ПРО PDL-1 И МУЛЬТИДИСЦИПЛИНАРНУЮ КОМАНДУ
При назначении PDL-1 иногда встаёт вопрос выбора клона. Если на голову и шею используем 22с3, то на немелкоклеточный рак лёгкого есть 4 клона. А когда мне в первый раз прислали меланому, пришлось напрячься, чтобы найти информацию.

Дело в том, что лечение назначает химиотерапевт, но направление выписывает онколог. Ощущение, что у многих онкологов есть один абстрактный тест на PDL-1 и всё. И лечение тоже одно.

Наверное, в идеале клон должен быть указан в направлении, но пока так не происходит. Криво-косо устроенная маршрутизация назначений, но вот такая бюрократия.

В любом случае, я считаю, что все непонятки надо выяснять и решила написать химиотерапевту, с которым хорошо общаюсь. Он сказал, что очень ждал моего звонка, это всё отличные вопросы и он пришлет необходимую информацию.

Короче, ребята, дружите с коллегами из других отделений. Самостоятельно объединяйтесь в мультидисциплинарные команды. Когда мы работаем в одиночку, информация может быть испорчена, как в игре «глухой телефон». Когда мы работаем вместе, результаты в диагностике и лечении пациентов будут реально выдающиеся.

У меня таких историй куча, попозже расскажу ещё.

Кстати, после поста про опухоли и тату мне написали несколько человек с благодарностью. Что до этого они не задумывались об этой теме, а теперь будут более пристально следить за своими невусами на месте татуировок.

Я очень рада, что смогла кому-то помочь.

ПРО КОНТАКТ ПАТОЛОГА С ПАЦИЕНТОМ
На днях провела опрос в Обществе молодых патологов о том, должен ли патолог контактировать с пациентами.

Речь, конечно же, идёт о прижизненной диагностике. В процессе работы я поняла, что с учётом реалий, невозможно совсем не взаимодействовать с пациентами. Это связано с частым недостатком клинической информации.

Порой непонятно, откуда взят материал, какого размера образование, какая клиника сопутствовала. В таких ситуациях визит пациента в отделение решает кучу проблем: можно его обо всём расспросить и попросить документы с дополнительными исследованиями.

Наше отделение устроено так, что каждый день — это «день открытых дверей». У этого есть плюсы и минусы. Когда визит пациента совпал с недостатком клинданных — замечательно, можно прояснить ситуацию, поставить диагноз и с чистой совестью закрыть случай.

Но бывают и неприятные моменты, например, откровенной немотивированной агрессии. А я не для этого пошла на патологоанатома, простите.

Я очень-очень лояльно отношусь к пациентам: кто-то находится в состоянии шока, страха, растерянности. Мы должны проявлять терпение, но иногда ситуация выходит за рамки дозволенного.

Наконец, бывают совершенно чудны́е ситуации и мне неприятно в них попадать:
— Здравствуйте, а вы внимательно смотрели мою опухоль?
— Что вы имеете в виду?
— Ну, может быть, вы перепутали доброкачественную опухоль и злокачественную.
— Я смотрю внимательно, но если вы сомневаетесь, можете оформить пересмотр в другом учреждении.
— Нет, я просто решила спросить.

Это был рак молочной железы G3.

ПРО ПОДХОД В ОБУЧЕНИИ, СУДЬБУ И ОПУХОЛИ МОЗГА
За время работы я более-менее разобралась во всех локализациях. Что-то знаю лучше, что-то хуже, но по крайней мере понимаю, где искать, где читать и кого спросить.

Вообще, подход в постижении нового у меня максимально простой — беру материал и тараню. Смотрю обучалки, читаю, езжу на стажировки и смотрю-смотрю-смотрю.

Сложнее всего даётся то, что смотришь редко. Невозможно разобраться в том, что смотришь раз в месяц. Эту проблему я решила тоже просто: например, захватила все кости, которые попадают в отделение, пытаюсь выловить мягкие ткани.

Остался один раздел — нейроморфология. То, почему я их до сих пор не раскусила, объясняется рядом причин.

***

Мы непрофильное учреждение по части нервной системы, основной массив материала — карциномы. Опухоли мозга поступают не так часто и со стороны — их оперируют в другой больнице. Кроме того, предполагаю, что сложные случаи оперируют в специальных научных центрах, поэтому до нас доходят не все опухоли нашего региона.

Из того, что доходит — с крайне скудной клинической информацией: ФИО, возраст и диагноз D33 Доброкачественное образование головного мозга. Ни локализации, ни снимков, ни протокола операции. По этой причине мозг в плане диагностики — самая проблемная локализация.

Несмотря на редкость, опухоли мозга поступают регулярно. И в один момент я решила, что нужно прекратить свои страдания и взяться за них серьёзно.

***

Мне крупно повезло. Всё сложилось, будто Вселенная мне помогает. Оказалось, что опухолями мозга у нас занимается замечательный онколог. Мы познакомились, поговорили о наболевшем и договорились о сотрудничестве. Я беру на себя все опухоли мозга, а она даёт мне клиническую информацию, мы на связи и помогаем друг другу.

***

Примерно в это время мне вышла реклама об обучающем курсе по нейроморфологии. Я снова поняла, что иду в правильном направлении — это судьба. Купила курс не раздумывая, и это было великолепно.

Курс назывался «Нейроморфология от А до Я: базовый курс» от школы Cancer Chameleon. Автор курса — Джамиля Мурзаева, врач-нейроморфолог Федерального центра нейрохирургии (г. Тюмень).

Это не реклама. Я не даю рекламу в Блоге патолога, все курсы, о которых я здесь пишу — моя искренняя рекомендация.

***

Отдельно хочу выразить сердечную благодарность патоморфологу из Питера Дарье Ситовской, за помощь в постижении удивительной и сложной дисциплины — нейроморфологии.

Скоро увидимся!