Вы же видели нашумевший держатель для багета? Если нет, то адресую вас к “НИИ декорирования”. Удивляться популярности таких максимально непрактичных предметов не приходится — инфантильный дизайн он такой, не про пользу, а про веселье. Хочу показать вам ещё интересный пример, когда странненькая форма воплощена не только в ярком пластике, а в куда более серьёзном материале.

Студия, которая дебютировала с этими работами, имеет характерное название — The Eternal Child. По-нашему “Вечный ребёнок”. Основная коллекция сделана из стеклопластика, но часть предметов выполнена из каррарского мрамора. В отличие от современных материалов, камень — это всегда заявка на вечность. Интересно, как будут восприниматься такие формы, пусть не в следующем столетии, но хотя бы лет через десять-двадцать?

Понедельник — день весёлый! Договорились с друзьями-админами устроить флешмоб и показать подписчикам рабочие столы, за которыми создаётся бесценный контент. Мой стол такой маленький, что решила выложить заодно и то, что вокруг, — это разоблачает кажущийся идеальным порядок. Кабинет, как видите, тоже малыш (мы как-то думали перенести туда спальню, но поняли, что, кроме кровати, там вообще ничего не поместится), но многофункциональный. Работаем там по очереди с Сашей Кондуковым, записываем подкасты, там же я леплю из глины, храню вязание и искусство, которое ждёт очереди на развеску (в данном случае это принт Екатерины Пугачёвой и графика Дарьи Блохиной). А ещё от арендодателей (квартира съёмная) нам досталась кровать-чердак, которую мы зовём гнездом — я там иногда дремлю, пока Саша мерно стучит по клавиатуре.

Отдельно про картину на стене — это работа моей подруги и бывшей коллеги Юли Лусенковой, посвящается главному архитектору Москвы Сергею Кузнецову.

#стол_дизайнадмина

Чуть не забыла рассказать про музей уличного искусства, в котором была в Гданьске. Находится в Заспе — типичном спальном районе, застроенном в 1970–1980-е годы панельками, какие можно найти в любом городе бывшего соцлагеря. Но Заспа всегда была особенным местом — одну из квартир здесь занимала семья Леха Валенсы, лидера мятежного профсоюза “Солидарность” и будущего президента Польши. Строго говоря, семья политика занимала не одну, а целых три объединённых квартиры — и не только потому, что у него с женой было восемь детей. “Солидарность” была мощной силой, и коммунистическое правительство, не в силах её побороть, пыталось хоть как-то контролировать деятельность оппозиционеров.

Дом, в котором жил Валенса, легко опознать. Музея в нём нет, но на брандмауэре изображён портрет знаменитого квартиранта, а рядом есть мурал с изображением участников стачки “Солидарности”. Впрочем, как видно по фотографиям, политика — не единственная тема, интересующая уличных художников, создающих росписи в Заспе.

Стены местных домов стали покрываться муралами (так обычно называют легальные граффити) в конце 1990-х годов стараниями Гданьской школы мурала. Это не учебное заведение, как я было подумала, а название движения местных уличных художников. Впрочем, образовательные мероприятия они тоже проводят и сотрудничают с Академией изящных искусств. Помимо местных авторов, росписями занимаются и иностранцы, приезжающие в Гданьск на фестиваль уличного искусства.

Всего в Заспе около шестидесяти муралов, из которых я видела лишь малую часть. Плотность изображений такова, что с некоторых ракурсов видно сразу несколько работ. Отношение местных жителей, насколько я понимаю, ко всей этой истории неоднозначное: не всем нравится, что по Заспе без конца шастают толпы туристов, но большинство всё-таки гордится тем, что их район не похож на сотни других “спальников” Восточной Европы.