День 25, #адвент2023

Даже переписываться с друзьями стало сложнее, а не то, чтобы что-то сюда регулярно писать, когда ты на другом континенте в отрыве от европейских реальностей и всюду тебя привлекает всё вот это новое и удивительное и американское — национальные парки, дайнеры, Лас Вегасы, новые знакомства, Nativity plays, и много-много солнца Южной Юты, Аризоны и Невады.

И этот адвент марафон я хочу закончить благодарностью одной из моих ближайших подруг, с которой я переписываться не перестала несмотря на все эти прекрасные distractions, потому что этот год было бы супер сложно без неё.

Каринушка, человек, которая не в языках, но с которой я наверное больше всего в этом году языки обсуждала — и смешные слова, феминитивы, и DE&I (diversity, equality and inclusion), и изучение грамматики в взрослом vs детском возрасте, и за вординг и нейминг на вывесках, и мультилингвализм, и что только нет. Не знаю человека в моём окружении, который думает обо мне как языковом специалисте лучше, чем Карина, и эта её уверенность во мне помогает неизменно годами прям как сериал Друзья — ты знаешь, что ты включишь очередную серию и всё буде хорошо.

У Карины отличный основной канал про образование, а ещё про Сербию и сербское, а ещё про разный софт для организации всякого, и наверняка про что-нибудь ещё, про что я забыла. Карина is the most approachable person ever, и к ней как минимум можно добавиться на LinkedIn и сказать привет!

Каринушка, спасибо тебе за making every conversation meaningful, даже если он про трусы❤️

Вчера для end of year lesson взяла список основных positive news за 2023.

Попытались вспомнить сами какие-нибудь хорошие новости (не получилось), посмотрели все 25 заголовков (я их отдельно выгрузила на миро доску, но можно было отобрать поменьше; в них уже был новый язык, его и обсудили), ребята выбрали по два заголовка, про что они хотели бы узнать больше, они сказали почему и что уже про это знают, я отправила одному то, что выбрал другой и наоборот, и ребята быстро прочитали и рассказали друг другу их новости.

И потом ещё поболтали. Тепло вышло.

Итак, наблюдения человека, который прожил в Юкей 3 года и теперь приехал в Штаты в первый раз:

~ я до сих пор теряюсь в треугольнике chips-crisps-French fries
~ мы с подругой нехило поругались по поводу того, как произносить crêpe (речь про блинчики, а не про материал)
~ я узнала, что в Штатах shrimp — неисчисляемое существительно, как мясо, говядина, например, хотя в Юкей блюда со shrimps, во множественном числе (что лично мне логичнее, потому что ИХ ТАМ МНОГО)
- я одергиваю себя, когда мне нужно говорить про футбол и вспоминать, что он здесь не football
- нужно уточнять, что ты хочешь горячий кофе — в Юкей и Европе, если ты покупаешь кофе, и не уточняешь, что нужен холодный, он по умолчанию будет горячим, здесь это не так и я уже не раз на это попалась
- никто не говорит cheers как спасибо, а я скучаю по cheers, а ещё по you alright, love?
- люди are more enthusiastic чем в Юкей; я никогда не жаловалась на грубость или хамство в Лондоне, все всегда невероятно вежливы, но на фоне Америки, эта вежливость кажется теперь просто отстраненной или местами холодной (но опять же я на юге Юты и мой опыт пока только Ютой и Невадой ограничен)
- продукты те же, но другие: сникерсы другие на вкус, крем и шампуни (одинаковый бренд) пахнут по другому и эффект от них другой, одни и те же книжки сделаны из другой бумаги, даже hashbrown отличается! (не хуже, не лучше, просто по-другому всё)
- слава богу, вкусные десерты (все кто меня знает, знает, что я не люблю как англичане делают десерты, никакие почти)

В общем, мне пока что нравится всё, особенно вот так вот в головушке сталкивать эти две страны, их так интересно сравнивать — это надо же быть такими похожими и такими разными одновременно!

Всем привет!
Это Алина Долженко. Вчера мне попалось видео, которым я очень хочу поделиться со всеми, кто изучает иностранные языки, потому что все, что там говорится, абсолютно соответствует тому, чем я руководствуюсь как преподавательница иностранных языков. Две вещи оттуда, которые мне кажутся очень важными: если вы отчаялись, потому что вам кажется, что вы никуда не продвигаетесь в изучении языка, то это значит, что вы достигли уже достаточно высокого уровня знания языка, которым вам нужно гордиться. Более того, такое плато — это неизбежный этап не только у тех, кто изучают язык как иностранный, но и тех, кто учат свой родной язык. И вторая идея из видео, которая мне очень нравится: один-единственный критерий, который важен для оценки знания иностранного языка — это способность общаться на нем. Неважно, сколько слов вы знаете и неважно, сколько ошибок вы делаете и с каким произношением и с какой скоростью вы говорите. Если вы можете доносить и воспринимать информацию — это уже совершенно волшебно и потрясающе!
И если вам как и мне попадаются рекламные рилсы приложений для совершенствования вокабуляра с манипулятивным сюжетом, в котором одна героиня использует это приложение и совершенно бестактно поправляет другую, хотя прекрасно понимает, о чем та говорит, не обращайте на них внимания. Нам очень хотят продать приложение, но этим людям все равно, смогут ли пользователи разговаривать. Потому что стыжение за то, как человек разговаривает — самое глупое, что можно предложить в качестве помощи с иностранными языками.
С наступающим новым годом!

Слово, которого мне так не хватало всё это время — condiments.

condiment
noun [ C ]
US /ˈkɑn·də·mənt/
a substance such as a spice that you add to food to improve its taste

Вот для этих штучек. Можно прям взять и попросить condiments и тебе такую корзинку или вот в мини-версиях пакетики.

Ехали в машине и слушали этот скетч про units of measurements in America. Я особенно умерла на:

- This is my dream for our country men, a melting pot of different measurements that will make European men throw little tantrums. In short, a land of liberty!
- Where all men are free!
- [silence]
- Where all men are free, right?

Есть три вещи, которые меня расстроили в Америке: отсутствие у меня водительских прав (потому что Америка в этом виновата, а не я, кто откладывает сдачу теории уже год), холод (потому что тоже Америка виновата в том, что я решила ехать туда зимой) и то, как долго кипятится чайник (ага! finally, nothing to do with me! right?).

Про чайник я сначала сетовала на конкретный у подруги Л., и говорила, что у неё странный чайник и ей нужен новый, потому что как можно столько ждать. Но потом приехав к подруге С., я поняла, что у них либо один бренд (нет), либо время по другому ощущается на американском континенте (точно да, особенно если ты пытаешься работать оттуда с континентом), но в любом случае, вернувшись в Лондон пару дней назад и офигев от скорости моего чайника, я решила, нужно расследовать загуглить, ведь наверняка я не первая, кого это заинтересовало.

Так и было, и в интернете куча статей. Всё дело в разных вольтажах в домах, и чайники в Великобритании действительно кипятятся быстрее, больше чем в два раза. Ну вдруг кому-то интересно, чем ещё отличаются эти две страны, разделенные одним языком. Например, стандартами напряжения электросетей и скоростью попадания чая в организм.

На выходных на уроке немножко обсуждали видео Vox про American bungalows (потому что в Speakout Advanced есть юнит про дома, и видео сильно в тему) и было интересно, что сама концепция этих домов была вдохновлена социализмом Морриса. Now, Моррис — это английский художник самых английских на свете паттернов (картинка ниже), и Morris design — это что-то, что можно встретить в Англии везде (примерно, как paisley pattern / "огурцы" на Востоке). Помимо этого Моррис был поэтом, переводчиком, активистом, и кем только не. Он родился в районе Лондона, где я сейчас живу, и один из семейных домов превратили в музей, и я подумала, что это знак наконец-то туда доехать.

Это интересный человек во всех аспектах, скромный, успешный, передовой, талантливый, увлекающийся. Он ненавидел бедность Лондона и захламленные дизайны, коллекционировал книги и делал заказы как для среднего класса, так и для королевства, дружил с суфражистками и привлекал к своего бизнесу дочерей, стеснялся выступать на публике и много выступал с политическими призывами. В общем, много всего, человек интересный, музей красивый, бесплатный, в саду вокруг хорошо на солнышке сидеть читать книжку.

Но чем я хотела поделиться и что меня сильно зацепило — это одна из его поэм, которая называется The Earthly Paradise. Я не прочитала её всю, потому что она в 300 страниц и очень сложная (мне всегда тяжело читать английскую поэзию), но её пересказ и её смысл мне очень очень понравились. Смысл в том, что 12 норвежских путешественников погрузились на корабль и отправились искать рай на земле. Они долго мотались, искали, и в результате нашли остров, заселенный 12 потомками древних греков. Каждый месяц, эти 12 викингов и 12 греков собирались и рассказывали друг другу истории. Оказалось, что рассказывать истории — это и было самым близким, когда они приблизились к раю, потому что это выход из реальности в мир воображения.

То есть ещё раз. Делиться историями, рассказывать истории, слушать истории — это и есть рай на земле. Ну просто сердечко.

В тему произошедшего хочется поделиться проектом, разговорным клубом, death cafe, который ведёт Анастасия Медведева на английском языке, и где обсуждается смерть во всех её аспектах. Участие бесплатное, но можно оставить донаты. Я очень люблю тему смерти, и считаю, что про неё очень важно говорить и говорить часто. Поэтому. Вот ссылка на группу.

у The New Yorker заметила, раньше не встречала в таких словах (выше ещё был пример с reëvaluate

это diaereses (я про е с точками), и указывает на то, что две стоящие рядом гласные должны читать по отдельности, а не дифтонгом

узнала, что это именно редполитика The New Yorker (и MIT Technology Review)

И милая статья про это:


Basically, we have three options for these kinds of words: “cooperate,” “co-operate,” and “coöperate.” Back when the magazine was just getting started, someone decided that the first misread and the second was ridiculous, and adopted the diaeresis as the most elegant solution with the broadest application. 

...

My predecessor told me that she used to pester the style editor, Hobie Weekes, who had been at the magazine since 1928, to get rid of the diaeresis. She found it fussy. She said that once, in the elevator, he told her he was on the verge of changing that style and would be sending out a memo soon. And then he died.

This was in 1978. No one has had the nerve to raise the subject since.

В моей жизни или правильно говорить практике такие ученики, которые часто могут говорить на абстрактные вещи очень долго и бегло, но которые спотыкаются, если нужно рассказать забавную историю, которая с ними произошла вчера на улице, но чтоб были технические детали, или объяснить как что-то установить или дать инструкции более четкие чем "сначала направо, а потом налево". При этом мне кажется, совершенно интуитивно, что уметь в эти казалось бы мелкие, невидимые, бытовые зарисовки важно для адаптации в языковой среде — это с одной стороны неприметные ситуации, которые, если органично коммуницируются, могут быть солидным вкладом в успешное общение, но ещё и в целом вкладом в субъективное ощущение прогресса, ощущение уверенности и ощущение беглости (на этих зарисовках обычно ты больше всего запинаешься и замедляешься).

Ещё мне кажется, что они очень сложные, просто вот вообще. Во-первых, в учебниках про них нет ничего, потому что все ситуации в учебниках усреднены, во-вторых, язык для этого тоже слишком сложен, но не в том смысле, что там какие-то сложные и редкие слова, а наоборот, часто обычные, но в новых для нас смыслах, фразовые глаголы, что-то очень colloquial, но ещё и всякие окружающие нас бытовые предметы, кусачки эти и пипетки, и рычаги и ростки и сотейники и ежедневные прокладки. Ну и я как учитель всегда раньше избегала этого на уроках например, потому что я тоже человек который находится в процессе овладения языком, постоянно, и моя неуверенность в этих ситуациях высока; это тоже почему я про это думаю. И столкнулась я с этим на пресловутых смол токах на работе здесь в Англии и в описаниях подробных инструкций редакторам и в написании problem statements и так далее. Это некомфортные ситуации.

Комфортные ситуации после всех этих языковых уроков — это когда про что бы ты сделал с миллионом долларов и про пост-колониализм, почему-то, а вот когда это пересказ смешного рилза во время полурабочей болтовни на встрече, и чтобы punchline обязательно, или объяснить соседу как правильно полить твои цветы — это что-то, что пока что ещё вызывает ментальный скрежет.

Интересно то, что в танцах есть проблема, которая есть и в изучении языков: лексика и как её из уроков вывести в активное применение.

Лексикой в хореографии называется движение, вот буквально танцоры так и говорят: she has good vocabulary, или we'll learn some new vocabulary today или даже let me teach you this phrase (обычно это набор движений на определённый счет или участок в музыке).

Так вот, те, кто учится танцевать, учат-учат танцевальный словарный запас и даже классную связку с этим движением, но обычно когда дело доходит до фристайлинга или джем сессий (в языке это будет любая спонтанная ситуация, где нужно на нём говорить), то ты забываешь всё кроме того самого движения, которым ты пользовался всегда, начиная со школьных дискотек.

Что советуют хореографы? Ничего магического: продолжать практиковать лексику дома, везде, во всех её проявлениях, связках, на разных скоростях. И продолжать ходить на джемы и сознательно вставлять туда выученное раньше, играть с этим, ошибаться и пробовать снова.

Смотреть рилзы про эти движения, их историю или как их правильнее всего делать не помогает, нет.

Антарктический эксперимент

На зимовку на антарктическую станцию была отправлена группа исследователей: американцы, британцы, шотландцы, исландец, два немца. Как водится, они там проводили исследования.

А еще исследования проводили на них. До зимовщиков дотянулись руки фонологов. Каждую неделю в течение 6 месяцев каждый участник должен быть произносить набор слов (ветер, снег, холод). Это те слова, которые эти люди, запертые на зимовке, и так произносили между собой (все разговоры шли на английском).

Так вот, данные, собранные с помощью специального фонографа (а их современные версии - это очень точная штука), показали, что произношение зимовщиков стало меняться. Особенно звук [ou] - как в слове -flow - пострадал. Говоря простыми словами, он упростился.

Еще проще: за 6 месяцев у зимовщиков появился свой собственный, почти незаметный акцент.

Конечно, антарктический эксперимент был направлен на изучение скорости развития языков и их разделения. Ну что ж - теперь мы знаем, что в изолированном обществе это происходит ну очень быстро, и подвижки происходят не только у тех, для кого английский — не родной, но и у носителей английского.

Теоретически теперь можно рассчитать время, за которое появится новый язык в группе переселенцев-изолятов. Представьте себе: мы сажаем на космический корабль колонистов из разных стран. Теперь мы знаем, что довольно скоро у них появится свой акцент, потом будут лексические изменения, грамматический шифт. Тут уже и до нового языка недалеко.

Про плато. Я очень мало про него знаю, кроме того, что оно у всех в какой-то момент происходит, и что в языках это достаточно распространенная проблема.

Я в такой момент люблю ставить деятельность на паузу, и делать что-то другое, а потом возвращаться.

Но если по существу, то где-то когда-то давно я попала на выступление про плато, и помню оттуда такое: выступающая рассказала про художника или художницу, которая достигла плато в рисовании, и чтобы вылезти из него, решила взять только один элемент, работать над ним и улучшать его какое-то время. Например, если это портрет, то условно говоря, тренироваться рисовать глаза в разных вариациях или просто рисовать его лучше.

Вот и совет, который давался для плато, это взять какой-то кусочек из деятельности (проседающий навык, нужный навык, но не целый вроде аудирования, а раздробить на что-то очень понятное и законченное) и просто на ограниченный период с ним работать, do deliberate practice.

Например, прочитать много статей на какую-то одну тему (aka narrow treading) — много лексики повторяется, но в разных вариациях, и тема с разных углов; найти и прочитать всё что можно и протренировать до тошноты какую-то грамматическую тему, которая до сего момента сплошным туманом в голове; подготовить тему, на которую вы говорите неуверенно, и обсудить её с нескольким разными людьми (к примеру, в italki); переслушать все интервью с Дэвидом Теннантом, чтобы привыкнуть к акценту.

Вот я лично никогда так специально не делала, но обычно да, если вдруг жизнь тебя заставляет или в тебе просыпается такой неугомонный интерес и ты пересматриваешь всё, что можно найти про китов или написать 27 сопроводительных писем, например, то да мне кажется, чувство стагнации, которое вызывает это самое плато, меньше беспокоит.

Что интересного я посмотрела и почитала в недавнее время.

Я посмотрела несколько фильмов, которые меня не отпускают, потому что такие хорошие: финский фильм Fallen Leaves (очень стильный!), два раза Poor Things и сразу же после этого Favourite того же режиссера, короткий Two Distant Strangers про безысходность системы и про надежду в конце, символично в пятницу 16го, и Ma Rainey's Black Bottom (ох господь мой).

Ma Rainey's — это одна из десяти пьес, написанная August Wilson, драматургом-самоучкой (с Пулитцером) из Питсбурга, про которого я узнала в общем-то будучи в Питсбурге. Эти десять пьес называются Pittsburgh Cycle и рассказывают 10 разных историй of Black America, и Дензел Вашингтон сейчас работает над тем, чтобы экранизировать их все. Ма Рейни — одна из его работ, как и Fences, и вот ещё я дочитала пьесу Piano Lessons. И всё это, всё это невозможно сложные, особенно трагичные из-за своей повседневности, щемящие истории, после которых хочется плакать, а потом пойти и попытаться стать человеком чуточку лучше. Очень рада, что прочитала не весь цикл и что есть ещё что читать.

Долго думала, но купила подписку на New Yorker после того, как купила журнал в книжном, и провела весь день на диване, поглощая статья за статьей. Всё, что прочитала, показалось таким качественным (после телеграм каналов и инстаграма особенно) и наполняющим, что купила цифровую подписку и теперь зависаю там каждый день. Особенно радует, что это всё-таки не новостное медиа, и статьи выходят очень редко, поэтому успеваю прочитать всё, а потом и подумать про это. Наверное, самое яркое — это статья Патрика Кифа про сценариста Фрэнка Скотта (я читала две его книжки, упоминала здесь, нравится как он пишет) и про ситуацию с доносчиками в американской системе (взяла в работу на урок к теме Justice в учебнике) и про солнечные бури. Ну, и ещё то, что я два кроссворда уже там порешала, тоже событие!

И ещё прочитала две просто прекрасные книжки: одну Elizabeth Stout 'Oh, William!' (так легко читается, так легко идёт, такая короткая, и только потом ты понимаешь, что она очень грустная) и Judy Dench "Shakespeare: The Man Who Pays The Rent (тоже так легко читается, так легко идёт, обычная по длине, но невозможно перестать смеяться, потому что Джуди Денч прекрасна, ну ж).

И самым важным событием февраля конечно же то, что я сходила на спектакль A Mirror в Trafalgar Square, где одну из главных ролей играет Джонни Ли Миллер, один из моих любимейших актеров. Спектакль просто огонь, история с неожиданнейшим концом, Миллер и все остальые прекрасны, но самым важным впечатлением будет как Миллер передо мной извинился!

Около меня оказался спрятанным зонтик, нужный для сцены, и когда время для зонтика пришло, он подбежал, взял его, не удержал и уронил мне на коленки, взял обратно, а потом на секунду задержался, повернулся и прошептал Sorry!

Натолкнулась на просто невероятно крутую интерактивную карту Intangible cultural heritage, таких вещей как капоэйра, армянский леттеринг, сухая кладка, австро-швейцарский риск менеджемент при лавинах, полифоническое пение Центральной Африки или керамическое искусство Узбекистана.

Каждая концепция имеет краткое описание и ведет дальше на другую страницу сайта Юнеско с более подробным описанием (видео и ссылками). Это вообще очень крутая библиотека потенциальных уроков по развитию культурных знаний и компетенций. Да просто супер интересно, я про 99% вещей вообще ничего не знала.

И вдогонку, статья о том, зачем нужно это защищать (коротко, культурное наследие может быть как осязаемым, так и неосязаемым, и не для всех народов и цивилизаций замки, соборы и пирамиды являются проявлением их жизни и ценностей), и про то, как проходит процесс включения в этот список, какие плюсы это может дать, какие проблемы из-за этого могут возникнуть, и почему некоторые страны не хотят туда попадать.

Из разговора между Judi Dench и Brendan O'Hea в книге о Шекспире 'The Man who Pays the Rent' про упрощение оригинальных английских текстов:

In 2016 Liverpool University carried out an experiment. They wanted to find out the impact of Shakespeare's words on the brain. To test this, they used one of Albany's lines to his wife, Goneril. In reference to Lear, Albany says: 'A father, and a gracious aged man ... have you madded.' Scans showed that the word 'madded' fired off a lot of electrical activity in the brain. When 'madded' was changed to 'enraged' – a word we're all familiar with – there was very little brain activity. It just proves that unusual phrases and words can give us a jolt – in the same way that you got excited about 'oeillades'.

Exactly. That's why I don't think we should update the language. It always loses something in translation – the poetry and the fizz. Or it loses its rhythm.

But people have always played around with Shakespeare – updated it, tried to make it more accessible.

Of course they have – cut scenes and lines to make characters more
(and sometimes less) palatable. Famously, the seventeenth-century poet Nahum Tate rewrote King Lear to ensure that Cordelia and Lear survived, with Lear regaining his kingdom. That was the prevailing version for 150 years.

And wasn't Robert Graves commissioned by Laurence Olivier to rewrite parts of Much Ado for Zeffirelli? And John Barton rewrote huge chunks of the History Cycle for the RSC. So no, it's not a new phenomenon.

It’s like the King James Bible – I love it and I’m not very keen when they update it. Not because I’m old-fashioned. I just think replacing 'forgive us our trespasses' with 'forgive us our sins' flattens the language. 'For now we see through a glass darkly' becomes 'Now we see a reflection in a mirror', which is not the same thing. It means the opposite, in fact. It’s meant to make it easier, but it traduces the language, reduces our imagination. Why can’t we be made to work a bit? But maybe that’s because I’m nostalgic for the rhythms and the music of my childhood. Each to their own. It’s all a matter of taste. Just don’t expect me to say words Shakespeare didn’t write.