«Если человек ругается матерно, в тот день у него уста кровью закипают, горят пеною, и паром скверным смрад исходит из уст его».

Русский мат содержит всего от четырех до семи общеизвестных корней слов, но при крайней лексической скудости он обладает безграничным семантическим диапазоном, не говоря уже об эмоциональном.

Мой текст о том, как борются с «матерным лаем» еще со времен Ивана Грозного – читаем в РГ.

Хороших критиков на Руси всегда было много. Со времен Ивана Грозного и его переписки с князем Курбским мы умеем критиковать, как ни одна нация в мире. Чего стоит Лев Толстой с его срыванием «всех и всяческих масок».

Мой текст о критике, а ныне профессоре Литературного института Евгении Сидорове и его книге «Осколки души и памяти», жанр которой он именует так: «Когда разрывается плащ, из кармана сыплется мелочь» – читаем в РГ.

Сегодня Твардовского «слышат» и понимают не все. Не только его стихи, но и всю его судьбу, всю его фигуру, такую большую, такую сложную и такую, без всякой национальной гордыни скажем, русскую.

О поэте, прозаике, авторе пронзительнейшей лирики о войне с очень сдержанной, благородной интонацией, редакторе известного «толстого» журнала ХХ века 50-60-х годов и единственного советского писателя, который привел в восторг самого желчного из русских эмигрантов – читаем в РГ.

Вот это произведение заслуживает звания «Большой книги»? Не могу уверенно сказать.

В этом году «Большая книга» произвела внутреннюю революцию, разделив художественную литературу и нон-фикшен. Идея, казалось бы, правильная. Но в результате ситуация еще более усложнилась.

Мой текст про сложный выбор жюри премии – читаем в РГ.

Многие корейцы роман «Вегетарианка» прочли буквально как историю женщины, которая отказалась от мяса, попала в психиатрическую клинику и потеряла мужа. В Корее, где женщина без мужа считается никем, это финал-наказание. После мирового признания на родине его прочли «заново».

Мой текст о произведениях Нобелевской лауреатки Хан Ган и мировых достижения южнокорейской литературы – читаем в РГ.

Его достоинства безусловно перевешивали его недостатки. Его внимание к словам собеседников понимали как нерешительность и отсутствие своего мнения. Его любовь к семье и заботу о ней трактовали как зависимость от жены. Его искренняя преданность вере отцов была нехарактерной для аристократии конца XIX века.

Мой текст о том, что в 1894 году Россия получила, может быть, одного из своих лучших монархов – образованного, умеющего слушать и слышать, самого нравственного чистого из всех великих князей – читаем в РГ.

Да разве забудешь такое!

Романы Джеймса Фенимора Купера в России стали переводиться в начале 40-х годов XIX века. Потом российские дети им заболели. Сбежать в Америку от плохих родителей стало мечтой наших недорослей XIX – начала ХХ века, как это описано в рассказе Чехова «Мальчики».

Мой текст о том, кто научил нас любить индейцев и прерии (хотя лучше бы мы любили родные степи), а еще о том, что любить чтение – самое увлекательное занятие на Земле, – читаем в РГ.

Это был тот самый человек, которому Чехов написал те самые знаменитые строки о необходимости выдавливать «из себя по капле раба», имея в виду совсем не Суворина. Просто с ним Чехов был откровенен, как ни с кем.

Близкий знакомый Достоевского и Толстого, покровитель Чехова, работодатель Розанова. Газетный магнат, владелец книжных магазинов и киосков по всей России, основатель своего театра, библиоман, библиограф. Создатель первых в России справочников европейского уровня: «Вся Москва», «Весь Петербург» и «Вся Россия».

Мой текст про «крёстного отца» русской журналистики начала ХХ века – читаем в РГ.

Думаю, это пока лучшее, что создано в мировой литературе на тему трансгуманизма и клонирования человеческой личности.

Об авторе романа «Не отпускай меня», где фантастика вошла в соприкосновение с реальностью, создав то самое «иллюзорное чувство связи с миром» – читаем в РГ.

Автор романа «Как закалялась сталь» – один из редких примеров писателя, когда его жизнь – сама по себе произведение. Это жизнь человека, которая чему-то нас учит, даже если этот урок нам не пригодится, и, слава богу, если не пригодится.

Почему о Николае Островском надо рассказывать школьникам как о примере невероятного мужества и силы воли – читаем в РГ.

Первые признаки чахотки у Чехова обнаружились в 24 года. Поэтому когда видишь невероятный чеховский сад на Белой даче в Ялте, где посажены, кажется, все растения мира, понимаешь, как же он мечтал жить, если сажал возле дома саженцы кедров, увидеть которые в полный рост смог бы только столетие спустя.

С ранних лет и до конца дней держал на своих плечах многочисленную семью, строил школы и больницы, лечил холерных больных, добрался до Сахалина и вернулся обратно через Китай, Цейлон и Сингапур. И при этом писал, как каторжный, не позволяя себе расслабиться и почивать на лаврах.

Мой текст о последних днях великого русского прозаика и всемирно известного драматурга – читаем в РГ.

Ему невероятно повезло с ней, ей с ним.

Не яростный бывший зек, затаенный «подпольщик», сторонящийся людей и не доверяющий им, а светлый, позитивно мыслящий, благорасположенный к окружающим и – при всех невзгодах его судьбы – абсолютно счастливый человек. Таким она видела и всегда будет видеть его.

О той, про кого Солженицын сказал «Без неё ничего бы не сделал!» в своём первом телевизионном интервью для России – читаем в РГ.

Женя Чижов. Вчера он утонул в Балтийском море.

Трагически, неожиданно, как это почему-то часто происходит сегодня с самыми прекрасными людьми.

Он был писателем от Бога и лауреатом премии «Ясная Поляна».

Это сюр какой-то!

Возможно, я ошибаюсь, но в литературе сюрреализм в чистом виде не породил каких-то очевидных гениев и шедевров. Куда более продуктивным он оказался в живописи и кино.

В 20-е годы прошлого века сюрреализм стал реакцией на определенный тупик, в котором оказался реализм как главное направление в искусстве и литературе XIX столетия. Первые практики сюрреализма играли в «изысканный труп» (аналог игры в «чепуху»), когда на листочке бумаги один участник пишет какую-то фразу и загибает бумагу так, что следующий участник видит только ее конец и приписывает к нему продолжение.

Мой текст о сюрреализме –читаем в РГ.

На фото: Лев Толстой с дочерью Александрой на берегу моря. 1901 год. Автор фото – Софья Андреевна Толстая.

Создавая свой последний роман для «глянцевого» журнала, Толстой писал по сути литературное Евангелие, историю физической смерти человека как «тела» и его воскресения как духовного существа.

Уже тогда он не считал себя писателем, но относился к этому ремеслу крайне высокомерно, с позиции философа. Надо не романы писать, а истину искать. Именно после выхода «Воскресения» случится знаменитое «отлучение» Толстого от Церкви.

Мой текст о том, зачем Толстой вообще написал этот роман, – читаем в РГ.

Смерть Моцарта мало кто заметил. Его похоронили по третьему разряду в общей могиле, как обычного музыканта – мало почетное занятие, с точки зрения аристократов.

За гробом Сальери шел весь персонал императорской капеллы, все венские музыканты и композиторы и целая толпа поклонников.

Мой текст про сегодняшнего именинника, чья посмертная слава на протяжении уже более двух веков опорочена сплетней, не имевшей под собой никаких оснований, а тем более доказательств – читаем в РГ.

Наверное, когда-нибудь он станет современным.

«Человек вы – талантливый, это бесспорно. Бесспорно и то, что вы обладаете очень своеобразным языком... Но при всех неоспоримых достоинствах работы вашей я не думаю, что ее напечатают, издадут. Этому помешает анархическое ваше умонастроение, видимо свойственное природе вашего „духа“», – написал растерянный Горький, прочитав рукопись романа «Чевенгур».

Андрей Платонов был самым непосредственным участником всех главных событий страны в 20-30-е годы, а не каким-то кабинетным литератором, выдумывающим свою, фантастическую действительность. Тем удивительнее, что именно как писатель он был отторгнут советской литературой. Из него пытались сделать крутого модерниста, приспособить в нормативные «патриоты», некоторое время с ним носились «демократы».

Мой текст о бедном гении, подметающем символической метлой литинститутский асфальт (очередной миф о Платонове) – читаем в РГ.