Но больше мне нравятся две другие шутки, которые приводятся в отличной статье Financial Times о похищении картины: «Что дальше — Эйфелева башня?» и «У нас всё ещё есть рама» (заголовок Petit Parisien на следующий день). Но ещё смешнее вот этот факт из той же статьи: ещё до кражи Лувр критиковали в так себе безопасности, и музей принял меры — обучил охранников дзюдо.

При этом только шутками и карикатурами комедийный материал о краже не ограничивался: об этом событии писали песни и стихи, ставили водевили и фильмы. На один такой фильм даже ходили Франц Кафка и Макс Брод: в ходе своих путешествий по Европе они специально заехали в Париж, чтобы посмотреть на пустое место, где раньше висела картина. (Кафка с Бродом, кстати, всерьёз хотели писать путеводители для нищебродов с названиями в духе «On The Cheap in Switzerland» и «On The Cheap in Paris», но что-то не сложилось.)

Напоследок факт не про шутки. В январе 1912 года на место «Джоконды» повесили рафаэлевский портрет графа Бальдассаре Кастильоне, напоминающий, как пишут, композиционно картину да Винчи (которую Рафаэль наверняка видел). И действительно:

Если что, нашли «Джоконду» в 1913 году: что примечательно, похититель Виченцо Перуджа был в базе преступников и оставил отпечатки на месте преступления, но пальцев левой руки, а Бертильон, лично участвовавший в расследовании, каталогизировал только отпечатки пальцев правой руки. Вернули картину в Лувр в январе 1914 года.

«Кинопоиск» подготовил интересный и подробный материал о российских фильмах и сериалах в первые 15 лет XXI века: рейтинги, сборы, оценки, главные тенденции и главные люди. Про главных людей, кстати, очень грустно:

И ещё о шутках про «The Young Pope». Дана Шварц и Мэтт Рейман из «Нью-Йоркера» пошли самым очевидным путём и представили, каким мог бы быть ситком под названием «The Young Pope». Я бы посмотрел вот этот эпизод:

DeafSpace — подход в архитектуре, призванный сделать здания более удобными для глухих. Такая адаптация ведётся по пяти основным направлениям:
— Организация пространства: круговая рассадка или подковообразные столы, чтобы все друг друга видели.
— Мобильность: широкие коридоры и лестницы, наклонные переходы с мягким подъёмом, раздвижные двери, чтобы можно было разговаривать на ходу.
— Информация об окружающем пространстве: зеркальные поверхности, стеклянные или низкие стены, полупрозрачные двери, чтобы можно было знать о том, что происходит вокруг.
— Свет и цвет: приглушенное освещение и мягкие цвета в мебели, чтобы минимизировать усталость глаз.
— Акустика: ковры на пол, чтобы не было лишних ревербераций, и шумные кондиционеры и генераторы, располагаемые где-нибудь подальше, чтобы не было неприятных слуховых ощущений.

Подход DeafSpace был разработан в Галлодетском университете (штат Вашингтон) — первом специализированном учебном заведении для глухих (там же, кстати, придумали хаддл), где недавно в соответствии с принципами DeafSpace переделали целое здание.

Посмотрите, что получилось, в отличном видео Vox (да, у них почти все видео отличные):

«Safe sex, prenoscription drugs, and easy listening» — предвыборная программа одного из кандидатов от канадской Носорожьей партии (которой посвящён очередной вопрос). Написал в блоге ещё кое-что об этой «смешной» партии, которая была на самом деле смешной.

Японское святилище Компира-Сан посвящено морякам и рыбакам, поэтому в одном из храмов святилища посетители не кидают монетки в фонтан, а пытаются их положить на поверхность — чтобы те не утонули, а поплыли. На удачу. Как видно, некоторым удаётся: но подходят только суперлёгкие монеты номиналом в 1 иену.

Оказывается, в 1950-х был такой сериал «Trackdown» о городке на Диком Западе. В серии под названием «The End of The World» в городок приезжает мошенник, запугивает жителей слухами об апокалипсисе и говорит, что только он может всех спасти. Как именно? Построить стену. Фамилия мошенника? Трамп.

(Ещё этот персонаж продавал специальные зонтики из магнетиума, «the embryonic force of the universe», для защиты от метеоритов.)

Барбара Картленд написала 723 романа и настояла на том, чтобы названия всех 723 — «Not Love Alone», «Love Me For Ever», «The Coin of Love», «Love in Hiding», «Love Under Fire» и так далее — были указаны в авторитетном справочнике «Кто есть кто». Пишут, что это вторая по величине статья словаря и самая большая, посвящённая женщине.

После недавно прошедшего Women’s March вспомнил о Women’s Day Off — акции протеста против дискриминации, которую женщины в Исландии проводят регулярно начиная с 24 октября 1975 года. В тот день они ушли с работы ровно в 14:08 — время показывало масштаб pay gap в стране: с 14:09 и до конца рабочего дня труд женщин, если сравнивать с зарплатами мужчин, по сути не оплачивался.

Забастовка — а это была забастовка, хотя и называлась «выходным», — продолжалась до полуночи. Эффект был заметным: телефонные компании, газеты, театры, школы, авиакомпании, банки, рыбные заводы — все либо не работали вообще, либо работали с большими трудностями. Женщины отказались и от «второй смены», то есть от работы по дому и с детьми — так что, среди прочего, во многих магазинах очень быстро закончились сосиски: мужчинам надо было чем-то кормить детей и себя.

В следующем году альтинг принял закон о равных правах для женщин и мужчин, а в 1980 году на пост президента была избрана Вигдис Финнбогадоттир — это была первая в мире президентка, избранная демократическим путём. И всё-таки pay gap в Исландии до сих пор не преодолён: в 2005 году акция началась в 14:08, в 2008 — в 14:25, а 24 октября 2016 года — в 14:38. Таким темпом, как посчитали, зарплаты исландцев и исландок сравняются только в 2068 году.

Недавно закончили «The Good Wife» — все 156 серий посмотрели за 20 дней. Забили на «Шерлока», «The Crazy Ex-Girlfriend» и всё остальное: весь январь смотрели про суды и политику Чикаго, не отрываясь. Причем поначалу это было guilty pleasure addiction: первые пару сезонов — это суперобычный, хоть и крепко сделанный и нетупой процедурал, (умело) затягивающий исключительно сюжетом. И после сложных, изобретательных, нестандартных (и коротких) сериалов, к которым мы привыкли, это было то, что нужно, — погружение в проработанный и реалистичный мир с предсказуемым ритмом.

Но сезона с четвертого «The Good Wife» превращается в прямо хороший, очень умный и смешной сериал (либо наступает осознание, что он всю дорогу таким и был).

Готового высказывания о сериале у меня нет, но есть несколько stray observations:
— Юмор. В сериале есть очень смешные моменты — и вербальные шутки, и ситкомовские моменты, и меташутки, и, главное, шутки, «вырастающие» из персонажа. Их немного, даются дозированно — и от этого они ещё смешнее. Особенное достижение — удалось очень смешно пошутить в серии про стендап. И хотя есть серии более смешные, чем другие, своего Дарина Моргана в «The Good Wife» нет: и юмор, и драма — от шоураннеров.
— Юридические кейсы всегда интересные и «со смыслом» либо для истории сериала, либо для контекста (и даже не всегда в лоб).
— Особенной глубины добавляют персонажи второго плана — соперничающие адвокаты, клиенты-фрики, судьи. Один Майкл Джей Фокс, блестяще играющий циничного юриста, использующего свой паркинсонизм, чтобы манипулировать эмоциями судей и присяжных, чего стоит. Но наша любимица — эксцентричная Элсбет Тасиони (Кэрри Престон), у которой, среди прочего, случается роман с эксцентричным сотрудником Департамента юстиции в исполнении Кайла Мак-Лахлена.
— Смешно, кстати, что в сериале, одинаково внимательном к миру криминала и к миру политики, очень многих персонажей третьего и четвёртого планов играют актёры из «The Wire» и «House of Cards».
— Но некоторые актёры и актрисы, даже исполнявшие основные роли, просто очень плохие, деревянные. Драматические и «психологические» сцены с ними — это просто ужас.
— Сериальная метаирония: сотрудники NSA, подслушивающие главную героиню, в какой-то момент начинают обсуждать её жизнь, как если бы они смотрели сериал; сериал «Darkness Noon», который смотрит главная героиня, очень смешно пародирует «True Detective».
— В сериале очень часто подчёркивается его современность на содержательном уровне: крупнейшие клиенты — IT-компании и производители self-driving cars; в политику вмешивается «твиттер» и YouTube; и так далее. Это каждый раз странно, потому что сам сериал очень традиционный и несовременный, и мир, в который в нём показан, — тоже архаичен: главные герои и героини, юристы и юристки, одеваются примерно так же, как одевались герои «Mad Men» (вообще динамика «производственного» сериала часто напоминала сериал Вайнера).
— Сериал, в конце концов, трагический: кольцевая композиция (finale «вспоминает» даже самые мелкие детали, которые были в пилоте) как бы говорит — всё и дальше у Алиши будет не очень.

В общем, это умный и местами даже метасериал, но до определённой степени — всё-таки, как ни крути, это довольно типовой сериал, такой «Хаус» про юристов; но хорошо и по-умному сделанный.

Только сейчас более-менее нормально задумался над смыслом эпиграфа и, соответственно, вторым смыслом названия «Pulp fiction», и более-менее этот смысл попробовал сформулировать. «Pulp fiction» — это не только «бульварное чтиво», но и «fiction» (произведение искусства) как нечто, обладающее свойствами «pulp», — мягкость и бесформенность материи, вынесенные в эпиграф; податливость, изменяемость, манипулируемость. Отсюда нелинейная организация повествования в фильме. Кроме того, в эпиграфе противопоставляются сырье (pulp как древесная масса, из которой делается бумага) и законченный продукт (книга, напечатанная на специальной бумаге). Отсюда и «квантовая» двойственность фильма — он одновременно закончен (у него есть формальный конец) и не закончен (последняя сцена фильма — не последний эпизод его фабулы), и постмодернистская цитатность как внимание к «сырью». И, наверное, из этого всего ещё что-то следует. Но, как писал Аверинцев, «может быть, все было как раз наоборот».

Только добрался до двухнедельной давности монолога Азиза Анзари в SNL. Отличный монолог: смешной, серьёзный, искренний — разумные и важные мысли, нескучно рассказанные; таким и должен быть стендап. Но, спустя две недели, к сожалению, понятно, что оптимизм Анзари не был оправдан: речь Трампа, критикующая «lowercase kkk», ага, щас.

Оказывается, «O Brother Where Art Thou», «Intolerable Cruelty», «Burn After Reading» и «Hail, Caesar!» — это всё части коэновской трилогии о тупицах (Numbskull Trilogy). Да, трилогии: «Hail, Caesar!», который был задуман уже давно, должен был стать завершением серии, но с ним затянули, а потом сняли «Burn After Reading», который, конечно исключительно про тупизну. Так что когда в итоге всё-таки вышел «Цезарь», то получилось, что он стал четвёртым фильмом в трилогии. Смешно, кстати, что Клуни у Коэнов сыграл только в этих фильмах.