Уже пару месяцев мы делаем кураторский семинар.

Как это было: я почувствовала, что надо, городу надо, и что я хочу. Моя подруга Женя Никитина сказала: конечно, надо — и поддержала, как поддерживает многое, что возникает из ничего в этом городе. Света сказала: да, я приду. Когда Свету отпускают её институциональные чертоги и она приходит, случается, мы вспоминаем то, что было давно или очень давно, страшно сказать, ещё до биеннале, вспоминаем, как художники нас — вообще-то на строгом — научили, кто такой куратор. Научили, вообще-то, по-разному, и я счастлива, что мы наконец-то можем поговорить об этом. Женя уже с головой ушла в подготовку фестиваля — и мне кажется, в этот раз Не темно будет особенно тёплым — и не только потому, что он стартует 14 февраля.

В общем, я к тому, что временно семинар сделался совсем уж моим. И, спустя пару месяцев работы, я подумала, что, пожалуй, мы можем принять ещё пару участников.

Что мы делаем?

Мы встречаемся раз в неделю на 4 часа, разговариваем, в основном мы пытаемся достать правила из практики (майевтика — то, что я любила, люблю и буду любить), иногда я всё же ухожу в монолог и рассказываю о своих проектах, о том, как там всё было придумано и устроено внутри; о каких-то исторически важных выставках и текстах, которые меня чему-то научили; теоретизирую в меру способностей. Для меня это очень важно, потому что большую часть того, что я когда-либо делала, я ещё ни разу не осмыслила — а мне бы очень хотелось самой понять. Иногда я приношу разные книги — зины — каталоги, к которым причастна или в которых написано мною и/или о моих проектах. О текстах, конечно же, говорим, не можем не говорить (а что, собственно, можно сказать, про текст, кроме: хорошо, а можешь переписать?) Книги, к которым я не имею отношения, но которые считаю важными, тоже приношу. Иногда, кстати, смотреть картинки в них недостаточно, приходится читать.

Я вообще строгая, я прошу читать книги. Вообще (убедительно) прошу делать домашку. Последние полтора месяца наша домашка крутится вокруг идеи сделать выставку по поводу калейдоскопа — ну, или того, как калейдоскоп описал Крэри. Сегодня, кажется, мы добрались до кураторского текста. И, сегодня, кажется, я вспомнила, как выглядит мой идеальный калейдоскоп.

Я, кстати, очень благодарна участникам за всё то, что мне удаётся сформулировать и вспомнить (вот про землянику в челябинском лесу сегодня хорошо было).

Таня Буланова сказала однажды: «у меня нет образа, я просто пою». Вот и я: у меня нет плана, мне просто нравится фантазировать о калейдоскопах и вспоминать. Но как только мы будем готовы, мы сделаем выставки, которые не сможем забыть.

А ещё иногда к нам приходят гости — в силу воли и совпадений во времени и пространстве. Словом, прямо сейчас можно мне написать, объяснив зачем вы хотите к нам присоединиться, и если я поверю вашей мотивации — присоединиться к нам в ближайшие выходные.

Нужно, кстати, иметь в виду, что у семинара нет ни начала, ни конца. Он работает только офлайн, когда я дома и пока в этом есть смысл.

На фото: трубы на складе в Первоуральске

В прошлый раз, когда надо было сдавать книгу, я начала печь хлеб.
В этот раз — принялась переводить другую.
И если книга про пейзаж — это романтическая пауза, то «Языки искусства» — это увлекательный аналитический детектив.
Всё бы ничего, но, кажется, в голову пробирается какой-то sci-fi. Пока не знаю, как далеко ему удастся забраться и во что вырасти.
В общем, что-то мне кажется, хлеба пока не будет, он пока тоже, просто текст)

Закончила тестовый перевод главы «Искусство и подлинность» из «Языков искусства», а Соня написала сказку про то, что Дед Мороз не платит налоги.

Так в доме появилась надежда на новогодние пряники и здравый смысл.

Декабрь — месяц текстов, которые пишу, перевожу, импровизирую и немного редактирую.
Сегодня вот заработала новый стикер в свой редакторский стикерпак))

Арт-резиденцию не так легко раскусить, она точно не то, чем кажется. Как и подлинное искусство, её трудно тиражировать, она возникает в конкретном контексте, на пересечении мест, людей и обстоятельств.

Разве жизнь резиденции не напоминает идеальный сценарий? Есть пространство для творчества, время (ценный ресурс), поддержка всех, своего рода признание. Тем не менее, в арт-резиденции всё время сохраняется ощущение зыбкости и тайны: как будто, она – всего лишь желаемое сновидение.

Читайте полный лонгрид куратора и художника Полины Дмитриевой об арт-резиденции как художественной практике на нашем сайте.

#деятельность_ААРР

29 декабря, 12 мск — делаем вебинар о совместности. Это какая-то огромная тема. Думаю, мы её только начинаем. И, думаю, что контекст для этой темы — вообще необъятный, а именно — это вопрос о том, как создаётся искусство.
Разговор наш называется: «Совместность: мы не делаем искусство в одиночку».
И дело даже не в том, что всегда есть кто-то рядом — а кто-то всегда есть рядом!
Некоторые коллеги-кураторы обвиняли меня в том, что я придумываю что-то за художников. На что я говорила: как я могу придумывать за художников, у нас же языки разные.
Тем не менее, я понимаю, что вопрос сам по себе не праздный: как провести границы автономии художественных высказываний, когда мы работаем из одного контекста. В общем, как наслаждаться работой вместе так, чтобы каждый делал что-то своё, дорогое и важное.
В общем, хочется говорить о такой совместности, в которой каждый остаётся собой и только собой — конечно, ради искусства.

Ни к одной дискуссии в этом году я не готовилась столько. А зная, как размышляют наши дорогие гостьи: Наталья, Яна, Лиза — я понимаю, что — уф! будет сложно и интересно! что после мы продолжим говорить, что придётся писать новые и новые тексты — и придумывать новые темы для публичных разговоров.

"Ваши вебинары — отдельная новая арт-форма", — такой вот отзыв, например)

4 страницы заметок! Никто ни с кем не согласен! Идеально! Продолжаем разговор)

2025-й получился рельефным: следуя маршрутам самолётов и поездов, проверяя колёсами автомобилей покрытия трасс (в Калининградской области сильно лучше, чем в Приморской тайге) я поднималась в горы, опускалась в распадки, своим движением вторила руслам рек. Забираясь выше облаков, я старалась разглядеть безопасный маршрут, но спускаясь на землю, понимала, что выбранный мною путь ведёт через пески и болота, что если мне говорят, что в этом месте есть брод, надо просто ехать, а если уверяют, что мост подвешен надёжно, — просто идти.

Сложный рельеф, но есть же константы: видела в Кронштадте мареограф. Он измеряет колебания морских вод – и даёт показатель, от которого мы считаем, на какой высоте находимся. И пусть много раз в этом году казалось, что все время что-то мешает идти, как будто, оказавшись перед лицом этой точки «ноль», я лучше знаю, какую дорогу я хочу пройти, какую дорогу придётся построить и на какой высоте над уровнем Балтийского моря она будет проложена.

В этом году Ассоциация запустила официальное членство и на Общем собрании меня выбрали председателем. Быть первым председателем ответственно и – что уж там – ухабисто. Об итогах и планах ААРР мы традиционно расскажем в январе. Пока продолжу о себе.

Принимать доверие едва ли не сложнее, чем принимать недоверие. Доверие – это очень дорогой дар. В любой системе дарообмена – это просто пожизненный кредит. Проявление искреннего доверия поражает так же, как встреча с настоящим искусством. Безапелляционно. Сказать, что я благодарна – ничего не сказать. Пусть мой мир по-прежнему строится на песке и болотах, но я вижу, что он пронизан светом маяков. И, как мы шутили на одной из наших стратсессий, между маяками всегда можно повесить гамаки.

В этом году у меня вышла книга «Арт-резиденции. Как их готовить». Наверно, ещё и поэтому не было ни одного дня, когда я бы не говорила с кем-нибудь о резиденциях. Потому что даже когда я говорю, что что-то не является резиденцией, – я говорю о резиденциях.

Книга – это большое счастье и магия. Год назад её ещё не было, а сейчас её уже нет: через 10 месяцев после выхода на складе в издательстве не осталось ни одного экземпляра. Теперь жду, когда её, наконец, кто-нибудь прочитает, и поговорит со мной о ней. Ну то есть, о книге. Не о том, какая она красивая (а она красивая! бесконечная благодарность Оле, Нине, Маре и Грише!), не о хлебе и – уж точно — не о резиденциях.

Ну, а если отойти наконец от лирики и перейти к практике, вынуждена признать, что в этом году великолепно освоила жанр бессмысленных, но продуктивных, стенаний:

– Почему все всё время говорят со мной про арт-резиденции?
– Так у вас книга про арт-резиденции.
– Мм… то есть, если я напишу книгу про любовь, все будут говорить со мной про любовь?
– Возможно.

Ну я и написала. Случайно. Но о том, какая она получилась красивая, поговорим уже в следующем году.