Ну вы знаете, эти русские держат дома медвежат. Да, даже режиссёры. Культурный код, понимаете ли, не пропьёшь. Богема!

А вообще теперь интересно почитать письма Блока. А то мемуары Плисецкой читала, письма Гумилёва тоже немного читала, а Блока не читала. А ведь интересный срез Серебряного века.

Лавкрафт всё ближе к релизу. Волнительно. Как бы не сломать за это время кнопку F5 на клавиатуре х))

Если вы любите стихи, Лавкрафта или то и другое, присмотритесь.

15 марта 1937 года Лавкрафт умер. Однако он продолжает говорить с нами через свои рассказы, письма, поэзию. Нерукотворный памятник получился знатный.

Моё знакомство с Лавкрафтом случилось через игры: сначала «Ужас Аркхэма», потом «Ктулху» Кеннета Хайта. И стихи. Однажды муж прочитал мне «Звездовей» — сонет №14 в переводе Олега Мичковского, и так я поняла, что мастер ужасов вообще-то был чудесным поэтом! Оказывается, он мог живописать не только враждебные человеку космос и хаос, воплощённые в лице Великих Древних. Мир Грёз и родные ему колокольни Новой Англии, оживлённые ритмом и рифмой, ничуть не уступают им в притягательности. И что оказалось для меня ещё интереснее, несколько стихов носят отчётливо личный характер. Это не герой одной из новелл рассказывает о пережитых ужасах — это сам Лавкрафт говорит, вокруг чего формируется его творчество.

Конечно, куда подробнее об этом он писал своим многочисленным друзьям в прозе. Но сонет №30, «Прошлое», вполне можно назвать творческим манифестом.

Сегодня мы запустили сбор средств на наше издание «Грибов с Юггота» — по-моему, отличный способ почтить память Лавкрафта. Человека, который сетовал, что ему бы следовало родиться гораздо раньше, и при этом оказал настолько громадное влияние на культуру будущего.

Это я сегодня, заходя на кухню ровно в тот момент, когда над туркой поднимается шапка кофейной пенки

В субботу мы с подругой ходили на «Онегина» в кино.

Я не ждала многого от этого фильма, потому что у Андреасяна репутация, ну, специфическая. Да и отзывы были средненькие. И тем приятнее было разочароваться!

Во-первых, это очень красиво. Великолепные пейзажи русской глубинки, великолепно построенные кадры (чего стоят аллеи в имении Лариных и сцена дуэли), добротная работа художника по костюмам. Хорошо, технично поставленные танцы. Дома один другого краше, роскошь архитектуры показана по нарастающей. Вот поместье Онегина: в начале сюжета оно выглядит прямо-таки дворцом. Но потом нам показывают особняк в Москве — и там уже каменные лестницы, этажей больше, платья пышнее. Что уж говорить об особняке Гремина — Гатчинском дворце.

Прекрасно подобраны актёры — почти все: старшая Ларина, Ольга и Татьяна по-семейному похожи, в характеры хорошо попадают. Гремин — истинный аристократ, сухой высокий старик, который души не чает в жене. Убелённый сединами, но не растерявший находчивости Гильо, слуга и друг Онегина. Ленский, наконец, честный, наивный и ранимый.

Но что сказать про самого Евгения? Режиссёры намеренно выбрали актёра 40 лет, видимо, чтобы усталость и пресыщенность смотрелись органичнее. Но контраст пришёл откуда не ждали с текстом подпортил впечатление. Виктор Добронравов, конечно, харизматичный и играет очень и очень хорошо. Но серьёзно, когда с экрана всю дорогу говорят про молодость Онегина, получается… смешно.

Периодически в кадре звучит голос рассказчика — да что уж там, рассказчик появляется собственной персоной и, похоже, должен изображать самого Пушкина. Комментирует, читает авторский текст, разумеется в стихах, связывает тем самым сцены. И всё бы ничего, но его манера чтения мне не понравилась вовсе. Он как будто попытался придать стихам разговорности, но перестарался. Все слова на месте, но интонации… представьте себе какого-нибудь лондонского Джонни, который всю жизнь разговаривал на кокни, а потом решил почитать сонеты Шекспира. Вот примерно так и звучит Пушкин у Вдовиченкова.

Но фильм мне тем не менее понравился. И красивыми кадрами, и актёрской игрой, и умело выстроенными рифмами: вот сон Татьяны — пусть в конце Евгению тоже приснится сон. Не такой жуткий, не такой пророческий, но та же хижина в лесу. И Ленский на снегу.

Вот Ларины: сначала мать говорит Татьяне, что нет, не было особой любви у них с отцом: «Он меня любил» [«а я жила с тем, за кого выдали»]. Вот Ольга спустя год после гибели Ленского говорит те же слова. А в финале их никто не говорит, просто показывают, что Гремин души не чает в молодой жене. А та — мы все с вами знаем. И эта тема — «Привычка свыше нам дана, замена счастию она» — проходит лейтмотивом сквозь всю картину.

Ну и напоследок несколько любопытных наблюдений

Любопытное наблюдение №1. У «Онегина» есть некоторое сходство с «Графом Нулиным». Там и там главный герой — образованный франт, приехавший из европейских столиц в сопровождении слуги-француза. На месте шёлковые халаты, маникюр и вселенская скука. Там и там есть прожившая сколько-то лет в глуши героиня, большая поклонница книг и замужняя женщина. Герой пытается соблазнить замужнюю женщину, получает отказ и вынужден удалиться с приходом мужа. Что происходит с Онегиным, автор оставляет додумывать читателю. Нулин ретируется сам, несмотря на предложение пообедать.

Оба произведения написаны в один период: «Нулин» в 1825-м, «Онегин» — в период с 1823 по 1831 год. Поверхностного сходства много, и очень интересно анализировать, как по-разному разворачивается описанная выше фабула. «Нулин» — поэма-анекдот, иронизирующая над Шекспировской «Лукрецией». И лично мне сейчас кажется своего рода этюдом к «Онегину». Последний же — полноценная драма, гораздо более глубокая и наполненная психологизмом. Надо устроить сравнительное чтение, да с комментариями Набокова.

Любопытное наблюдение №2. Когда Ларина отправляет дворовых девушек собирать яблоки, она требует, чтобы они всю дорогу пели (и не ели барский урожай). Девушки поют… «Девицы-красавицы, душеньки-подруженьки» — хор из оперы Чайковского. Забавное возвращение: Чайковский имитировал народную песню, но писал всё-таки академическую музыку для театральной постановки, в которой есть дирижёр. А теперь она имитирует народную. Но несмотря на то, что поют её в один голос, без сопровождения и за работой, как положено, ритм и фразировка всё же выдают классическое происхождение.

Любопытное наблюдение №3. Месье Трике поёт Татьяне те же куплеты, что некогда пел Ольге на именины. Пушкин даже указывает название: Réveillez-vous belle endormie. Эта песня вполне себе существует. И у неё есть относительно невинный вариант, датируемый XVIII веком. Набоков в комментариях к «Евгению Онегину» говорит, что именно на него и ссылается Пушкин.

А есть менее невинный — его мы с подругой как-то раз пели на одном из бретонских концертов. Герой песни просит руки своей возлюбленной у её отца, крестьянина. А тот отвечает: «Нет, свою дочь я за тебя не выдам, ей ещё 15 не исполнилось. Но если что, сеновал вон там». Мне кажется, Александр Сергеевич бы оценил.

Первая версия в записи не попадалась, зато попалась вот такая красивая третья. Там, кажется, ещё один вариант слов.

Немного разбавлю уж чересчур культурную среду… нет, не жабками. Приятным итальянским роком Wind Rose, под который очень бодренько работается.

Накидайте в комментарии, подо что обычно работаете вы!

Диалог вечером:
— А ещё я принёс сыр бри. Правда, у него скоро истечёт срок годности. И тогда к благородной плесени добавится чуть-чуть неблагородной.
— Это будет мезальянс!

У Айвёр Полсдоттир вышла новая песня. Если вам нравится сумрачный скандинавский электрофолк или используете такое для игр, обратите внимание!

В песнях Айвёр много пространства, и достигается оно хитрым приёмом. Весь этот трек на фоне тянется одна низкая нота, бас, который ещё и выполняет ритмическую функцию. Музыканты называют это basso ostinato (дословно «упорный бас»). А потом подключается мелодия, которая звучит гораздо выше, развивается, опираясь на устойчивый монотонный ритм в басу.

Сначала на фоне баса звучит только мелодия и больше ничего, потом она начинает ветвиться подголосками, появляются дополнительные инструменты, потом опять сходится к единственной мелодии. И вот этот вот разрыв между басом и верхними голосами в сочетании с объёмным звуком создаёт эффект пустого пространства, холодных просторов Исландии или бесконечного серого моря вокруг Фарер. Приём, которым вовсю пользовались композиторы-классики. Например, Прокофьев в кантате «Александр Невский» в первом номере, который «Русь под игом монгольским».

Хотя мой любимый клип у Айвёр — вот этот, Í Tokuni. 80-й уровень операторской работы и сказочная чернопесчаная Исландия.

Меня ждёт новый интересный опыт

Сегодня мы с друзьями летали на авиатренажёре — симуляторе боинга 737. Офигительный опыт.

Сначала проходишь на стойку регистрации, на ресепшн, затем поднимаешься по всамделишной лестнице в кабину. Там уже ждут кители, фуражки и инструктор — настоящий пилот, действующий или на пенсии. Он объясняет, что к чему и куда, но не рассчитывает, что подопытные запомнят всё с первого раза. И терпеливо напоминает в процессе, куда и как рулить.

Но конечно, из всей тонны кнопочек и рычажков приборной панели я запомнила только рычаг шасси, рычаг передачи скоростей, руль — им пользуешься в воздухе, педали и тормоз — их жмёшь при взлёте и посадке, регулируешь движение самолёта по полосе. Педали очень тугие, нужно прямо давить изо всех сил. И помнить про инерцию: несколькосоттонная туша реагирует очень-очень медленно, спустя несколько секунд. Сажая самолёт, сначала смотришь на приборы: ловишь рулём перекрестье координатной оси, потом уже ориентируешься на пейзаж за окном и приземляешься на взлётно-посадочную полосу. Веселее всего было сажать самолёт на Карибах мне (потому что взлётная полоса начиналась почти у побережья) и подруге в грозу в Альпах.

Можно выбрать точку отправления и точку прибытия, время суток, погоду — почти всё. Картинка ну почти настоящая, особенно когда летишь над вечерним Петербургом или Альпами, в ясную погоду или в грозу. Когда вокруг дождь, а ты сажаешь самолёт, потоки воды летят тебе навстречу почти горизонтально, и выглядит это так, словно сквозь вполне земной пейзаж проступает гиперпространство «Звёздных войн». Кабину потряхивает, она кренится, наклоняется и поднимается как настоящая. Можно набрать высоту и улететь сквозь облака, можно съехать на газон, и ничего не будет. Говорят, можно даже врезаться в гору или упасть, но никаких жутких спецэффектов, кроме сообщений о поломке, тоже не будет. Но мы проверять не стали.

Итого у нас три перелёта: из Нижнего Новгорода в Орск, из Петербурга в Амстердам и из Женевы на Карибы, — жёсткая посадка в Альпах, сломанное переднее шасси и дружное «надо сходить ещё!».

В зоне ресепшен есть диванчики и мелкие карамельки — на случай, если укачает. И да, немного укачивает :-)

Это был классный опыт, и Катя, я знаю, что ты это читаешь, спасибо тебе огромное за приглашение!)