Пожалуйста, не пугайтесь, — это по-прежнему мы: Аня, Артем, и наш канал про кино. Мы знаем, многие из вас недоумевали, почему наш канал так странно назывался и причем здесь Долин, и поэтому решили больше вас не мучать. Нипочему и ни при чем, — честно говоря, мы просто не рассчитывали, что у нас будет больше пяти подписчиков, и пошутили первую попавшуюся инсайд-шутку. Но теперь-то у нас тут не жук лапкой потрогал, а солидное альтернативное медиа, которое репостят уважаемые люди, так что дурака не поваляешь, — ну то есть, мы все равно будем, но уже в рамках приличия. Спасибо, что читаете и пишете, мы очень рады.

PS. Откуда мы взяли новое название? Вот отсюда: https://www.youtube.com/watch?v=Uhu8VM-CPpc

На следующей неделе в прокат выходит «Лунный свет», один из главных номинантов на «Оскар» — несмотря на то, что фильм я посмотрел недели две назад примерно, наконец решаюсь о нем рассказать.

У Criterion есть замечательная видеорубрика, где они запирают режиссеров и актёров в своей подсобке с блю-рэями (если не видели, рекомендую выпуски с Майклом Серой, Куароном и Жижеком). Там их просят выбрать любимое и рассказать о нем — в одном из последних выпусков режиссёр «Лунного света» Барри Дженкинс ведёт себя максимально честно. Он бросает короткие, но достаточно ёмкие реплики о каждом диске, приговаривает «ох, смотрите, какой я жадный» и вообще балансирует между дорвавшимся до сладкого дошкольником, просто хорошим человеком и довольно умным режиссёром. Его комментария о Кассаветесе и его умения работать с актёрами достаточно, чтобы понять — для него «эмпатия» это тоже не пустое слово.

«Лунный свет» в русских прогнозах по поводу «Оскаровской» гонки подавали как этакое оружие толерантности против «Ла Ла Лэнда». Гей-драма об афроамериканце и его становлении, рассказанная при помощи трёх эпизодов из его жизни (если упростить, то в детстве, в отрочестве и в юности) действительно перед пристальным ознакомлением кажется именно такой. Здесь курят крэк, главного героя унижают одноклассники и он не понимает, до конца, чего от него хочет мир. На титрах и вовсе играет «Every Nr Is A Star» Бориса Гардинера — с сэмпла из неё же начинался и альбом «To Pimp A Butterfly». Но Дженкинс не Кендрик Ламар, а «Лунный свет» не всеобъемлющее произведение о том, что black lives matter: он тоньше и вообще немного о другом.

Здесь я хочу сделать отсылку к чужому тексту — в своем канале Андрей Гончаров сделал пару очень точных сравнений и уже пошутил про группу «Птицу ЕМЪ», поэтому просто прочтите сначала его, прежде чем двигаться дальше. Когда я сейчас вспоминал «Лунный свет», то провел неожиданную для себя параллель с прошлогодней «Атлантой». В интервью Jezebel сценаристка сериала Стефани Робинсон сказала о том, что в первую очередь их волновало то, как их культура сейчас показана в кино и на телевидении. И «Атланта» не только о происходящем в Америке и хип-хопе, а еще и о том, что афроамериканцы — шокирующие новости — делают все то же самое: ссорятся, мирятся, влюбляются, расстаются, ходят в магазины, не могут сводить подругу в ресторан, ну и так далее. «Лунный свет» в этом плане очень ему близок. Безусловно, в фильме есть только то, через что мог пройти цветной парень с окраины Майами (и Дженкинс, и автор пьесы-источника Тарелл МакКрейни оттуда, и им это все знакомо). Сам режиссер говорит о том, что ему было важно напомнить о чистой любви и тех эмоциях, которые так редко происходят в той среде, в которой он вырос — то есть признает, что идея «таких же, как и все» в фильме есть, но он смотрит на нее иначе.

Дженкинс любит Дженн Рэмси и Клер Дени, о чем не забывает рассказать в своих интервью, но вспоминает и азиатских режиссеров, в частности, Кар Вая и Хоу Сяосяня. Мне же при просмотре душераздирающей третьей части вспомнился Хон Сан-Су, у которого все очень часто происходит в диалоге, без действий. Под конец главный герой встречается с двумя важными для него людьми и говорит, говорит, говорит. До этого он предпочитал лишь скупые фразы и практически бездействовал, просто потому что не понимал, что ему делать по жизни. В общем-то, во взрослой жизни ничего не изменилось, но он делает нужные шаги и вступает в диалог — однако фильм кончается как всхлип и оставляет зрителя с немым вопросом: а дальше-то что?

«Лунный свет» при этом совсем не манипулятивный, этой историей можно и не проникнуться, однако важно, что Дженкинс предлагает зрителю сопереживать — не заставляет, не требует, а просто рассказывает историю человека, который ему интересен. Его герой, конечно, это и он сам, и драматург, и много других жителей Америки — но при этом он не кажется собирательным образом, это личность. Человек, рассказывающий его историю, гуманист, но при этом не морализатор — и почему-то таких простых как три копейки, но достаточно умных фильмов не хватает. В конечном счете же неважно, какого пола, расы и ориентации герой. «Лунный свет» — универсальный, в сущности, фильм о доме и первой любви: за океаном его любят совсем не за то, но у нас, кажется, контекста хватит только на такую трактовку. #oscarsontherun

https://www.youtube.com/watch?v=SfQIdRiExbM

И немного саундтрека, достойного своей номинации на «Оскар» (статуэтку, правда, получит, не он). Композитор Николас Брителл довольно долго общался с Дженкинсом по поводу того, каким должно быть сопровождение — в итоге в нем можно увидеть немного элементов хип-хопа, а одна из тем получила своеобразный ремикс в стиле чопд-н-скрюд, когда все замедляется и понижается тон. Это не первый раз, когда такая хип-хоп-техника встречается с оркестром — автор трека, к слову, в этом году тоже заслуженно номинирована.

Бонус-пост, публикуется с разрешения автора. Наш друг, кинокритик Денис Рузаев, проникновенно рассказывает о первом фильме автора «Мунлайта» Барри Дженкинса.

надеюсь, на волне хайпа вокруг Мунлайта кто-то решится посмотреть первый фильм Дженкинса Medicine for Melancholy - потому что это прекрасное, настоящее кино. редкий фильм, который в определенной ситуации способен спасти жизнь (мою он спасал не раз и не два).
герои, оба чернокожие, Майка и Джоанна - он довольно нелепый и одержимый вопросом несправедливого положения черных, она сноб и живет за счет белого бойфренда - просыпаются после уан-найт стэнда. она пытается по возможности поскорее соскочить обратно в свою жизнь, он пробует развить знакомство, и один классический сценарный трюк (возможно, единственная в этом фильме банальность - но банальна бывает и жизнь) ему в этом поможет, по крайней мере на время.

к Medicine for Melancholy приклеивался бы унизительный ярлык "мамблкор", если бы не один момент. все великие фильмы о любви в том или ином смысле показывают, во-первых, что любовь это прежде всего процесс, нарратив, а во-вторых, что это всегда нарратив героический. все добиваются этого разными средствами. Дженкинс здесь привносит в шатания персонажей элемент городской географии, даже в некоторых сценах антропологии. Майка и Джо болтаются по Сан-Франциско, почти спонтанно отмечая как маркеры какие-то важные точки - экспозицию с афроамериканской историей города, холм, через который можно срезать к кофейне, инди-вечеринки (идет 2008-й), дискуссию о джентрификации. к их смутным, не заданным правилами отношениям тем самым добавляется буквального первооткрывательство, которое, более того, может разделить с ними и зритель. город и его мифология насыщает обыденную историю знакомства значимостью, превращает абсолютно ординарных персонажей в подлинных героев. фильм же тем самым показывает, что героический по своей природе акт любви доступен всем. даже зацикленному на травме черного человека мудаку. или не знающей жизни эгоистке с тонкими чертами лица.

Доброе утро!

Новости из мира байопиков (мой любимый сегмент), — Ева Грин сыграет Вирджинию Вульф, а Джемма Аттертон — ее главный краш, Виту Сэквилл-Уэст, аристократку, писательницу и садовода. Их отношения длились десять лет, и подарили миру один из главных романов Вульф «Орландо» (см. тот самый фильм Салли Поттер с Тильдой Суинтон), который она посвятила Вите. «Самое длинное и очаровательное любовное письмо в истории литературы», как его называют. Более скромных писем тоже сохранилась целая куча, — отношения Вирджинии и Виты довольно подробно задокументированы в их фантастической (и романтической) переписке, которая издана отдельным томом. Для тех, кто не любит читать длинные письма, а любит 21 век и его достижения в области месседжинга, есть такой вариант: The Collected Sexts Of Virginia Woolf And Vita Sackville-West Короче, почитайте, если еще не, они классные девицы.

Это была часть новости со знаком «плюс». Теперь переходим к части со знаком «минус»: этот байопик снимает женщина, чье имя даже Кинопоиск не рискнул транслитерировать, — Chanya Button (Чаня? Шаня? Чанья?) Я про эту Чаню случайным образом узнала вот ровно позавчера, из рассказа Макарского, как он был в Харькове, и ходил вместе с нашим общим товарищем на ТАКОЙ хуевый фильм, что товарищ сразу уснул, а Артем запомнил этот сеанс навсегда. Этот самый хуевый фильм — как раз чанин единственный полный метр, называется «Burn Burn Burn», быстрый гуглеж показывает, что западная общественность им вполне довольна: 89% на RT, заголовки формата «A truly wonderful little gem…», «Very Confident Road-Movie». Но коллеге Макарскому я доверяю больше, чем шести неизвестным критикам на RT, так что цитирую:

«в общем, представьте себе сериал про британских подростков
допустим, сериал «Молокососы»
кому-то пришло в голову снять его продолжение, но со взрослыми героями
и хотя такой сезон «Молокососов» и правда существует, «Burn Burn Burn» это полнометражная версия такого продолжения
все играют просто невероятно плохо, все герои отвратительны и не вызывают никакого сопереживания, но самое удивительное — фильм постепенно становится все хуже и хуже снят
в прямом смысле: последние кадры будто сняты на старенький дрон, к которому прикрепили гоупро и забыли протереть линзу

ну и стоит добавить, что это фильм про то, как две подруги ездят по Британии, чтобы рассыпать прах своего друга, который умер от рака
одна — лесбиянка, которой изменила девушка
вторая — не может понять, почему ей не хочется жить со своим парнем (ответ: потому что он тупой, а она работает на его мать)»

Не могу сказать, что меня эта информация хоть как-то воодушевила, или заставила думать, что Чаня может про кого-нибудь снять клевый байопик. Но вот Макарский уточняет, что лесбийские секс-сцены Чане как раз норм удались, так что давайте надеяться, что «Вита и Вирджиния» это эротический фильм.

если честно, я написала про эту новость только ради того, чтобы повесить фотографию Евы

Разбавлю-ка я немножко это королевство новостей, прокатных премьер и прочих Вимов Вендерсов своим бубнежом. Поскольку я, в общем-то, тот самый безработный, который валяется на диване с сериалами и думает, что последние годы не вернешь, а впереди боль и пустота, мне удается смотреть какое-то непостижимое количество никому не нужных сериалов. Более того, скачивать их мне лень, да и так на телике не посмотришь, поэтому я перешла на сторону легального контента и честно плачу за все возможные стриминговые сервисы, — так что условные «Табу», «Ривердейл», «Алкион» и даже «Вестворлд» я не видела, но регулярно знакомлюсь со всеми новинками Нетфликса и Амазона (нет, к сожалению, они мне пока не платят).

К чему я все это рассказываю, — посмотрела на прошлой неделе самую хайповую новинку Амазона, 10-серийный первый сезон «Z: The Beginning Of Everything» про Зельду Фицджеральд, с Кристиной Риччи в главной роли. На Зельду у кинематографистов нынче повышенный спрос: помимо «Z», нас ждут два полнометражных байопика – с Дженнифер Лоуренс и Скарлетт Йоханссон. Занятно, что ни Риччи, ни Скарлетт, ни уж тем более Джен Ло ни капли не похожи на Зельду, но разве кого-то это волнует?

Сериал основан на бестселлере Терезы Энн Фоулер «Z: A Novel of Zelda Fitzgerald», — я не читала, но так понимаю, что это не совсем нон-фикшен, а что-то вроде фантазии на тему, притом, не самой удачной. Честно говоря, я вообще никогда ничего про Зельду специально не читала (даже ее роман), — мне вполне хватало информации из «Tender Is The Night» и мемуаров Хемингуэя, который, как известно, терпеть ее не мог и считал сумасшедшей сучкой, загубившей своего слабохарактерного мужа. Поскольку мои симпатии всегда на стороне талантливых мужчин, которые много пьют, плохо выглядят, и склонны к саморазрушению, неприязнь Хемингуэя я в целом разделяла, — но в то же время, Зельду мне было жалко: она явно была нездорова, но никто этого не понимал, пока не стало слишком поздно. Больше о ней я особенно не задумывалась, да и творчество Ф.Скотта в последний раз волновало меня курсе на втором, — так что от амазоновского сериала все-таки есть определенная польза: во-первых, я взялась перечитывать «This Side Of Paradise», а во-вторых, стала размышлять об этих двоих.

Зельда и Ф.Скотт были, строго говоря, первой селебрити-парой в современном понимании, — фактически Ким и Канье Века Джаза, простите за пошловатое сравнение. Она — звезда города Монтгомери, избалованная мужским вниманием southern belle, он — парень из Минессоты с дикими амбициями, который вылетел из Принстона, но студенческих впечатлений ему хватило на целый бестселлер. Ему было 24, ей 20, когда они поженились, — совсем дети, а уже короли Нью-Йорка, купались в брызгах шампанского и блеске высшего общества. Она была странной, эксцентричной, сумасбродной, — таких еще называют хорошим словом «ебанашка». Он был уверен в исключительности собственного таланта и профессионально бухал, — за один вечер несколько раз мог превратиться из «приятной компании» в «досадное недоразумение» и обратно. Но совместное пьянство и склонность к гедонизму — еще не залог счастливого брака: когда он работал, она скучала и скандалила, потому что он был писатель, а она — тусовщица. Она умела только быть неотразимой, а когда пыталась заняться чем-то еще, муж это дело пресекал: сниматься в кино, заниматься балетом, и уж тем более публиковать свои литературные экзерсисы, из которых он черпал вдохновение (аккуратный эвфемизм, чтобы не говорить «откровенно пиздил куски»), Фицджеральд считал неприемлемым для своей жены. Они всегда жили не по средствам, — его испортил ошеломительный успех «This Side of Paradise», приучив к шикарной жизни и заставив поверить, что он гений. Он написал еще четыре романа, но не смог заработать ни на одном, — она настаивала, чтобы он лез в долги и продавал рассказы, потому что не собиралась жить скромнее. Life imitates art far more than art imitates life, — Фицджеральд называл их совместную жизнь «своим материалом», и она стала его главным неопубликованным романом. Не история всепобеждающей любви, а хроника свободного падения. Ее странность обернется прогрессирующей шизофренией, и последние двадцать лет жизни (то есть, почти половину) она проведет в психиатрических лечебницах. Его окончательно доконают алкоголизм и всеобщее безразличие, — как мы помним, «Великого Гэтсби» стали считать великим уже после его смерти. В конце концов, Ф.Скотт возненавидит женщину, которую всю жизнь боготворил, — но ведь она высосала из него весь талант, до последней капли. Он боялся, что война может уничтожить его мечту стать великим писателем. Ее уничтожила Зельда.

Я живу с искренним убеждением, что сделать нормальный байопик писателя — задача практически невыполнимая: надо или придумывать какую-то фантазию, основанную на его творчестве (см. «I’m not there»), или выбирать какой-то конкретный, особенно увлекательный эпизод из его жизни. Потому что материал-то, мягко говоря, не очень кинематографичный: ну сидит человек за столом, ну пишет, ну может еще бухает или упарывается в процессе или на досуге, ну чего в этом интересного. В любом случае, байопик кого угодно должен поднимать какие-то неоднозначные вопросы о личности героя, — и, по возможности, пытаться на них ответить. Про Зельду таких вопросов масса. Была ли она настоящим художником? Была ли она настоящим шизофреником? Страдала ли она от пограничного расстройства личности или биполярного (вопрос, над котором активно бьются современные психиатры)? Была ли она действительно психически нездорова, или стала жертвой деспотичного мужа-алкоголика и патриархального общества? Кто она, — икона феминизма? Или правда доконала мужика сидением у него на шее? В общем, крайне противоречивая была дама, но бесспорно — муза, сенсация, прабабушка всех IT-girls. В конце концов, в ее честь назвали принцессу Зельду, это вам не шутки.

Всего этого из сериала мы не узнаем, потому что сделан он в лучших традициях старого-доброго «качественного байопика», — то есть, из очень качественного набора клише. Джин, джаз, брызги шампанского, Таллула Бэнкхед с заявлением «Кокаин не вызывает привыкания. Я точно знаю, потому что принимаю его уже много лет», — пожалуйста. Драма — сколько угодно. Серьезно, об этом даже скучно рассказывать: «Z» на протяжении пяти часов пытается убедить нас в том, что Зельда была женщина непростая, но такая неординарная, такая искренняя, такая тонкая, — боже мой, какая же она клевая, даже странно, что ее играет не Эдди Редмейн. Может, она и тратит слишком много, но ведь муж-то скрывает, сколько у них денег. Может, она и выпивает, но муж-то с бутылкой не расстается. Может, и любит вечеринки, но умеет вовремя остановиться, — а муж-то границ не видит. Может, и разрешит товарищу себя приобнять, — а муж-то, ох, такой разврат творит. А она ведь все ему прощает. Вот козел, угробил девке жизнь. И почему же он стал одним из важнейших американских писателей XX века? Ясное дело, потому что все свои лучшие пассажи стырил из ее дневника. Там были такие глубокие мысли, — например, про кладбище. Ну, «почему это могилы наводят людей на мысль о тщете жизни», и так далее. Наверняка и про красивые сорочки тоже спер, и про зеленый огонек, и вообще весь сборник «Золотые цитаты Ф.С. Фицджеральда». Сволочь.

Смотреть все это как раз не скучно, можно скоротать пару вечеров: шутки шутят, слезы льют, платья красивые, интерьеры шикарные, пейзажи ого-го. Кристина Риччи, опять же, играет так, как будто это роль всей ее жизни, — да, она выглядит как гномик, но южный говор у нее блестящий: уши вянут моментально. К ней никаких претензий, — вы вот вообще помните, когда последний раз видели Кристину Риччи? Лет десять назад? В «Спиди-гонщике»? Безусловно, она заслужила собственный бенефис, нельзя же всю жизнь прожить криповой девочкой из «Семейки Аддамс». Остальные актеры тоже с этим согласны, и замечательно изображают декорации, — один только голос «потерянного поколения» Фицджеральд все время орет «Я голос поколения! Я гений!» Его, впрочем, никто не слушает, потому что в байопиках все так орут, иначе зачем про них байопики снимать. В прошлом году на МКФ видела кино про Максвелла Перкинса и Томаса Вульфа, которое так и называлось — «Гений», чтобы вопросов не возникало. Там, кстати, тоже были Ф. Скотт с Зельдой, — их играли Гай Пирс и Ванесса Кирби. Только этот «Гений» дико смешной был, практически кэмповый, а «Z» — ну это как три коробки капкейков съесть: миленько, нарядненько, сладенько, а потом стыдноватенько. В общем, есть миллион более полезных вещей, на которые можно потратить пять часов, — я эту простыню накатала исключительно чтобы как-то оправдать бессмысленно потраченное время.

хорошенькие

Внимательные читатели сообщают, что Ривердейл все-таки есть в Нетфликсе, а я все прошляпила и вас дезинформировала. Ну, сорри, — в любом случае, (надеюсь) скоро вам про него расскажет наш друг Гриша.

Не могу. Перестать. Смотреть. Трейлер. The Beguiled.

https://www.youtube.com/watch?v=GRKXyeoWfco

пойду пересматривать оригинал

Если вы вдруг задавались вопросом, как дела у Джонни То, — у него все хорошо:

https://www.youtube.com/watch?v=xgKwD7JzSG8

Мой товарищ Кирилл, специалист в том числе и по кино Азии, сообщает, что у Джонни То как раз не все хорошо и «Three», который уже можно найти в торрент-прокате, это самый слабый его фильм за последние лет десять. Увы!