Что ещё примечательно в биографии Сассуна — он почти всю свою сознательную жизнь боролся за права евреев и против антисемитизма: сразу после Второй мировой войны он вступил в Группу 43, активно противостоявшую Освальду Мосли и британским фашистам; в 1948 году воевал в арабо-израильской войне; а в 1983 году основал в Иерусалиме Международный центр для изучения антисемитизма имени Видала Сассуна, который работает до сих пор.

Витас Герулайтис — малоизвестный литовский теннисист середины XX века. В 1980 году он победил Джимми Коннорса — хотя 16 предыдущих матчей с легендой закончились для «Литовского льва» поражением. На пресс-конференции после своего внезапного триумфа Герулайтис сказал: «Надеюсь, это послужит уроком для всех: никому не удастся обыграть Витаса Герулайтиса 17 раз подряд».

Ещё про цитаты теннисистов. Фред Перри, оказывается, примечателен не только тем, что его имя можно прочитать на одежде, но и тем, что он выиграл за свою жизнь в большом и настольном теннисе почти все что можно и до 2012 года оставался последним британцем, победившим на Уимблдоне. Так вот когда сопернику удавался особенно хороший удар, Перри кричал: «Very clevah». Чем очень всех бесил.

Чего-то более английского я даже придумать не могу.

Девятый вопрос посвящён малоизвестному американскому стендап-комику Бенни Фельдману. У Фельдмана синдром Туретта, и комик органично и достойно обращается со своим расстройством: понимает, что ему нужно посвятить несколько шуток, но не зацикливается полностью на нём. Пишут, что Фельдман даже выигрывает какие-то комедийные соревнования.

Посмотрите его 4-минутный сет, это очень необычно.

Возможный претекст «суеты и томления духа» из «Москва — Петушки» обнаружился в «Пиквикском клубе» Диккенса:

«— Какой напиток вы предпочитаете, сэр? — спросил Сэм.
— О мой милый молодой друг, — отвечал мистер Стиггинс, — все напитки суета сует!
— Святая истина, святая истина, — изрекла миссис Уэллер, подавляя стон и одобрительно покачивая головой.
— Пожалуй, это верно, сэр, — отвечал Сэм, — но какую суету вы предпочитаете? Какая суета вам больше пришлась по вкусу, сэр?
— О мой молодой друг! — отозвался мистер Стиггинс. — Я презираю их все. Если есть среди них одна менее ненавистная, чем все остальные, то это напиток, именуемый ромом. Горячий ром, мой милый молодой друг, и три кусочка сахару на стакан.
— Очень печально, сэр, — сказал Сэм, — но как раз эту суету не разрешают продавать в этом учреждении».

Все, наверное, слышали о смерти Кэри Фишер. Очень грустно — при этом только недавно пересмотрел фильм Стивена Фрая о биполярно-аффективном расстройстве, для которого он брал у актрисы интервью. В последние дни много вспоминали Фишер, но вот как она сама описывала в мемуарах свой идеальный некролог:

Дело в том, что Лукас запретил Фишер носить лифчик на съёмках, потому что ну какие лифчики в космосе! Режиссёр объяснял это так: гравитация не действует, твоё тело расширяется, лифчик не расширяется, значит он может задушить тебя.

(via Hollywood Reporter)

Отлично:

Once, when I was a graduate student at Yale, a history professor asked me about my dissertation. "I'm writing about fashion," I said.

"That's interesting. Italian or German?"

It took me a couple of minutes, as thoughts of Armani flashed through my mind, but finally I realized what he meant. "Not fascism," I said. "Fashion. As in Paris."

Так начинается знаменитое эссе Валери Стил, американской исследовательницы моды, под названием «F-Word» (этим эвфемизмом, естественно, чаще заменяют не слово «fashion», а другое слово на букву «f»; этому остроумному замечанию Стил посвящён десятый вопрос) — в нём Стил пишет и о табуированности моды как темы для научных изысканий, но в первую очередь о табуированности моды как вещи, о которой вообще может подумать человек из научного сообщества: заботиться о внешности — чём-то поверхностном, наносном, преходящем — учёным не пристало; они должны всё время быть погружены в раздумия о вечном и действительно важном. При этом возникает парадокс: учёные очень внимательно относятся к тому, чтобы их внешний вид не говорил о том, что они внимательно относятся к своему внешнему виду.

Это короткая статья, с массой любопытных наблюдений о семиотике одежды в американском научном сообществе начала 1990-х. Её можно дополнить интервью Ольги Вайнштейн, написавшей известную книжку о денди, — это, по сути, рассказ о том, как она прошла путь от филфака к созданию первых исследований по теории моды на русском языке. Кроме того, тут много попутных интересных замечаний о письме (три силы гуманитарного письма — сила стиля; сила концепции; сила факта), интеллектуальной среде предшествующих десятилетий (знакомство с французской постмодернистской философией, эссеистические импровизации в ЦДЛ), научной ответственности и, конечно, моде и истории моды. Ну и ещё именно из этой беседы я, собственно, и узнал о Валери Стил и её замечании.

Флэнн О'Брайен был человеком многих талантов. Вот, например, умел котиков рисовать:

А вот и выпуск «Жёлтого подкаста»: Стас Костюшкин, Вернер Херцог, йети (это темы, а не участники). Можно послушать во «ВКонтакте», в Youtube или скачать.

Во французском городе Бокере, мэр которого отличается очень правыми взглядами, появится Rue du Brexit, Брекзитовская улица. Она никуда не ведёт.

Синдром Котара — редкое расстройство, при котором больным кажется, что у них сгнили внутренние органы или что они вообще умерли; его иногда называют «синдромом ходячих мертвецов» или «синдромом зомби» (об этом одиннадцатый вопрос). Забавно, что Википедия в разделе «See also» предлагает ссылку на статью о делёзовском «теле без органов».

(Уточнение: не синдром, а бред Котара.)

Достоевский высоко ценил Шекспира, это общеизвестно; но о том, что в «Братьях Карамазовых» есть прямые отсылки к «Гамлету», я узнал только из статьи Владимира Кантора, в которой он анализирует знаменитую пьесу в контексте идей Реформации о христианском государе. В частности литературовед проводит параллель между фразой второстепенного персонажа Достоевского «Смердит у вас» и знаменитой репликой Марцела «Подгнило в Датском королевстве» (об этом двенадцатый вопрос). Так-то логично — в романе Достоевского тоже убивают отца.

Попутно нашёл подборку других вариантов перевода шекспировской реплики, мне больше всего нравятся вот эти:
— «Гниль завелася въ Датскомъ королевстве» (Д.В Аверкиев 1895).
— «Я бедствiя отечества предвижу!» (Н.А Полевой 1837).
— «В стране как видно назревает кризис» (В.Поплавский 2001).