Мне кажется, что очарование Такером Карлсоном сегодня имеет плюс-минус те же причины и мотивы. Такер прекрасный журналист, великолепный оратор, удивительно прагматичный и последовательный профессионал. Думаю, он сам удивился тому вниманию, которым его одарила отечественная пресса и телевидение. И человеку со стороны действительно может показаться это внимание и обожание каким-то коленопреклонством перед западом. Ну, сапожник не обязан разбираться в том, насколько хорош пекарь. Но задуматься, почему соседние пекари сбежались к приехавшему откуда-то коллеге, стоит.

Думать, к сожалению, никто не любят. В Такере я успел пройти стадию очарования в прошлом году. Сегодня мне просто интересно посмотреть на его вершину, профессиональный пик. Я постараюсь раздобыть оригинал интервью для того, чтобы проанализировать построение вопросов. Английский язык очень своеобразный и объемный. Посмотреть на мимику, язык жестов, реакцию. Это тот референс, который мне был необходим так давно. Жаль, что сейчас он скорее интересен, чем необходим.

Сегодня здесь

Как-то незаметно закончились в ридере закачанные книги. Обычно я сначала закупаю книги в бумаге, и только потом закидываю в ридер электронные версии. Но в конце прошлого года решил, что надо чуть притормозить с бумагой – место на стеллажах закончилось, равно как и на тумбочке книги уже в две стопки лежат. В результате шесть книг прочитал исключительно в электронном виде. И сегодня, начав подаренный томик неизвестного автора, решил как-то зафиксировать, что за шесть книжек я проглотил за январь и половину февраля.

Половина книг принадлежала перу Куива Макдоннелла, «Странные времена» и «Идеальный джентельмен» из нового цикла «Странные времена», и «Последние поручения» из дублинской серии. Честно говоря, Макдоннелл мне понравился еще с «Человека с одним из многих лиц», но с каждой новой книгой из дублинской серии становилось все тусклее, скучнее, как будто Макдоннелла эти романы заставляли писать только деньги. «Последнее поручение» могла быть сильно короче, но зачем-то в нее были включены долгие многостраничные страдания главного героя относительно прошлого. Причем если бы я не читал первые три романа, то мне вообще ничего не было бы понятно. А это плохо, очень плохо.

«Странные времена» – и оригинальный роман, и его продолжение, которое «Идеальный джентельмен» – показались глотком свежего воздуха. Такой же, как в первых книжках дублинской серии, черный юмор, динамика, фактурные персонажи. Плюс немного городского фентези, новый мир и лор. Но чувствуется уже во второй книжке – Макдоннеллу хорошо даются оригинальные романы, а каждое продолжение для него подобно пытке. Честно говоря, не знаю, буду ли читать продолжение. Хотя быть может МиФ и не станет их выпускать.

С творчеством Никласа Натт-о-Дага познакомился в прошлом году, Аня подарила книгу 1793, я о ней уже писал, кажется. Довольно интересное чтиво, угрюмое (хотя кто-то называет это нуаром) и слегка раздражающее излишней зацикленности автора на передачи отвратительного окружения. Дело там происходило в Швеции в соответствующем году, и описание быта стилистически было похоже на Гюго, но без сантиментов. Не говоря уже о том, что в определенный момент начинаешь задаваться вопросом – а зачем человек, которому отрубили ноги и руки, а так же отрезали язык, ежедневно старательно съедал свои фекалии. Если это вас не пугает – у меня хорошие новости.

1794 и 1795 по сути надо читать как один роман. Ближайшая аналогия – «Назад в будущее 2 и 3», фильмы, которые не просто связаны друг с другом, но являются неразрывными частями целого. И Никлас тут не подвел – все на месте, к мерзкому городу добавили не менее мерзкий остров на другом краю света, достали тех же героев, провели их еще разок практически по той же арке характеров, все закольцевали и подвели безрадостный итог. Разве что большая часть 1794 была посвящена новым героям, и даже показалось, что до старого пальта не дойдет. Дошло.

Так же взял себе второй роман Элины Бакман «Когда исчезают следы». И сразу после того как начал читать вспомнил, почему не очень то хотел возвращаться к творчеству Бакман после «Когда умирает король». Слишком сложный и затянутый сеттинг, к тому же финские названия длиной в 15-20 букв и непривычные имена сильно тормозили погружение в роман. Проблема в том, что когда ты уже привыкаешь к таким особенностям повествования и даже проникаешься стилем, роман стремительно переходит к развязке. Не успеваешь насладиться. Так что после «Когда исчезают следы» осталось неприятное послевкусие – вроде хорошая проза, а вроде и чувствуешь себя немного обманутым.

Заглянув в Reading Insights, вспомнил, что еще в этот же период как-то незаметно прочитал «Мне бы в небо», по которой был снят фильм с Джорджем Клуни. Я эту книжку в бумаге купил еще тогда, лет десять или больше назад, когда фильм вышел на экраны. Я думал, что фильм прям по книге, потому в тот раз книгу не дочитал – чем дальше читал, тем дальше сюжет уходил от фильма. В киноверсию были взяты некоторые черты персонажа и арка его характера, а вот событийно кино и книга – это сильно разные истории. В фильме в конце грусть светлая, персонаж изменился. А в книге грусть скорее фатальная – герой приземляется и уезжает умирать. Сильно разное настроение, и понятно, почему книга, в отличие от фильма, не очень-то зашла. И не только мне.

В общем, продолжаю читать, чего и вам советую. А завтра в комнате появится новый книжный шкаф. А вместе с ним – место для новых книг. И я этому несказанно рад.

Поставил на полки книги, которые ждут своей очереди. С каждым годом их все больше, на тумбочке уже просто завал был. Две полки заняли, заразы. С моей скоростью чтения это года на полтора. Но как знать, может и получиться сохранить темп.

Сейчас, кстати, читаю "Девятнадцать минут" Джоди Пикоулт. Роман старый, 2007 года. Что находит отражение на страницах - телефоны кнопочные, SMS-ки, практически отсутствующий онлайн. Роман про стрельбу в школе, про то, что к этому привело и что было после. Впервые со времен Диккера обнаружил, что оторваться от чтения очень сложно, динамика повествования и сама тема крепко держит и не отпускает.

Но главное - заставляет думать, рефлексировать, искать причины поведения подростков и взрослых, взаимосвязь между поведенческими паттернами и поступками тех, кто оказывается вне общественной "нормальности". На тему школьного буллинга снято и написано немало, те же "13 причин почему" спустя пять лет после "Девятнадцати минут" произвели не меньший фуррор. Но как это обычно и бывает, энтузиазм борьбы с уродливыми особенностями социума (именно особенностями, потому что аномалией ни буллинг, ни дедовщину не назовешь, это неизменная часть жизни любого социума) спадает и уже через пару лет никто и не вспомнит, как он яростно строчил эссе на тему "нет гноблению школьников одноклассниками".

Очень интересно подается история с разных уровней - дети, взрослые, правовая и судебная система. И делать какие-то выводы нужно самому, у каждого свой контекст (только не говорите, что в школе не было буллинга и все были пусечки).

В любом случае, Пикоул для меня стала открытием. Надо присмотреться и к другим романам. Но их количество пугает, с содроганием вспоминаю прочтение всего Несбе. Просто поглощение времени, а хочется таки получить пищу для размышлений, которой от Несбе днем с огнем не дождешься.

Про книгу «Сохраняя энергию стартапа» и почему в головах топ-менеджмента Рунета так все перепуталось

С неподдельным интересом прочитал книгу «Сохраняя энергию стартапа» техно-журналиста Алекса Кантровица. Книгу сложно назвать свежей, оригинал на английском языке появился в продаже в апреле 2020 года, поэтому события и, так сказать, статус описанный в книге компаний зафиксированы по состоянию на 2019 год. И забавно, что через пять лет ошметки концепций управления Amazon, Facebook*, Google, Apple и Microsoft с легкостью можно обнаружить в российских IT-гигантах. Более того, я уверен, что любой сотрудник Яндекса, VK, Сбера (который про IT) и других крупных российских компаний с легкостью сможет считать, что и из какой компании топ-менеджмент решил позаимствовать и внедрить в подведомственный ему коллектив.

Честно говоря, к книге я подступался с опаской. Глядя на счастливое лицо автора, у меня закрадывалось подозрение, что со страниц потечет мед с первых же страниц. Но нет, когда я увидел откровенный скепсис в отношении Apple еще во вступлении, появилась слабая надежда, что книга будет интересной. Так и оказалось.

Пересказывать книги – не наш метод, тем более фактуры для рефлексии в ней более, чем достаточно. В каждой из первых пяти глав Кантровиц старается разобрать основной, я бы даже сказал, основополагающий принцип управления компанией. Алекс скрупулезно разбирает по кирпичикам дом, который построил Джефф Безос и Тим Кук (и почему дом Тима так сильно отличается от бунгало Стива Джобса), демонстрирует, куда могут привести иллюзии и наивность на примере Марка Цукерберга и Сундара Пичаи, и как Сатья Наделла пытается make Microsoft Great Again.

Кантровиц делает собственные выводы, но дает достаточно фактуры для того, чтобы читатель сделал свои. Так произошло и в моем случае. Так, где автор видит удивительный и чудный мир робототехники и изобретений, мне почему-то виден рабский труд на складах и уничтожение производителей товаров, приглянувшихся маркетплейсу в качестве товаров собственного производства. Как знать, если бы за последние годы Wildberries и Ozon не так часто мелькали в прессе с историями о рабстве, унижениях и пожарах на складах, я бы тоже восхищался прозорливостью Безоса. Но как показала история, у американских компаний российские заимствуют исключительно бизнес-подход, причем в самом уродливом его виде. Зачем инвестировать в робототехнику на складах, если можно загнать толпу безвольных работников, и заставить их раздеваться до трусов на входе и выходе с работы?

Впрочем, книга, конечно, не о принципах бизнеса, а о концепциях развития компаний. В главе про Amazon, в частности, рассказывается концепция «шестистраничников» - каждый сотрудник вправе передать руководству свою идею, уместив ее на шести страницах. И руководство периодически собирается дабы эти идеи рассмотреть. Аналогичная история есть и в Google, о которой Алекс рассказывает в отдельной главе, но там вместо шести страниц используется документ в Google Docs, к которому коллектив оценщиков в течение 30 минут в полной тишине строчит комментарии. Все это как бы демонстрирует, как в компаниях поощряется инициатива снизу.

Поощряет инициативу, как оказалось, и Марк Цукерберг (не смотрите, что похож на рептилоида). Но так как в телеге ограничение на 4096 символов, продолжение придется читать в VK или Дзене, простите.

*признана экстремистской организацией, ее деятельность в России запрещена

Разве можно жить с фамилией Фердыщенко? А?

Идиот

Про книгу "Придворный для толпы" и настоящий PR

Многие книги, которые я планирую прочитать (а их без малого полторы полки), попадают в мой список через пассивные рекомендации. Что-то смотрю, слышу ссылку на книгу, сразу закидываю ее в лист ожидания или просто покупаю, чтобы не забыть. Так произошло и с книгой «Придворный для толпы» об Айви Ли, на которую в одном из своих подкастов сослался Сергей Минаев. Произошло это еще летом, и книгу я читал с перерывами. Дело не в том, что она довольно объемная и по большей части это биография, нежели некий нон-фикшн. Это больше связано с довольно удобной для отложенного чтения структурой повествования: каждая глава является отдельным кейсом, направлением деятельности Ли.

Автор считает, и на мой взгляд небезосновательно, Айви Ли изобретателем PR как профессии, и большая часть глав посвящена его деятельности как специалиста по связям с общественностью с лидерами самых разных отраслей. Причем дело происходило в начале прошлого века, а если кто-то забыл, то это период монополий, ревущих 20-х, великой депрессии и прочих интересных событий в США. Собственно, и главы своеобразно нарезали жизнь Айви Ли на некие периоды. Но о том, что эти периоды накладываются друг на друга, приходит понимание лишь в конце.

Честно скажу – я под большим впечатлением не столько от самой книги, сколько от того, как ложатся принципы Айви Ли на мои собственные. Можно, конечно, посетовать, что США до второй мировой и после – это две разные страны. И в этом есть большая доля истины – никто не знает, как сложились бы отношения союзников, если бы Рузвельт протянул еще пару лет. Но случилось то, что случилось – на смену президенту, которого обвиняли чуть ли не в симпатиях к социализму, пришел президент, который недолго думая сбросил атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки. Впрочем, и PR ждала та же участь – на смену принципам Айви Ли пришли принципы, которые живы и поныне.

В чем же отличие этих принципов? Понятно, что книгу осилят немногие, поэтому я попытаюсь очень сжато их описать. Во-первых, предельная открытость компании перед прессой и обществом. Если все плохо – надо признать и объяснить, что делается для того, чтобы стало лучше. Если все хорошо – не забыть напомнить о том, что компания делает хорошие вещи. И всегда, всегда общаться с прессой. Никаких запретных тем, и если на запрос ответа компания дать не может, говорить об этом прямо, а не пытаться замять тему. Айви Ли создал новую профессию, до него у компаний были пресс-агенты – они существуют и сегодня, бегая по нужным медиа с чемоданами, выступающими в роли огнетушителя любого кризиса. Что там, в этих чемоданах, зависит от того, как именно тушат пожар – слезами юной пиарщицы или хрустящими банкнотами.

Во-вторых, необходимо пристально следить за тем, что и о чем пишут медиа. Это требуется для своевременного выявления возможных проблем. И если на дальнем полустанке происходит какая-то жесть, то лучше начать работать над ее смягчение до того, как оное доползет до узловой станции.

Наконец, не бояться аргументировать позицию компании и вступать в полемику с открытым забралом. В этом контексте особенно примечателен кейс с повышением тарифов, которые отстаивал Ли в интересах транспортных компаний. Читал ту главу и буквально орал: насколько все похоже на современные баталии ФАС с компаниями.

Айви Ли за два с половиной десятилетия успел поработать с таким количеством компаний и корпораций, с каким и сегодня не каждому агентству удастся проработать за всю жизнь. А он успевал, и это – вдумайтесь – с тем инструментарием, который был доступен в начале прошлого века. Телефон не у всех, телеграф не у всех, гражданская авиация (ее Ли тоже пиарил) лишь начала развиваться. Айви успел посетить и советскую Россию (он был одним из лоббистов признания СССР), и Германию в самом начале становления фашизма. Со Сталиным не встречался (хотя и просидел в приемной несколько часов), но успел встретиться с Гитлером, Но так как в телеге ограничение на 4096 символов, продолжение придется читать в VK или Дзене, простите.

Был сегодня в метро

Серьезная дилемма.

С одной стороны, хочется помыть машину. Года полтора не мыл.

С другой стороны, года полтора без каких-то штрафов по номерам. Потому что номера покрыты ровненьким слоем подмосковного дриста. Уже в два слоя.

Хотя хочется уже увидеть, какой у машины настоящий цвет кузова.

Дилемма.

Обычно я не посещаю мероприятий, которые начинаются раньше 11 утра.

Крайне редко, вот прям как одолжение, приезжаю на мероприятия в 10 утра.

Но Сколково поставило рекорд. Начало их мероприятия в 8:30 утра.

Я даже не знаю, плакать или смеяться. Но тех коллег, которые по долгу службы все же поедут в это проклятое место с утра пораньше, хочется просто обнять.

Ну а Сколково, конечно, должно быть разрушено. Абсолютно бесполезная организация.

Наверное, никто не сделал большего для уничтожения русского языка, стиля изложения и сторителлинга, чем Максим Ильяхов. "Пиши, сокращай" - это книга вредных советов, по любви к которой можно с легкостью идентифицировать человека, который не умеет излагать собственные мысли. Находясь на противоположной степени крайности от графоманства, ильяховщина убивает журналистику. Ну и тех, кто, работая в PR, внезапно считает себя властителем букв и слов.

При этом, конечно, ознакомиться с этим великим трудом нужно обязательно. Чтобы понимать, как делать нельзя.

В крайнем обзоре наушников мы как-то увлеклись настолько, что забыли дать хоть какую-то техническую информацию. Ну, какой там диапазон частот, какие драйверы, сколько мАч в аккумуляторе и прочие характеристики. Честно говоря, я даже удивился - пока обзор готовился (писался сценарий, проводились съемки вне студии и монтировался сам ролик) я об этом ни разу не вспомнил. Зрители/читатели вот напомнили, и я даже не знаю, что им ответить.

Возможно, я действительно перестал сравнивать устройства по техническим характеристикам. Когда-то давно по другому и быть не могло, устройств на руках у нас не было, денег на их покупку тоже. Так что сравнивать приходилось по тем данным, что были в сети. А это, знаете ли, как учиться играть на пианино по бумажке, на которой нарисованы клавиши. Я, кстати, год так проучился в музыкальной школе. Пианино у нас появилось позже.

Сейчас, когда все устройства на руках, да и купить их перестало быть какой-то серьезной проблемой, все эти технические характеристики лично для меня ушли на второй план. Какое они имеют значение, если, условно говоря, звук плохой. Ну да, на бумаге - хороший. А слушаешь - ну шляпа же. И так бывает часто.

В итоге получилось вот так, что в обзоре нет ни слова об АЧХ и прочих метриках. Плохо это или хорошо - не знаю, но смотрят обзор бодрее предыдущего. Значит, что-то все таки мы сделали "так".

Про книгу А. Дюкова «Норд-Ост. Заложники на Дубровке»

Неоднократно говорил о том, что подглядываю за тем, какие книги рекомендуют интересные мне люди. В одном из обсуждений Юра Синодов упомянул о книге «Норд-Ост. Заложники на Дубровке». Контекста обсуждения, если честно, уже не помню, но книгу скачал и закинул на Kindle (благо делать это очень удобно через e-mail). Так получилось, что сейчас я читаю сразу две книги – «Анафем» на ридере и «Города, которые мы п…м» в бумаге, и обе эти книги, прямо скажем, не образец легкого и быстрого чтива. Так что решил посмотреть книжку Дюкова, и оторваться уже не смог. Дело даже не в том, как резонируют теракты в «Норд-Осте» и Крокусе, а в том, что книга хоть и потребовала часов шесть, но читалась как очень качественный лонгрид.

Книга представляет спокойный и подробный рассказ не только о самом теракте на Дубровке, но и дает контекст относительно того, что происходило в то время в Чечне и что этому предшествовало. Без этого контекста восприятие тех ужасных событий неизбежно искривляется. Альтернативу произошедшему (что случилось бы, если бы власти пошли на выполнение требований террористов) автор дает в самом конце, и по большому счету очень многое перекликается с событиями 2014-2022 годов уже в другой бывшей советской республике. И от этого становится страшно.

Равно как страшно переживать события тех трех дней не через призму подачи медиа того времени, а через спокойный рассказ (с многочисленными ссылками, их более трех сотен!) без какой-либо оценки и интерпретации. Автор не вешает ярлыков, давая читателю самому определиться, каким было поведение медиа, политиков и так называемых правозащитников.

Я те события видел как и все россияне – через объектив телеканалов, через газеты, призывающих идти на требования террористов, через пробивающийся уже тогда интернет, где творилась совсем уже бесконтрольная вакханалия. Много лет спустя выяснилось, что многие из нарративов, транслировавшихся тогда, оказались не такими уж и однозначными. Но больше всего меня поразило сходство реакции европейских стран с тем, что происходит сейчас.

Вообще, читая эту книгу, я никак не мог отделаться от ощущения дежавю. Последние два года все повторяется как под копирку, начиная с тем, что происходит в соседней бывшей советской республике, и заканчивая тем, как реагирует на это все европейское сообщество. Разница лишь в том, что как будто ручку громкости выкрутили на максимум, но в целом – то же самое.

Книгу очень рекомендую всем, кто хочет узнать, что же на самом деле произошло на Дубровке чуть более двадцати лет назад, и понять, как изменились мы с вами. Особенно ярко этот контраст виден на примере тех, кто помогал жертвам теракта в Крокусе в первые минуты и часы, которые для многих оказались тем самым вопросом жизни и смерти. Как изменились наши медиа (пусть и не все, но в большинстве своем). И как остались прежними те, кто просто взял паузу на пару десятилетий.

Самое крутое в последнем обновлении Telegram - это возможность прописать в профиль день рождения. Уже два года с этими ДР сплошная мука, в запрещённых сетях атмосфера как в общественном туалете на бесплатной трассе, а других источников важных дат практически и нет. Надеюсь, теперь буду реже пропускать день поздравлений друзей и коллег.

Хотя с возрастом ДР из праздника превращается в день напоминания близости конца.

Каждый раз, когда над домом пролетает какой-то самолет (а у нас далеко не все пролетают) бегу в Flightradar чтобы посмотреть, кто посмел нарушить мой покой и откуда/куда он летит.

Конечно, я лукавлю - не каждый раз, над нами трасса, но иногда летят низко и гудят, как сейчас. Из Тюмени летел, почему так низко - непонятно.

Ну и по ночам забавно на них смотреть, летят себе в небе, фарами дорогу освещают.

Смотрю очередное интервью Артемия Лебедева (нет, не с сошедшим с ума художником), и слышу отличную формулировку на тему контента. Я еще в прошлом году перешел на концепцию создания контента без ориентации на конкретную площадку. До этого я так же как и многие коллеги был уверен, что контент надо адаптировать под каждый канал распространения, но практика показала, что везде сидят одни и те же люди, которые потребляют контент плюс-минус одинаково. Водораздел проходит вовсе не по границам аудитории конкретных площадок, а по возрасту. Условный школьник не будет воспринимать контент, где дядя что-то ему вещает. И все попытки кому-то угодить – это лишь гонка за мечтой понравится всем и каждому.

А нравиться в первую очередь надо самому себе.

Возвращаясь к тезису Артемия (который я, ха-ха, еще не озвучил). Я это назвал (для себя) концепцией «единицы контента». Есть информация (факт, мнение, не важно), эту информацию можно дать в любом формате (текст, видео, аудио) и разместить на любой платформе (стриминг, соцсеть, мессенджер, подкаст-площадки). Формат и платформы – это две орбиты вокруг самой единицы контента. Первая орбита – формат, вторая – площадки. И контент можно создавать сообразно возможностям: нет камеры или микрофона – пиши текст, делаешь ролик – не забудь текстовую и аудиоверсию, и так далее. А далее переходи на вторую орбиту, где уже определяй, модерирование скольких площадок ты потянешь. Наш последний обзор наушников тому пример – есть видео, текст, аудио, и все это размещено на максимуме площадок (сообразно тому, сколько из всего многообразия каналов распространения мы тянем обслуживать/модерировать).

Артемий все объяснил проще. Он назвал это принципом кока-колы, то есть он производит продукт – кока-колу (контент), а куда этот продукт разливается не важно, хоть в бутылку, хоть в банку, хоть в стакан (подразумевая разные контент-платформы).

Позже в том же интервью Артемий добавляет, что по его опыту аудитории разных платформ практически не пересекаются. Это действительно так, равно как нет какого-то кумулятивного эффекта по переносу аудитории из одной площадки на другую. Исключение, наверное, Telegram – мы используем его как базовую точку распространения, эдакий лендинг. Но в большинстве своем контент находится читателями и зрителями самостоятельно. А наше дело – его создавать.

Продолжаю смотреть, может, еще чего интересного услышу.

Одно из воспоминаний детства - пионерский (ну, пионерии уже не было, а лагеря были) лагерь, 9 вечера. В столовой к этому времени разливали кефир. Приходило его попить немного, я не ходил. И не очень понимал - зачем?

А сейчас по вечерам выпиваю стакан. Отличное подспорье, и спится легче, и ночной дожор не нападает.

Правда, кефир кефиру рознь. Я люблю с кислинкой и относительно свежий. Когда переходил на режим вечернего кефира, долгое время дегустировал разные. И остановился на "Фермерском" от "Залесского Фермера". Уж не знаю, может у них там в Калининграде трава какая-то особенное, но кефир у них очень вкусный. В отличие от помоев типа "Простоквашино" и подобного порошкового продукта.

Пьете кефир? Признавайтесь.