслужбы отобрали его паспорт; женщина в никабе; женщина, которая не молится и не практикует религию в привычном смысле; сунниты и шииты; разных рас и стран происхождения, рождённые мусульманами и новообращенные. В какой-то момент к ним присоединяются местные жители провинциального Йорка (глядя на их незамутненность, невольно краснеешь за всю белую расу).

Главный вывод шоу - что значит быть мусульманином, а тем более хорошим мусульманином, не знает никто; и сами мусульмане - тоже, а потому грести всех под одну гребенку, как это часто бывает в СМИ и общественных дискуссиях, бессмысленно. Как и большая часть населения планеты, они просто стараются быть максимально хорошими людьми в данных условиях - но что конкретно это значит и как к этому прийти, каждый из них (и из нас) определяет для себя сам.

​​Муниципальные выборы в Турции наделали неожиданно много шума - правящая партия Эрдогана проиграла в трёх ключевых городах: Анкаре, Измире и Стамбуле. Это довольно серьезный удар по власти самого Эрдогана, несмотря на то, что девять месяцев назад он победил на национальных выборах.

Причин поражения несколько. Во-первых, общее недовольство экономической ситуацией. Часть сторонников правящей партии переметнулись в стан оппозиции, видя стагнацию экономики и повышение цен. Несмотря на подарки, которые раздавали участникам митингов в поддержку «Партии справедливости и развития», несмотря на стенды с дешевыми овощами, которые были установлены за несколько недель до выборов, жителям Турции, кажется, надоедает рост цен и недостаток рабочих мест.

Во-вторых, на фоне экономического кризиса некоторые траты Эрдогана выглядят необязательной роскошью - например, строительство второго, а затем и третьего президентского дворца. Коррупция правящей партии в муниципалитетах также вызывает недовольство электората, а представители оппозиции обещают более разумно использовать городские бюджеты и делать упор на социальные службы, развитие образования и создание рабочих мест.

Наконец, политика «Партии справедливости и развития», направленная на урбанизацию, кажется, обернулась против самой партии. Молодое поколение жителей больших городов устало от культа личности, который навязывается последние несколько лет. Они хотят больше демократических свобод и более открытого общества.

Эрдоган по-прежнему остаётся самым популярным политиком в стране. Однако доверие к его партии продолжает падать. Поражение в Стамбуле многим кажется финальным аккордом в истории политического успеха Эрдогана, который начался 25 лет назад здесь же - на муниципальных выборах, в которых он победил.

Новая Зеландия, французская школа или обложка Vogue - рассказываю, как ношение хиджаба стало политическим высказыванием.

​​В то время, как США усилили санкции против Ирана за якобы нарушение ядерной сделки (большинство экспертов сходятся во мнении, что нарушений не было - я писала об этом здесь), в Саудовской Аравии, оказывается, спокойно достраивали атомный реактор и заключали сделки с американскими компаниями в обход Конгресса.

Напомню, что Саудовская Аравия де-факто участвует в войне в Йемене, спровоцировавшей одну из крупнейших гуманитарных катастроф нашего времени, а наследный принц Мухаммад бин Салман был, согласно отчетам ЦРУ, причастен к убийству саудовского журналиста-диссидента.

Разработка атомной энергии Саудовской Аравией должна, по идее, беспокоить общественность и мировых лидеров не меньше, чем Ираном.

Но что дозволено Юпитеру (то есть друзьям и бизнес-партнёрам Дональда Трампа), то не дозволено быку (всем остальным).

​​В Израиле завтра состоятся парламентские выборы. Это не очень интересно - политики в Израиле становится все меньше и меньше, если под политикой понимать противоборство идей и программ.

У нынешних выборов идея одна - Биби (или не Биби). Нынешний премьер-министр настроен выиграть в очередной раз и стать лидером, дольше всего бывшем у власти за всю историю государства (пока его опережает только Бен Гурион). Его противники - в первую очередь, новообразованный блок «Кахоль-лаван», или «Бело-синие» - стремятся этого не допустить. Их главный аргумент - что Нетаньяху слишком давно у власти, да ещё и подозревается в коррупции. Но какой-то позитивной программы, которая отличалась бы от курса нынешнего правительства, у них, в общем-то, и нет. Во главе «Бело-синих» - три бывших генерала, когда-то работавших под руководством Нетаньяху, и бывший тележурналист Яир Лапид, человек, который за свою долгую политическую карьеру менял курс столько же раз, сколько менялось направление ветра.

В ходе предвыборной агитации ни одна из сколько-нибудь важных тем, фактически, не поднималась. Социальные проблемы? «Кахоль-лаван» отделались общими фразами. Арабо-израильский конфликт? Про него будто все забыли. Внешняя политика? Связной программы и здесь нет. Впрочем, у правящей партии «Ликуд» вообще нет ни программы, ни платформы. Главные аргументы Нетаньяху - его опытность (после стольких лет у власти странно было бы ждать другого) и козни «левых предателей», к которым относятся примерно все - от политиков до журналистов и активистов, и которым вменяется в вину внешне- и внутриполитические проблемы и обвинения против самого Биби (про них я писала давным-давно, с тех пор мало что изменилось). «Левыми» объявлены и главные конкуренты Нетаньяху на этих выборах - «Кахоль-лаван», хотя назвать левым человека, который, как лидер партии Бенни Ганц, начал свою кампанию с бравирования тем, скольких жителей Газы он убил, можно разве что в запале предвыборной гонки.

«Ликуд» формально относится к правому лагерю, но и у правых к партии и лично Нетаньяху немало претензий - от экономической ситуации до внутренней политики и даже слишком нерешительной, по мнению многих, реакции на ракетные обстрелы из Газы. Но эти претензии не обязательно мешают им все равно раз за разом голосовать за «Ликуд». Быть «ликудником» - не столько про политические взгляды, сколько про самоидентификацию.

Не случайно за Нетаньяху закрепилось прозвище «Король Биби» - и далеко не все используют его в ироничном или негативном смысле. Термин «бибизм» описывает политический строй в Израиле лучше, чем любые «право» и «лево».

Но даже если «Бело-синие» победят и смогут создать коалиционное большинство, едва ли стоит ожидать разительных перемен. Никакие идеологические разногласия не мешали Ганцу и другим работать под руководством Нетаньяху, а самому Нетаньяху - назначать их на одни из самых высоких должностей в стране. Ничего не предвещает того, что под их руководством что-то кардинально изменится.

Интереснее может стать после выборов. Биби, если останется у власти, наверняка постарается на уровне законодательства обезопасить себя от грядущего признания виновным по нескольким уголовным делам. Если ему это не удастся, и демократические институты устоят под натиском «короля Биби», то, вполне возможно, новые выборы ждут Израиль скорее, чем может показаться.

​​На днях Дональд Трамп причислил элитный иранский Корпус Стражей Исламской революции (КСИР) к списку террористических организаций. Я уже писала, что единого определения терроризма или террористической организации не существует (даже в США разные ведомства пользуются разными определениями, что уж говорить о международном сообществе), и слово “терроризм” больше вводит в заблуждение, чем помогает что-то прояснить. Тем не менее, обычно все-таки имеется в виду вне-государственное образование. Нынешний случай, кажется, первый, когда террористической организацией считают официальное военное формирование суверенного государства.

Трамп таким образом, кажется, пытается еще больше изолировать Иран и ввести еще больше санкций в дополнение к тем, что США уже имплементировали после выхода из ядерной сделки. Как это часто бывает, не все в США согласны с президентом. Против высказываются представители ЦРУ и некоторые армейские чины - они считают, что решение Трампа не только не окажет серьезного эффекта на деятельность КСИР, но и подвергнет опасности американские войска на Ближнем Востоке.

Корпус Стражей Исламской революции - вооруженные силы, существующие параллельно армии и обладающие существенной политической и экономической властью. «Корпус» приближен к верховному правителю аятолле Хаменеи и другим политическим фигурам. Косвенно или напрямую, «Стражи» владеют многими компаниями и экономическими структурами. Их называют основой «глубинного правительства», которое контролирует каждое важное внутри- или внешнеполитическое решение.

Особенно на слуху спецподразделение КСИР «эль-Кудс» под управлением генерала Сулеймани. На их счету - поддержка дружественных ближневосточных правительств, включая Башара Асада, военная подготовка армий и проведение операций на территории соседних стран, в том числе в Ираке против ИГИЛ. США считают, что «эль-Кудс» также ответственны за подготовку террористических атак.

Многолетний несменяемый суданский президент Омар аль-Башир отстранен от должности и помещен под домашний арест в ходе военного переворота. Министр обороны Авад ибн Ауф объявил чрезвычайное положение в стране на ближайшие три месяца, пока Судан под временным руководством военного комитета будет готовиться к выборам.

Переворот стал результатом нескольких месяцев массовых протестов, которые начались в декабре после сообщения правительства о том, что субсидии на хлеб и бензин в стране отменены, и цены будут расти. Сотни тысяч человек вышли на улицы, требуя отставки президента, который находился у власти с 1989 года. Видео и фото 22-летней Алаа Салах, девушки, которая поет среди протестующих, стали вирусными в последнии дни; Салах назвали символом протеста.

На тридцать лет правления Омара аль-Башира пришлось несколько внутренних конфликтов. Он пришел к власти во время гражданской войны между севером и югом страны. Только в 2005 году конфликт удалось остановить. Однако в это же время против правительства вступили вооруженные группировки на западе страны, в Дарфуре. Правительство Судана не только задействовало регулярные войска, но и прибегло к помощи местного арабоязычного ополчения, которое находилось в постоянном противоборстве с чернокожими жителями региона. Как считает международное сообщество, в ходе конфликта в Дарфуре Омар аль-Башир совершил несколько преступлений против человечности, включая насильственное переселение, пытки, убийства гражданского населения, уничтожение целых деревень и геноцид нескольких этнических групп. Конфликт в Дарфуре вызвал массовый поток беженцев. Международный уголовный суд выдал ордер на арест аль-Башира, но несмотря на это, он все равно остался у власти. Это сделало его изгоем, которого готовы были принимать на своей территории всего несколько мировых правительств, включая российское. США наложили на Судан экономические санкции. Кроме того, в 2011 году южные регионы Судана, где сосредоточены основные нефтяные месторождения, объявили о независимости, усилив бедственное положение правительства и жителей страны.

Несмотря на отдельные случаи применения силы со стороны полиции во время протестов последних месяцев, армейское руководство решило избежать насилия, и 11 апреля перешло на сторону протестующих, арестовав Омара аль-Башира. По словам военных, он находится “в безопасном месте”.

Бенни Моррис написал не одну книгу о палестинцах, не владея арабским, а теперь, видимо, взялся за турок, не зная турецкого.

(Я ёрничаю, но читать, конечно, все равно буду).

​​В конце апреля выходит новая книга на самую больную для турецкой историографии тему. Два израильских историка, Бенни Моррис и Дрор Зееви написали "Тридцать лет геноцида: уничтожение Турцией ее христианских меньшинств , 1894-1924". Авторы ставят себе цель описать не только широко известный армянский геноцид, но и всю планомерную политику этнических чисток христианского населения, включая армян, греков, ассирийцев, от времени султана Абдуль-Хамида II до Мустафы Кемаля.

Надо сказать, что тема не такая уж революционная и неосвещенная, как представляют авторы, Америку тут можно открыть разве что для тех, кто совсем не интересуется историей региона в те годы, но такие люди вряд ли и эти книгу прочтут.

Впрочем, мне интересно, что скажут авторы. А точнее даже, что может сказать Бенни Моррис. Ведь если Дрор Зееви хорошо известен как османист, его книги на турецкий даже переводя, то левый истори Моррис специлизируется в основном на новейшей израильской истории, а конкретно на проблеме палестинских беженцев. В свое время его книга The Birth of the Palestinian Refugee Problem, 1947—1949 произвела настоящий фурор, потому что его точка зрения о насильственном изгнании 700 000 палестинцев противоречила официальной версии, согласно которой арабы покинули свои дома добровольно или по указанию своих лидеров. Более того, Моррис описывает многочисленные случаи жестокостей со стороны израильтян, включая случаи изнасилований и пыток. Во многих случаях, израильское командование прямо депортировало население деревень.

Ну и самое интересное - Моррис ничуть не сожалеет и считает все эти чистки жестокой необходимостью. Вот фрагмент из одного интервью:

"Невозможно оправдать резню и изнасилование. Все это военные преступления. Но в определенных условиях изгнание таковым не является. Я не считаю что изгнания 48-ого являются военными преступлениями. Невозможно поджарить яичницу, не разбив при этом яиц. Общество, которое собирается тебя уничтожить, вынуждает тебя уничтожить это общество. Всегда между "уничтожить" или "быть уничтоженным", выбирают "уничтожить". И если ты предполагал что я расплачусь из-за, я тебя разочарую.

Я могу понять командиров операции "Дани", смотрящих на длинную 50-ти тысячную колонну, направляющуюся на восток. Я понимаю их мотивацию. Я не думаю что они чувствовали угрызения совести, и я бы на их месте тоже не чувствовал. Без этого невозможно было победить в войне и создать государство. Могут создаться обстоятельства при которых оправданы этнические чистки. Я осознаю, что этот термин совершенно отрицателен в 21-ом веке, но, когда стоит выбор между этническими чистками и геноцидом твоего же народа, я предпочитаю этнические чистки. Этот тяжелый выбор стоял перед сионистским движением. Без изгнания 700 тысяч арабов невозможно было основать Еврейское государство. Нужно было очистить тылы, приграничные территории и основные магистрали. Нужно было очистить деревни, из которых стреляли по нашим автоколоннам и по нашим поселениям. Я ощущаю сочувствие по отношению к палестинцам, которые пережили ужасную трагедию. Но, если желание создать здесь Еврейское государство легитимно, то не было другого выхода."

Найдется ли у Морриса столько же понимания к турецким националистам, выгрызавшим себе родину в кровавой анатолийской каше? Вот это и интересно.

Кстати, Моррис все равно считает, что у Израиля нет будущего и его поглотит "арабское море".

Израильские подписчики знают, что я принимаю участие в проекте Bkizer - это такой дискуссионный клуб об израильской реальности, социальной, политической ситуации и прочих вещах, в которых интересно разбираться - как правило, с привлечением экспертов и других интересных собеседников. Я почти об этом не рассказываю, так как большинству читателей это неактуально в силу географических причин. Но на прошлой неделе у нас вышел довольно занимательный разговор с нашей гостьей - думаю, небезынтересно пересказать кратко, о чем шла речь.

Анна Адашинская работает над диссертацией о Византии в Центрально-Европейском университете и временно живет в Вифлееме и преподаёт античную историю и медиа в одном из палестинских университетов. Нам было интересно расспросить Анну о каждодневной жизни и настроениях палестинской молодежи, тем более что возможностей пересечься с ней у живущих в Израиле почти нет. Вот что Анна рассказала:

Университет, в котором она преподаёт, находится на Западном берегу; это учебное заведение западного образца, преподавание ведётся на английском. Соответственно попадают туда самые мотивированные и сильные студенты, поэтому судить по анниной выборке о всей палестинской молодёжи неправильно; тем не менее, в чём-то она вполне репрезентативна.

Студенты университета приезжают со всей территории Западного берега - из разных городов трёх зон (А, В и С - отличаются степенью израильского контроля) и из Восточного Иерусалима. Чтобы добраться до университета, им нужно пройти один или несколько чекпоинтов. В утренние часы пик это может занять несколько часов, даже если расстояние между домом и университетом - всего несколько километров.

В зависимости от места жительства, у палестинцев могут быть разные документы. У некоторых жителей Восточного Иерусалима есть израильское гражданство, но таких совсем немного. У некоторых есть документы Иордании - часто не гражданский паспорт, а проездной документ, который даёт право путешествовать за границу через территорию королевства. У большинства жителей Западного берега нет никакого гражданства.

Единого мнения о том, чего они хотят в политическом плане, конечно, не существует. Самые умеренные были бы рады хоть какому-то паспорту и гражданским правам; возможности беспрепятственно путешествовать. Некоторые поддерживают решение «два государства для двух народов». Все большую популярность набирает идея конфедерации по типу Боснии - равнозначные отдельные друг от друга политические и экономические образования, которые сообща принимают внешнеполитические решения.

Различна и степень радикализации. Людей, которые поддерживали бы терроризм или пытались совершить теракт, Анна не встречала. Но идея вооруженного сопротивления пользуется популярностью - отчасти из-за молодости и горячности студентов. Ненависти к евреям как таковым среди жителей больших городов нет; но единственные израильтяне, которых среднестатистический палестинец видел в своей жизни - это либо поселенцы, которые отнимают у него землю, либо солдаты, которые досматривают его на чекпоинтах, обыскивают его дом, арестовывают его.

Арестовывают студентов часто. Порой - за участие в мирных демонстрациях, причём необязательно против Израиля или оккупации - иногда это митинги против администрации Палестинской автономии. В зависимости от того, в какой зоне проходит митинг, его разгоняет либо местная палестинская полиция, либо израильская армия. В целом АОИ и администрация ПА сотрудничают и весьма довольны друг другом; очевидно, менять никто ничего не собирается. На этом фоне растёт недовольство Махмудом Аббасом и поддержка «Хамас». «Хамас» на Западном берегу, кстати, имеет репутацию левацкой организации - в неё вступают врачи и учителя, она поддерживает низовые инициативы и оказывает социальную помощь. Чтобы поддерживать «Хамас», необязательно быть сильно религиозным - достаточно быть националистом.

Армия обороны Израиля проводит рейды и в самом университете. Примерно раз в месяц прямо посреди лекции в аудиторию может прилететь граната со слезоточивым газом. Всех присутствующих, включая преподавателя, ставят к стене, обыскивают и допрашивают. Анна вспоминает, как однажды солдат спросил, что она здесь делает. «Веду лекцию». «Про терроризм?!» - «Нет». - «А почему на учебнике написано «Политика»?!». Это была лекция по Аристотелю.

Часто можно услышать мнение, что расизм - это естественная, чуть ли не физиологическая, реакция нашей психики на «другого» - что-то из области инстинктов. Но если верить мировому эксперту в этой области, профессору Стэнфордского университета Джорджу М. Фредриксону, расизм - явление нового времени. Откуда оно появилось и как развивалось он рассказывает на примере трёх открыто расистских режимов: нацистской Германии, южных штатов США и апартеида Южной Африки.

Рекомендую его книгу «Расизм. Краткая история» - и предлагаю ее ещё более краткий конспект.

Смотрю хороший новый комедийный сериал “Ramy” на hulu. Главный герой (Рами Юссеф) пытается совместить жизнь обычного миллениала из Нью-Джерси (работа в стартапе, дейтинговые приложения, модные кроссовки) и ценности мусульманина. Оказывается, даже будучи воспитанным в семье эмигрантов, герой не вполне понимает, что это значит: стереотипы и клише об исламе оказывают на него не меньшее влияние, чем на любого американца. Это не удивительно - о том, как (плоско, однобоко, почти исключительно негативно) традиционно изображаются мусульмане в западной поп-культуре, можно написать не один пост. “Ramy”, наконец, предлагает несколько иную перспективу - за это The New York Times назвала сериал «тихой революцией». Но в определённом смысле “Ramy”, конечно, следует по уже проторенной дорожке хороших комедий взросления в эпоху политики идентичности - вслед за Азизом Ансари (“Master of None”) и Дональдом Гловером (“Atlanta”).

​​Фотомодель Халима Аден стала первой моделью, снявшейся в журнале Sports Illustrated в буркини. Она же была первой женщиной в хиджабе, попавшей на обложку Vogue. Все это - части процесса, о котором я писала не далее чем месяц назад: «Как хиджаб из символа угнетения превратился в политическое высказывание». Почитайте, если ещё не видели, по ссылке - история Халимы и других живущих на Западе мусульманок, которые выбирают традиционную исламскую моду.

Попала в подборку академических телеграм-каналов - их авторы, как правило, работают над PhD диссертациями в разных университетах мира и рассказывают об этом и о своих исследованиях. У меня PhD пока нет - чувствую, как в такой компании у меня развивается impostor syndrome, ну да ладно: