(фото - моё, из поездки в Южную Корею в далёком 2007)

Тэ Нэм Чжу "Госпожа Ким Чжи Ен, рожденная в 1982 году"
Сразу стоит сказать, что художественных достоинств у книги не обнаружилось, во всяком случае у её русского перевода. И переводилась она с английского, а не с языка оригинала - корейского. Те, кто читал книгу в оригинале, русскую версию закидали помидорами - и сам текст, и транслитерацию имён и географических названий.
Читается она как сухая документалка, при этом довольно коряво написанная.
Но с точки зрения социокультурной книга представляет безусловный интерес как возможность взглянуть на жизнь корейского общества изнутри.
Перед нами жизнь Чжи Ен - такой обобщенный образ кореянки - от раннего детства до 33 лет.

В целом жизнь среднестатистического корейца в этой книге представлена как постоянная борьба за выживание, а среднестатистической корейской девочке/девушке/женщине приходится особенно тяжело - она существо второго сорта, призванное обеспечивать комфорт остальных членов семьи. Начинается все с детства, когда все лучшее в семье достаётся мальчикам - они будущие кормильцы, а девочкам - по остаточному принципу.
"Во время еды горячий свежесваренный рис подавали, естественно, сперва отцу, затем брату, затем бабушке. Было также естественно, что самые красивые и вкусные кусочки тофу, пельмени и обжаренные тефтели предназначались брату, а Чжи Ен и Юн Йонг получали те, что развалились во время готовки. У брата, конечно же, были парные палочки для еды, носки и длинные штанишки, а его старшие сестры обходились непарными палочками. Если в доме было только два зонтика, брат брал один, а обе сестры – другой. Если было только два одеяла, брату доставалось одно, а девочки делили второе. Если было только две порции какого-нибудь угощения, повторялось все то же самое".
Совершенно дикой выглядит сцена, когда мать Чжи Ен, родив первую дочь, извиняется перед свекровью, за то, что не смогла родить сына. И совершенно чудовищно - когда она же, будучи беременна третьим ребёнком и понимая, что это вновь девочка, отправляется на аборт.
Очень показательно описание проблем, с которыми сталкиваются женщины во время поисков работы - предпочтение практически всегда отдаётся кандидатам мужчинам, даже заведомо более слабым в плане профессиональных качеств.
С выходом на работу сложности не заканчиваются - Чжи Ен сталкивается и с тем, что у коллег-мужчин с теми же компетенциями зарплата больше, при этом загрузка больше у женщин: руководство не хочет перегружать перспективных долгосрочных сотрудников, а женщины все равно уйдут в декрет.
Таких деталей очень много, картина вырисовывается довольно безрадостная. Впрочем, девочки и женщины понемногу бунтуют, отказываясь мириться с таким положением дел.
Очень интересно было бы узнать, что об этой книге думают сами корейцы и насколько её содержание соответствует "средней температуре по больнице".
У меня, прямо скажем, случился когнитивный диссонанс - как-то не вяжется все описанное с теми яркими и стильными девушками, которых я видела в Сеуле во время поездки по Южной Корее.

Узким кружком собираемся в зуме и читаем вслух. Два вечера провели за рассказами Тэффи. Потрясающий терапевтический эффект. На очереди Довлатов.

Симпатичный гайд по чтению сделало издательство МИФ - о мотивации, о поиске ресурсов и усвоении прочитанного. Многое, конечно, совсем не новость, но есть и ряд интересных советов, например, о музыкальном фоне, скорочтении, интеллект-картах. А ряд пунктов я бы смело вычеркнула - про пожертвовать сном или чтение во время еды

​​Как найти время на чтение? Как выбрать нужную книгу? Как запомнить то, что прочитал?

Есть такое японское выражение — Koi No Yokan (恋の予感). Буквально оно означает «предчувствие любви». Это то чувство, когда ты встречаешь кого-то, в кого только собираешься влюбиться. И, наверное, чаще всего подобное чувство испытывают книголюбы. Мы видим обложку, читаем аннотацию и чувствуем, что определенно влюбимся в эту книгу. Начинаем читать — и правда влюбляемся. Но влюбиться в книгу — это самое простое. Намного сложнее запомнить, понять и, главное, дочитать то, что ты полюбил. А еще помочь родным и друзьям влюбиться тоже.

Сделали читательский гайд — это сборник инструментов и наших собственных секретов, которые помогут читать быстрее, больше и результативнее. Забирайте и делитесь с друзьями.

Факт, подозреваю, общеизвестный, но для меня открытие: Корней наш Иванович Чуковский на самом деле Николай Корнейчуков и по отцу Эммануилович. Поскольку он был незаконнорожденным, в метрике отчества у него не было. Корней Чуковский - литературный псевдоним (образованный от фамилии), к которому позже присоединилось придуманное отчество.
После революции псевдоним стал его настоящим именем, потому и дети его - Чуковские.

Второе открытие - у него есть совершенно чудесная автобиографическая повесть для детей "Серебряный герб" - об одесском детстве, учёбе в гимназии и последующем изгнании из неё, первой влюблённости и первых заработках, первом столкновении с несправедливостью. Очень лёгким и образным языком написано, получилась не только замечательная повесть о взрослении, но и яркая и живая картинка из жизни дореволюционной Одессы.

Очень много интересных моментов, приведу кусочек про то, как человек, который в будущем будет переводить Твена, Уитмена, О'Генри и многих других, начал самостоятельно изучать английский язык.

"Взобравшись с утра на крышу, я раньше всего доставал кусок мела и писал на ней крупными иностранными буквами:

I look. My book. I look at my book.

Ай лук. Май бук. Ай лук эт май бук[10].

И так далее — строчек тридцать или сорок подряд. А потом долго шагал над этими тарабарскими строчками, пытаясь затвердить их наизусть. Так перед началом работы изучал я английский язык. Специально для этого я купил за четвертак на толкучке „Самоучитель английского языка“, составленный профессором Мейендорфом, — пухлую растрепан‍ную книгу, из которой (как потом оказалось) было вырвано около десятка страниц.
Этот Мейендорф был, очевидно, большим чудаком. Потому что он то и дело обращался к читателям с такими несуразными вопросами:

„Любит ли двухлетний сын садовника внучку своей маленькой дочери?“

„Есть ли у вас одноглазая тетка, которая покупает у пекаря канареек и буйволов?“

Листаю понемногу дневники Чуковского, особенно интересно - 1918-22 годы. Много о современниках - портреты и наблюдения, о литературе, о процессах в культурной среде того времени, непростом житье, голоде.
Много о Горьком, Андрееве, Гумилеве, Блоке, Ахматовой и других. Тем кто любит этот жанр, очень рекомендую, хотя и сумбурно немного, но на то они и дневники.

Несколько цитат оттуда

"Как при Николае I, образовался замкнутый в себе класс чиновничьей, департаментской тли, со своим языком, своими нравами. Появился особый жаргон «комиссариатских девиц». Говорят, напр., «определенно нравится», «он определенно хорош» и даже «я определенно иду туда». Вместо— «до свидания» говорят: «пока». Вместо: «до скорого свидания» — «Ну, до скорого»".

" Я сказал Блоку, и мы гуськом сбежали (скандалезно): я, Лернер, Блок, Гумилев, Замятин — в комнату машинисток (где теплая лежанка). Рассуждали об издании ста лучших книг. Блок неожиданно, замогильным голосом сказал, что литература XIX века не показательна для России, что в XIX в. вся Европа (и Россия) сошла с ума, что Гоголь, Толстой, Достоевский — сумасшедшие".

(В Пскове)
" А в самом музее недавно произошло такое: заметили, что внезапно огромный наплыв публики. Публика так и прет в музей и всё чего-то ищет. Чего? Заглядывает во все витрины, шарит глазами. Наконец какой-то прямо обратился к заведующему: показывай черта. Оказывается, пронесся слух, что баба тамошняя родила от коммуниста черта — и что его спрятали в банку со спиртом и теперь он в музее. Вот и ищут его в Поганкиных палатах".

"Замятин беседовал с Уэльсом о социализме. Уэльс был против общей собственности, Горький защищал ее.— А зубные щетки у Вас тоже будут общие? — спросил Уэльс".

" Читаю впервые «Идиота» Достоевского. И для меня ясно, что Мышкин — Христос".

Немного курьезное из дневника Чуковского
(такое чувство, что нынешние синоптики тоже иногда руководствуются снами)

Экскурсионная станция. Надо мною полка, на ней банки: «Гадюка обыкновенная», «Lacerta vivipara» («ящерица живородящая») и пр. Я только что закончил целую кучу работ: 1) статью об Алексее Толстом, 2) перевод романа Честертона «Manalive», 3) редактуру Джэка Лондона «Лунная Долина», 4) редактуру первой книжки «Современника» и пр.1. Здесь мне было хорошо, уединенно. Учреждение патетически ненужное: мальчишки и девчонки, которые приезжают с экскурсиями, музеем не интересуются, но дуются ночью в карты; солдаты похищают банки с лягушками и пьют налитый в банки спирт с формалином. Есть ученая женщина Таисия Львовна, которая три раза в день делает наблюдения над высотою снега, направлением и силою ветра, количеством атм. осадков. Делает она это добросовестно, в трех местах у нее снегомеры, к двум из них она идет на лыжах и даже ложится на снег животом, чтобы точнее рассмотреть цифру. И вот когда мы заговорили о будущей погоде, кто-то сказал: будет завтра дождь. Я, веря в науку, спрашиваю: «Откуда вы знаете?» — «Таисия Львовна видела во сне покойника. Покойника видеть — к дождю!» Зачем же тогда ложиться на снег животом?

Хороший материал у "Мела" о сельских библиотеках. В мегаполисе, где есть доступ к всевозможным книжным, библиотекам (включая электронные) и прочим ресурсам, такое сложно представить. В общем, подписалась в Vk на сообщество "Помощь сельским библиотекам русского Севера", будем собирать с сыном посылку.
https://mel.fm/zhizn/istorii/3971520-vosem-knig-na-tysyachnoye-selo--eto-prestupleniye-kak-zhivut-selskiye-biblioteki-na-russkom-severe

Амитав Гош "Маковое море"
Давно забытое ощущение, когда ныряешь в книгу с головой и сложно оторваться.
Жанрово это, наверное, микс захватывающего приключенческого романа и исторической прозы.
Действие происходит в Индии первой половины 19 века, во времена Ост-Индской компании. Персонажи, многих из которых поначалу не связывает ничего, - разношерстная компания: француженка-сирота, американский матрос, несостоявшийся брамин, индийский раджа, вдова, бежавшая из родной деревни от обряда сожжения на погребальном костре.
Индия тут яркая, многослойная, звучная, с детально выписанной жизнью разных слоев общества, и многие детали далеко не всегда приятного свойства (книга не для брезгливых). Тут и описание убогой жизни крестьян, вынужденных засевать свои наделы маком - во имя процветания опиумной торговли и в ущерб себе, и подробное изображение работы опийных фабрик, быт изнеженного индийского раджи и британских коммерсантов, живущих в Индии, и многочисленные религиозные обряды, и дикие кастовые предрассудки.
Хорошо показана философия британских коммерсантов, которые считают, что опиумным бизнесом они облагодетельствовали Индию и жаждут теперь облагодетельствовать Китай, о предстоящей войне с которым прямо говорит один из персонажей.
Сама развязка книги ожидаема, но вот ключевую роль в ней сыграл неожиданный (для меня) персонаж.
"Маковое море" - первая часть Ибисовской трилогии - по имени корабля, который объединит часть персонажей в их пути на Маврикий. С удовольствием почитаю вторую ("Дымная река") и буду ждать третью книгу.
Я люблю книги, которые становятся поводом почитать о предметах, с которыми я не знакома или имею смутное представление. После "Макового моря" хочу почитать больше об Ост-Индской компании, опиумных войнах и заселении Маврикия
#Индия

Цитата из "Макового моря" (о свободе торговли и благах британского влияния) "Вы полагаете, Британская империя затеет войну, чтобы приучить Китай к опию?

Ответ последовал мгновенно.

– Вижу, вы неверно меня поняли, раджа Нил Раттан, – сказал судовладелец, пристукнув бокалом о стол. – Война, если начнется, будет не ради опия, а ради принципа и свободы – свободы торговли и свободы китайского народа. Право свободной торговли, дарованное человеку Господом, к опию применимо не меньше, чем к любому другому товару. А может, и больше, ибо без него миллионы коренных жителей лишатся весомых преимуществ британского влияния.
– Как это? – не понял Захарий.
– По той простой причине, Рейд, – терпеливо разъяснил мистер Бернэм, – что британское владычество в Индии зиждется на опии, все это знают, и не надо притворяться, будто дело обстоит иначе. Полагаю, вам известно, что в некоторые годы наша прибыль от опия была почти равной государственному доходу Соединенных Штатов, откуда вы родом.
Неужели вы думаете, что без такого финансового источника наше правление было бы возможно в обнищалой стране? И если задуматься о выгодах, какие приносит Индии английское господство, то следует сделать вывод, что опий для нее – величайшее благо. А стало быть, наш долг перед Богом даровать такие же выгоды другим народам, верно?"

Лили Кинг "Эйфория"
Продолжаю "путешествовать" по экзотическим местам планеты. В этот раз место действия - Новая Гвинея в начале 1930-х годов. Пара антропологов исследует жизнь племён в районе реки Сепик в Новой Гвинее. Она - американка Нелл Стоун, уже известный учёный, автор нашумевшей книги, он - австралиец Шайлер Фенвик - в тени её славы и в постоянном стремлении самоутвердиться. Здесь они встречаются с молодым британским учёным Эндрю Бэнксоном, переживающим профессиональный и личностный кризис, некоторое время они работают рядом. В результате образуется вроде бы классический любовный треугольник, но на самом деле эти трое оказываются связаны довольно странными отношениями.
Но было бы неправильно сводить всю книгу исключительно к любовной драме: тут не только любовь и ревность, тут и профессиональные соперничество и взаимоподдержка, творческие поиски и угар вдохновения людей, сделавших открытие и пока не предполагающих, как оно может быть использовано, и столкновение западной и первобытной культур. Очень интересно читать о нравах племён, столетиями не менявших свой жизненный уклад и о методах работы антропологов - собственно, осознанная методика есть только у Нелл, поскольку антропология в тот момент была совсем юной наукой, и не каждому удавалось нащупать правильный подход.
Небольшой роман, но очень насыщенный, затягивающий текст, читала взахлеб.
Очень яркие образы - визуальные, звуковые, осязательные: я легко представила и берега реки Сепик, и папуасские деревни, и дом, где жили Нелл, Фен и Бэнксон, и бой папуасских барабанов, ночь в подступивших джунглях, полную пугающих звуков.
В основе романа - история реальных людей - антропологов Маргарет Мид, Рео Форчуна и Грегори Бейтсона. Ну как история - отдельные факты их биографии, судьба книжных персонажей, увы, сложилась иначе.
"Я позаимствовала факты из жизни и опыта этих трех людей, но рассказала совсем другую историю", - пишет Лили Кинг в послесловии.

На фото - прототипы героев "Эйфории" Форчун, Мид, Бейтсон.

Пока писала, все время пыталась вспомнить, почему мне кажется таким знакомым имя Бейтсона, а сейчас обнаружила у себя в списке на почитать его работу "Экология разума", недавно посоветовали

Юлия Яковлева "Поэты и джентльмены"
Однажды Николай Владимирович Даль собрал Пушкина, Лермонтова, Гоголя и Чехова спасать Россию... Очень в духе Хармса звучит, но это не он. Это краткое содержание романа-ранобэ Юлии Яковлевой "Поэты и джентльмены".
Ранобэ, жанр, пришедший из Японии, как определяет его автор, - это лёгкий роман с большим количеством диалогов и короткими главами - чтобы можно было успеть прочитать во время поездки в метро.
Итак, Даль собирает великих литераторов в 1854 году, им предстоит помочь России в Крымской войне, - совершенствуя реальность посредством художественного слова.
Даль объясняет это так: "Есть странная связь между словом и реальностью, если слово преображено гением. Я лишен таланта, увы. Но в вашей власти словами создать иную реальность".
Задача осложняется тем, что британская сторона собрала с аналогичной целью свою суперкоманду - Джейн Остин, Мерри Шелли, Анна Радклиф, к которым позже присоединяется Ада Лавлейс, дочь Байрона, математик, которую принято считать первым в мире программистом.
Я получила огромное удовольствие - от языка, от диалогов, наверное, самое интересное здесь - наблюдать за пикировкой собравшихся вместе гениев русской литературы, угадывать отсылки и узнавать цитаты. Местами хохотала от души. Ну и, признаюсь, очень приятно было увидеть их "живыми", хоть и в вольной авторской интерпретации они очень смешные, что несколько сбивает пафос с привычных образов гениев, "нашего всего". (И этим живым персонажам не чуждо ничто человеческое, - с точки зрения физиологии в том числе)
С британскими барышнями тоже нескучно, хотя интересных нюансов гораздо меньше.
После книги совсем по верхам освежила знания об осаде Севастополя. Несмотря на игровой характер книги, автор обходится бережно с основными историческими фактами, хоть и обыгрывая их в соответствии с требованиями сюжета. С большой симпатией показаны Корнилов и Нахимов, а вот литературный Меньшиков получился неприятным, вероятно, потому, что на его просчёты часто списывают неудачи армии в Крыму, но я не знаю, насколько это верно с исторической точки зрения - в интернете есть разные версии. Впрочем, ждать от этого жанра исторической точности было бы странно.
Что не понравилось в книге, так это концовка, как будто автор не знала, как лучше закончить свою игру, хотя некоторый символизм в нем можно найти при желании.
Текстовый вариант доступен только на Букмейте, в виде отдельных глав, ещё в одном из интервью автор обещала выход романа в виде манги - в картинках, ждём.
В аудиоформате книга есть и у Букмейта, и на Литресе, и на Сторител.

До сих пор творчество южноафриканского писателя, Нобелевского и дважды Букеровского лауреата Джона Максвелла Кутзее проходило мимо меня, но вот в беседах наших книжных клубов он постоянно всплывает (Аня, спасибо), пришлось читать.

Итак, роман "Бесчестье".

Стареющий профессор Дэвид Лури вылетает из университета Кейптауна после связи со студенткой. Не из-за самого инцидента, а скорее, из-за нежелания публично покаяться. После этого он отправляется на ферму к своей взрослой дочери Люси, где пытается выстроить новую повседневность. Когда он гостит у дочери, на ферму нападают, насилию подвергается Люси, Лури тоже пострадал. Остальные события романа, по сути, вращаются, вокруг бесчестья Лури и бесчестья Люси, с которым они справляются каждый на свой манер. В истории Люси и истории Лури много параллелей, включая событийные, удивительно, что сам он, несмотря на постоянную рефлексию, этого не видит. Книга написана простым языком, повествование линейно, фабула не слишком насыщена событиями, но это тот случай, когда простыми словами говорят о сложном.
Тут не только о бесчестье, тут очень много тем для размышления, для меня в первую очередь - о природе насилия и его формах, в разных ситуациях главный герой оказывается по разные стороны - и со стороны источника, и со стороны жертвы насилия, мне кажется, сам этого не осознавая.
События романа разворачиваются в первые годы после отмены апартеида в ЮАР, и Кутзее, рассказывая о частном, обрисовывает общую ситуацию: рост преступности, расовые противоречия, агрессия в отношении европейского меньшинства, земельный вопрос.
Чтение не из приятных, ощущение, что оказываешься в каком-то сером безрадостном пространстве, но тем не менее, после прочтения все время мысленно возвращаюсь к роману.

Сегодня Всемирный день книги, с чем я нас и поздравляю! Без книг и литературы мир был бы значительно хуже. Знания, мышление, рефлексия, эмоции, утешение, надежда, поддержка. Давайте читать хорошие книги